О СТЕПНОЙ СКОТОВОДЧЕСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ

I тыс. до н. э.

А. И. Мартынов (Кемерово)

Исторические взаимосвязи скотоводческих обществ и древних земледельческих цивилизаций рассматрива­лись обычно с точки зрения влияния земледельческой культуры на мир скотоводов, без достаточного историче­ского анализа отмечались факты распространения пред­метов скотоводческой культуры в среде оседлых зем­ледельцев.

Советской наукой достигнуты значительные успехи в изучении отдельных культур скифской эпохи степного мира Евразии. С одной стороны, они свидетельствуют о том, что в изучении этой эпохи за последние годы преоб­ладал культурологический подход, почти не рассматри­вались вопросы экономики, связи с географической сре­дой, поверхностно изучались общественные отношения. С другой стороны, накопленный за последние годы ма­териал позволяет с принципиально иных позиций рас­сматривать культуры степной зоны Евразии: не через отдельные его части — археологические культуры, а в целом — как вполне определенную историческую макро­систему, сложившуюся с распространением и развитием в степях производящих форм хозяйства. Наметился в связи с этим и новый методологический подход к степ­ному миру Евразии как своеобразной цивилизации. Во­прос о наличии или отсутствии цивилизации в данном случае важен как обобщающая оценочная историческая категория применительно к тому или иному географи­ческому району истории человечества в определенную эпоху. Была цивилизация в степях Евразии в I тыс. до н. э. или нет—'Вопрос прежде всего уровня историческо­го развития этой зоны мировой истории.

Накопленные сейчас материалы по археологическим культурам степной и горнодолинной Евразии позволяют выделить три больших периода: 1) эпоха бронзы (II — нач. I тыс. до н. э.), которую мы характеризуем как пред- цивилизацию в степях, когда шло распространение про­изводящих форм хозяйства, освоение металлургии, сло­жение идеологических систем, функционирование куль­турно-исторических общностей, накопление опыта

рационального использования конкретных природно-гео­графических условий (горные долины, открытые степи, лесостепи); 2) возникновение и развитие ранней степной цивилизации в эпоху скифо-сибирского мира (VI—III вв.

В связи с этим взаимоотношения между обществами оседлого земледелия и скотоводческими обществами в Средней Азии и Казахстане, в этих устойчиво контакт­ных зонах, надо рассматривать с середины I тыс. до н. э. как взаимоотношения двух различных по своей эконо­мической основе, социальным категориям, идеологиче­ским представлениям цивилизаций. Решение этой проб­лемы связано с двумя аспектами: методологическим — уровень разработки проблемы философией в целом и историческим материализмом в частности и фактоло­гическим уровнем использования археологических мате­риалов по вопросу о цивилизации.

Остановимся в связи с этим на некоторых методоло­гических положениях. Разработка проблемы цивилиза­ции, как известно, своими корнями уходит к работам эволюционистов, Л. Моргану ¹, выделившему три основ­ных ступени исторического развития: дикость, варварст­во и цивилизацию, и историко-философскому обоснова­нию проблемы Ф. Энгельсом, который, восприняв схему Л. Г. Моргана, обратил внимание на то, что цивилизация упрочивает все возникшие до нее виды разделения тру­да, создает класс, который занимается «не производст­вом, а только обменом продуктов... Связующей силой цивилизованного общества служит государство» ^[588][589].

В разработке проблем цивилизации, как известно, много было сделано А. Дж. Тоинби, который дал пред­ставление о первичных и вторичных цивилизациях, рас­цветших и неразвившихся, независимых и цивилизациях- спутниках ^[590]. Им раскрыты общие закономерности возникновения и развития цивилизации. Концепцию мно- готипного развития цивилизации успешно углубляли Дж. Стюарт и Г. Даниел. Последний рассматривает

семь отдельных изначальных цивилизаций: Шумер, Еги- пет, Индия, Китай, Перу, майя и ацтеки ^[591].

С конца 60-х гг. значительно оживился интерес со­ветской науки к проблемам цивилизации как с общих историко-философских позиций, так и относительно кон­кретных вопросов.

форме определение цивилизации было дано В. А. Беляв­ским: «Для цивилизации характерны: общественное раз­деление труда, раскол общества на антагонические клас­сы, эксплуатация человека человеком и наличие госу­дарства» ^[595].

Так как возникновение и развитие цивилизации.всег­да рассматривалось только на примерах раннегосударст­венных образований, возникших на земледельческой ос­нове, то сложился и определенный взгляд на конкретные исторические признаки цивилизации, предложенные Г. Чайлдом, К. Флэннером, Г. Даниел и другими ^[596], такие, как появление письменности, наличие дорог, поселений городского типа и монументальной архитектуры, внеш­ней торговли и системы сообщений.

