Алданов о Чехове. Статья «О Чехове»

Значение А.П. Чехова в творческой судьбе Марка Алданова велико. При этом исследований, посвященных выявлению важности этого значения в прозе Алданова, почти не проводилось^[315].

В эмиграции Алданов вспоминал, как он, будучи ребенком, узнал о смерти Чехова из немецкой газеты на заграничном курорте: « в Баденвейлере от чахотки скончался русский писатель Антон Чехов. Заметка была коротенькая, в пять-шесть строк, и вполне равнодушная (в России, напротив, было то, что можно было бы назвать - и называлось - взрывом национального горя)» [3, с. 7-8].

Алданов писал о Чехове, начиная с публицистической работы «Армагеддон» (1918 г.), и впоследствии на протяжении 30 лет: в очерке «Загадка Толстого» (1923 г.) и других, в статьях «О романе» (1933 г.), «О Чехове» (1955 г.), в книге «Ульмская ночь. Философия случая». Немало отсылок к личности и творчеству Чехова, его персонажам встречается в художественных произведениях Алданова.

По наблюдению В.В. Шадурского, об авторе «Вишневого сада» наиболее глубоко Алданов написал в статье «О Чехове», где в «табели о рангах» отвёл ему четвертое место - за Толстым, Гоголем и Достоевским, - отметив, что и «в рассказах, и в театре он создал свой жанр, свой ритм, свою фразу»^[316][5, кн. 6, с. 458].

В статье Алданов говорит о том, что близко ему как художнику: о судьбе Чехова-писателя - «внука крепостного мужика», родившегося в бедности, в глухой провинции, сравнивает его с европейскими писателями: среди них почти не было («да и теперь почти нет») тех, которые проделали бы столь успешную карьеру.

Алданов рассуждает об оценках чеховского творчества различной читательской аудиторией. Театральные пьесы, имевшие наибольший успех на

Западе, по мнению Алданова, хуже рассказов Чехова. Ему искренне жаль, что «истинные шедевры» - «Палата № 6», «Скучная история», «Архиерей», «Степь», «Душечка» не могли создать Чехову какую-то необыкновенную популярность у западного читателя (позже, в предисловии к книге Бунина «О Чехове», Алданов объяснит, почему: «слишком им чужды быт этих рассказов и даже, в меньшей все же степени, их дух» [3, с.

«Совершеннейший джентльмен» и в жизни, и в литературе, он необыкновенно «выгодно» выделялся на фоне других писателей-беллетристов. При этом немалое психологическое значение имеет следующий факт: «особой» любви к людям у него не было, любовь у него тоже была в высшей степени «джентльменская». Одной из определяющих черт характера Чехова была «готовность к услугам». Он оказывал услуги всем, кому мог, чаще всего писателям, начинающим авторам давал советы. Помимо этого, был еще «хорошим товарищем» - в 1902 году он сложил с себя звание академика потому, что академиком не был утвержден Максим Горький [5, кн. 6, с. 483].

Алданов отмечает отсутствие во всех произведениях и письмах Чехова малейшего намека на «призыв к революции», как нет его и у всех почти других русских классиков: «Все они, за частичным исключением Льва Толстого (у которого “революция” была очень персональная, духовная и совершенно не похожая на конкретную, большевистскую), были в политике людьми умеренными или консервативными: Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Тютчев, Грибоедов, Тургенев, Достоевский, Гончаров, Островский, Бунин».

Характеризуя политические взгляды Чехова, он говорит об их общем желании - чтобы Россия стала свободной страной. Как чеховское обличение «язв старого строя», о котором часто говорилось, воспринимал «Палату № 6» критик Арнолд Беннет, считавший этот рассказ одним из самых «необыкновенных и страшных, когда-либо кем-либо написанных». Случай чеховского доктора, попавшего в сумасшедший дом, «едва ли можно свести к особенностям русского национального характера . Да и в старой России к тому же не каждый день врачи попадали в их собственные дома умалишенных».

О том, что религиозное начало было Чехову чуждо и что «вместо идей у него были только настроения», Алданов склонен говорить без уверенности [5, кн.

В статье Алданов цитирует перепечатанную в «Новом русском слове» главу из книги К. Чуковского «Чехов и его мастерство», отмечая удачно подобранные автором факты, свидетельствующие о «великом жизнелюбии» Чехова, любящего «веселиться с людьми»: про «тяжелый арбуз, обмотанный толстой бумагой», отданный московскому городовому со словами «Бомба!..», про «наивную до святости» молодую писательницу, уверенную им, что «его голуби с перьями кофейного цвета происходят от помеси голубя с кошкой». Достаточно прочесть чеховский рассказ «Сирена», «шедевр», как и «Палата № 6», только на другом уровне: секретарь мирового съезда Жилин сводит с ума своих сослуживцев - а заодно и читателей - описанием разных блюд. «Такого» (курсив М. А.) Чехова читатель, тем более иностранный, знающий только его знаменитые, главные, рассказы и его театральные пьесы, прочитав главу Чуковского, и не представлял себе.

Отсутствие у Чехова «идейных настроений», «цельного мировоззрения» близко и понятно самому Алданову. Рассуждениями о жизнелюбии, убавлявшемся у Чехова в связи с развитием чахотки, он завершает свою статью: «Уже лет за двенадцать до своей кончины он писал: ”Жить не особенно хочется. Умирать не хочется, но и жить как будто надоело”». Алданов часто говорил и, видимо, постоянно думал о смерти, о ее вероятной близости, поэтому слова Чехова были созвучны его восприятию.

2.2.