21. Философские представления о сущности и критериях истины.

«Истина есть великое слово и еще более великое дело. Если дух и душа человека еще здоровы, то у него при звуках этого слова должна выше вздыматься грудь» — эти слова Гегеля ярко и патетически выражают ту мысль, что истина столь же судьбоносна и значима для человека, как жизнь, счастье или любовь, что истина имеет отношение не просто к нашему познанию, но и к самому бытию, к самому существованию человека.

Истина здесь, рядом с нами, и не видеть этого — значит обречь себя на вечную бессмысленность бытия — вот о чем идет речь в этой евангельской притче об истине. Что представляет собой истина? Мы говорим, например, «истинное счастье». Это значит настоящее, неподдельное, действительное счастье. Точно так же мы говорим и о настоящем бриллианте, т. е. неподдельном, не фальшивом, естественном, а не искусственном. Фальшивый бриллиант — в действительности не то, чем он кажется. Но ведь фальшивый бриллиант — это тоже нечто действительное. Следовательно, истинность не может быть оправдана одной действительностью. Истинное — это такое действительное, которое прежде всего согласуется с тем, что мы понимаем под тем или иным предметом, в чем мы усматриваем его сущность. В этом смысле истина есть соответствие понятия своему предмету. Хотя фальшивый бриллиант и действителен, но он не соответствует своей сущности, своему понятию, а следовательно, нашему представлению о бриллианте.

Слово «истина» мы относим не только к самому сущему. Если суть истины — в соответствии предмета своему понятию, т.

«Истина» означает здесь двоякого рода согласованность:

1) совпадение вещи с понятием о ней;

2) совпадение понятия со словом, высказыванием.

Истина есть как бы приравнивание вещи к слову, подобно тому как обычная бумажная денежная купюра приравнивается к золотому эквиваленту.

Но как возможна такая согласованность, такое приравнивание совершенно различных вещей?

Об этом образно размышляет М. Хайдеггер. Мы говорим: «Эта монета круглая». Здесь высказывание согласуется с вещью. Но если вдуматься в этот пример истинности, он покажется верхом абсурда. Невольно станешь думать, что истина — плод относительности, условности и произвола.

Действительно, между монетой и высказыванием о ней нет ничего общего, что могло бы свидетельствовать об истине. Монета сделана из металла. Высказывание же вообще не является вещественным. Монета круглая. Высказывание же вообще не имеет никакой формы. На монету можно что-то купить. Высказывание же о ней никогда не бывает платежным средством. И несмотря на все это, высказывание «эта монета круглая» является истинным и согласуется с вещью. И происходит это не в силу условности и договоренности, а в силу самой природы сущего. Уподобление выражает в данном случае не вещественную одинаковость, а единосущную взаимосвязь разнородных явлений бытия.

Хайдеггер усматривает это единосущее в открытости сущего человеку, его мысли и языку. Подтверждение этому он видит в самом слове «истина». По-гречески «истина» есть aleteia, что в буквально переводе означает «непотаенное», «открытое». Сущее не играет с человеком в прятки, не пытается затуманить его голову всякими призрачными явлениями и ложными образами. Оно открывает ему себя, подобно тому как открывает ларец, наполненный настоящими, истинными драгоценными камнями. И человек может воочию видеть, трогать, рассматривать, изучать эти сокровища или же просто любоваться ими.

В этом смысле aleteia («непотаенное») есть само сущее. Слово «истина» является заимствованием из старославянского языка. В старославянском образовано от «истъ» («настоящий, несомненный, действительный») с помощью суффикса -ина. Истина — это бытие, сущее, то, что есть. Таким образом, и в греческом, и в русском языке «истина» означает открытость бытия, выход сущего из потаенности. То, что есть, то открыто, не утаено от человека.

Но не может ли случиться так, что в ларце окажутся и фальшивые камни? Конечно, такое возможно и даже необходимо. Во-первых, каждый камень имеет свою цену, и в сравнительном отношении это может существенно влиять на «ценность истины». Есть истины тривиальные и есть истины глубокие, в зависимости, так сказать, от исходной ценности камней. А кроме того, наличие драгоценных, истинных камней предполагает существование камней фальшивых и ложных.

В каком смысле истина есть сущее? Отвечая на этот вопрос, B. C. Соловьев замечает, что многие вещи сами по себе не могут быть истиной; они могут быть истиной только в том случае, если причастны к единому, т. е. единосущны. Таким образом, истинно сущее есть прежде всего единое — сам ларец, в котором содержатся камни. Но, будучи единым, сущее содержит в себе все, является единством всего.

Следовательно, истина есть всеединое сущее — таково наиболее глубокое философское определение истины.