Здесь много общепринятого в науке и бесспорного: это философское обоснование цивилизации, ее роли в си­стеме мирового исторического процесса; бесспорна кон­кретная привязка древнейших цивилизаций к физико- географическим условиям, их связь с земледельческим базисом, оседлостью, а отсюда вытекающая роль города, системы учета и других факторов. Считать исчерпанной проблему цивилизации, наверное, нельзя. Такой подход узок как в методологическом, так и в историческом ас­пектах, а на практике он приводит к исключению из ци­вилизации как уровня исторического развития ряда регионов мировой истории. Так получилось с огромной и своеобразной по географическим условиям и процессам исторического развития зоной скифо-сибирского или сак­со-сибирского мира.

Определенную отрицательную роль здесь сыграли: неразработанность общей методологической концепции цивилизации, господствовавший долгое время прямоли­нейно-эволюционный взгляд на последовательность про-'

цесса исторического развития. Удивительно, что, придер­живаясь провозглашенного еще Г. Чайлдом и А. Тойнби плюралистического взгляда на процессы возникновения и развития цивилизации, мы по-прежнему не обращали должного внимания на исторические процессы в степной и горнодолинной зонах Евразии в древности. При этом надо признать, что отрицательно сказалось увлечение долгие годы проблемами археологических культур. Степ­ная Евразия с 20-х гг. нашего века вообще не рассмат­ривалась в целом как зона исторического развития ски- фо-сакского мира. Исследовались только отдельные со­ставные части этого мира — археологические культуры. Отрицательно сказалась неразработанность методики извлечения социальной информации из археологических материалов, забвение интересов к изучению общих зако­номерностей исторического развития в степном евразий­ском регионе и отсутствие специального исследователь­ского подхода к этой микрозоне как части мировой ис­тории.

В степях Евразии с их специфическим, исконно ско­товодческим в своей основе хозяйством уже в начале I тыс. до н. э., а может быть, и раньше, судя по откры­тым Г. Б. Зданович комплексам Аркаим, Большого Син- таштинского кургана, складывались локальные цивили­зации, зафиксированные ранними погребальными комп­лексами Келермес, Аржан, распространением на всей территории от Дуная до Центральной Азии каменных изваяний. Выделенные М. П. Грязновым отдельные цент­ры сложения в степях культуры скифского облика: При­черноморье, Северный Кавказ, Приаралье (Тагисент, Уйгарак), Центральный Казахстан (Тасмола), Минусин­ская котловина, Тува (Аржан), Монголия и Ордос^[598] и были не чем иным, как проявлением локальных ското­водческих цивилизаций. Уже в то время складывались первые признаки цивилизаций: монументальная архитек­тура погребальных сооружений, монументальное искус­ство каменных изваяний, пышные и общественно значи­мые погребения вождей племенных союзов. Есть осно­вания полагать, что к VIII—VII вв. до н. э. относятся обожествление личности вождя, крупные общественные работы по строительству погребальных сооружений, в то время усилились связи вдоль степей, формировались об­

щие проявления материальной и духовной культуры на огромном пространстве степей, отмеченные еще в начале нашего века как скифская триада.

Примерно два столетия в степной зоне ушло на при­общение к локальным цивилизациям соседних народов, перерастание локальных цивилизаций в региональную цивилизацию степной Евразии, выразившуюся в скифо­сибирском культурно-историческом единстве или скифо- сако-сибирском мире степной Евразии с особенностями, характерными для цивилизации: 1) территориальная близость областей; 2) близость социально-экономическо­го уклада; 3) регулярные торговые, культурные и поли­тические связи вдоль степей; 4) культурно-мировоззрен­ческая общность ^[599].

Сложению, а потом и функционированию степной скотоводческой цивилизации способствовали следующие факторы: территориально-географический (зона степей и горных долин Евразии); экономический базис — фак­тор, основанный на рациональном использовании степ­ной зоны в целях развития скотоводства, пойменного по­ливного земледелия, развитии горного дела и металлур­гии, освоении транспортных средств и верховой езды; этнический, идеологический, социальный факторы, кото­рые свидетельствуют об одинаковом уровне развития отдельных составных частей степной цивилизации; и на­конец, внешнеполитический фактор, связанный с тем, что степная Евразия была зоной, противостоящей миру Древней Греции, Ахеменидской Персии, Китаю^[600].

Экономической основой степной цивилизации было повсеместно скотоводство в различных его формах как основной источник наиболее эффективного получения в степях и горных долинах прибавочного продукта на еди­ницу затрачиваемого труда при вспомогательной роли пойменного и орошаемого земледелия.

В скифо-сакском мире существовало несколько укла­дов экономики, основанных на рациональном использо­вании конкретных природных условий: кочевой степной, горнодолинный скотоводческий и оседлый скотоводче­ско-земледельческий. Каждый из них был связан с оп­ределенными природно-географическими условиями и наиболее рациональным их использованием для получе-

ния прибавочного продукта. Хозяйственно-географиче­ский принцип размещения особенно ярко проявил себя в районах Средней Азии и Казахстана. Причем земле­делие могло полностью уступить место скотоводству, ес­ли рядом был источник получения продуктов земледе­лия. И наоборот, земледелие могло быть развито, как в Скифии или у тагарцев.

Сейчас можно определенно говорить об отделении горнорудного и металлургического производства, спе­циализации ремесла, степени высокого развития строи­тельной деятельности, что нашло отражение в сооруже­нии курганов, заготовке и транспортировке леса, камня, дерна, сооружении каналов. Все это требовало массы организованной рабочей силы и управления ею. Подсче­ты объемов строительных материалов при сооружении степных курганов скифского времени свидетельствуют о том, что около 10% сооружений имели насыпи более 10 тыс. куб. м, примерно треть курганов объемом более 1 тыс. куб. м. и отдельные сооружения имеют от 30 до 50 тыс. куб. м.

За последние годы было открыто много поселений не­скольких типов у тагарцев и на Алтае. Среди них комп­лекс Косоголь скифского времени в Красноярском крае с планировкой улиц, культовым местом и укреплением.

Вопросы социальной структуры, общественных отно­шений и государственности рассматривались в основном только по отношению к скифам и хуннам. В то же вре­мя материалы Пазырыкских курганов в Горном Алтае, комплексы Салбык и Аржан в Сибири, Иссык и другие в Казахстане и Киргизии, выделение категорий населе­ния по обряду и погребальным сооружениям у скифов, в Горном Алтае, Туве, Минусинской котловине и у саков — все это свидетельствует о сложной стратовосоциальной структуре обществ, наличии основной производительной массы — общинников, господствующей части общества, воинов и ремесленников. Вершиной стратовосоциальной структуры в каждом государстве скифо-сибирского мира была персона царя, функции которой хорошо исследова­ны на примере кургана Иссык А. К. Акишевым ^[601].

Степная цивилизация создала свою идеологию, осно­ванную на культе солнца, представлениях о раститель­ных силах и круговороте природы, свою знаково-комму­

никабельную систему. Все это нашло отражение в не­повторимом, присущем только этому миру так называе­мом искусстве «звериного стиля», которое меньше всего было искусством, а было социально-знаковой идеологи­ческой символикой.

Таким образом, цивилизацию степной Евразии сере­дины и второй половины I тыс. до н. э. составили госу­дарства скифов, саков, древнего населения Горного Ал­тая, тагарской культуры и Ордоса. Вероятно, государст­ва были у савроматов и населения уюкской культуры Тувы. Эти государства не составляли, однако, сплошной зоны, они возникли как островки скотоводческой цивили­зации в степях и горных долинах евразийской зоны. Од­нако они были ведущей и определяющей силой всего степного мира, их влияние распространялось на соседние племена и народы, не достигшие еще уровня этих госу­дарств. В значительной степени этими различиями объ­ясняется распространение предметов вооружения, укра­шений в среде других представителей степной зоны.

Возникнув в основном на рубеже VI и V вв. до н. э. и в V в. до н. э., раннегосударственные образования про­существовали не более 300—350 лет; заложенной в них общественной и государственной системе не суждено было развиться до уровня расцвета. На рубеже нашей эры наблюдается прерывность в историческом развитии в степях Евразии и горных долинах, меняется характер культуры, складываются основы новой гуннской эпохи в степях. Этот период отмечен перемещением групп ирано­язычного, тюркоязычного, угорского населения, их борь­бой, ростом влияния военно-аристократической верхуш­ки, приведшей к сложению уже кочевнических государств нового типа. Новой, определяющей силой исторического развития с рубежа III—II вв. до н. э. явились гунны на востоке, усуни — на юге, сарматы (прохоровцы)—на западе. Под их влиянием менялся облик культур в Юж­ной Сибири, Казахстане, горных долинах Средней Азии и на западе, в скифо-сарматской среде.

На рубеже нашей эры мы отмечаем характерную для этой зоны прерывность в процессе исторического разви­тия как следствие событий начавшегося великого пере­селения народов. В это время значительно меняются источники получения прибавочного продукта и пути на­копления собственности. Основное развитие получает экстенсивное кочевое скотоводство, а в отношениях меж­

ду обществами — война и грабеж соседних народов, а вместе с тем и социальная роль воинов, вооруженной конницы, приведших к сложению новых государств — Первого и Второго тюркских каганатов, государства кимаков, Хазарского каганата.

К середине I тыс. н. э., таким образом, сложились собственно кочевническая цивилизация, ее материальная культура, новый, отличный от предшествующей эпохи комплекс духовных, идеологических ценностей, сложи­лось новое искусство, письменность, героический эпос, центральными фигурами которого являются конь и герой.

Подводя итог, можно отметить, что изначально в ми­ровой истории сложились только два типа цивилизации, в разных вариантах, основанные на двух направлениях развития производящей экономики: земледелии и ско­товодстве. Наиболее яркие примеры дали зоны абсолют­ного преобладания того или иного способа хозяйство­вания.

Проблема цивилизаций и их взаимоотношений тре­бует своей глубокой разработки. Очевидно, признаки од­ной цивилизации, в данном случае земледельческой, не могут быть универсальными, с ними не могут полностью совпадать признаки скотоводческой степной цивилиза­ции, номенклатура ценностей здесь будет другой.