Изображение крепостной и пореформенной России в романах «Изгнанник» и «Последние Горбатовы»

Между временами действия романов «Старый дом» и «Изгнанник» проходит разрыв в 30 лет. В первых главах четвертой части пенталогии автор кратко, «конспективным методом», излагает основные события жизни Бориса Сергеевича Горбатова в сибирской ссылке и его путешествия в Тибет.

В «Изгнаннике» речь идет о великих реформах Александра II. Опасения относительно грядущих перемен высказывает крепостной слуга Бориса Горбатова, лакей Степан: «А так-таки и гнать!.. За вами им хорошо и тепло, как у Господа за пазухой, а отпустите вы их на волю эту - неведомо еще, что из этого выйдет! Может, кому и точно впрок пойдет, да немногим, а что многие пропадут - это и верно» (с. 284). Из этого следует, что восприятие крепостничества и великих реформ Александра II Всеволодом Соловьевым было неоднозначным и противоречивым.

В своем биографическом очерке о прозаике литературный критик А.И. Измайлов отмечал: «не скрывая светлых сторон русской старины, (автор) не щадил своего осуждения ее темных сторон. Лично писатель гордился своей объективностью и свободой от каких-либо предвзятых тенденций»^[699].

Светлые стороны старой России, по которой, безусловно, тосковал Вс. Соловьев, показаны через образы представителей первого поколения Горбатовых: Сергея Борисовича и его супруги Татьяны Владимировны. Их отношение к крепостным - заботливое и отеческое. Но в то же время

объективность требовала от писателя демонстрации негативных сторон крепостничества. Для этого он ввел в третью и четвертую части пенталогии образ деспотической помещицы Катерины Черновой-Горбатовой, человека глубоко эгоистичного и безнравственного. В романе «Изгнанник» представлен еще один отрицательный персонаж горничная Маланья. Она мстит барыне за то, что та лишила её свободного заработка, заставив трудиться у себя.

Своей жизнью, своими поступками Катерина Михайловна сама себя разоблачила.

П. В. Быков отмечал: «В этом романе сделан только образ Груни, которая сама призналась в поджоге и затем была взята Борисом Сергеевичем под его покровительство. Ей посвящено несколько глав. Но и легкий абрис уже делает выпуклым симпатичный образ маленькой мученицы, передает превосходно ее душевное состояние, которое вызывает девочку на преступный образ действий. Читателю видно ясно, что она не преступна, а несчастна, и в нем невольно пробуждается глубокое сочувствие к затравленному дикому зверьку. Соловьев большой мастер в деле пробуждения самых добрых и нежных чувств в читателе, и его произведения крайне благотворно действуют на сердца подрастающего поколения»^[701].

О специфике соловьевской пенталогии, не скрывая своей иронии, современный критик пишет: «Сколько бы ни достукивалась до человеческих сердец настоящая литература, герои-куклы популярны всегда, ибо они олицетворяют сладкую сказку, мечты читательниц и т.п. Поэтому персонажи Соловьева, относительно которых автором соблюдается четкая пропорция между хорошими и плохими, но не видно личности как таковой, не только благополучно дожили до конца ХХ века, но и свободно переместились на телеэкраны, даже "доросли" до уровня каких-то идеалов определенной части аудитории»^[702].

Однако, изображая добро или зло, Вс. Соловьев никогда не сгущает красок и, тем не менее, достигает цели - показать красоту одного и уродство другого, возбудить к тому и другому вполне закономерные чувства.

Борис Сергеевич взял Груню на свое попечение, укрыл ее от глаз злых людей из дворни и от глаз взбешенной Катерины Михайловны, требовавшей, чтобы Груню наказали примерно и посадили в тюрьму. Старый слуга «изгнанника», нравственным обликом напоминающий карлика Моську, такой же честный и преданный, навещал девочку в ее уединении. Хотя на словах он и ужасался ее дерзкому поступку, но в глубине души видел в нем перст Божий. «И поделом тебе, - думал он про Катерину Михайловну, - вот только Господь Бог чересчур уже долготерпелив, одним страхом ты отделалась». Когда ему приходилось встречаться с Катериной Михайловной, он пристально и многозначительно на нее взглядывал, как бы желая прочесть в душе ее - опамятовалась ли эта «старая грешница», возбуждающая к себе лишь отвращение.

В образе Катерины Горбатовой сконцентрированы все негативные черты крепостничества; отрицательная характеристика героини усилена автором за счет упоминания о ее измене супругу с графом Щапским, иезуитом, и тайном переходе в католичество. Однако в целом характеристика дореформенного уклада в пенталогии является положительной.

В романе «Изгнанник» не только изображены негативные стороны крепостничества, но и затронута проблема адаптации дворянства к новым условиям жизни. В этом отношении интересен образ внебрачного сына Владимира Горбатова - Михаила Бородина. Герой, выросший в семье своих приемных родителей и получивший хорошее домашнее воспитание, почти по всем параметрам отличается от своих «законных» братьев. Он не подвержен пагубным влияниям среды, гедонизму и энтропии, чуток по отношению к своим приемным родителям и внимателен к «новому» дяде, Борису Горбатову.

Это один из немногих примеров положительной эволюции. Грешная кровь отца заявляет в нем свои права, вызывая привязанность к деньгам.

Михаила Бородина отличают активная жизненная позиция и доброта по отношению к людям. В социальном плане этот герой находит путь к самореализации: он становится финансистом, сохраняя при этом вековые традиции дворянской культуры. То есть на фоне вырождения появляется положительный персонаж.

Жизненный путь четвертого поколения героев «Хроники.», отображенный в романе «Последние Горбатовы», отражает сложное состояние дворянского сословия после реформ Александра II. Это путь

сохранения идеалов старинной дворянской чести и адаптации к новым условиям жизни.

В пятой части романа содержится красочное лирическое отступление писателя, размышляющего о судьбе семьи Горбатовых, а также и всей русской аристократии: «дворянин Горбатов, сильный и могущественный своими наследственными правами, своей властью исчез навеки, а ныне дворяне должны создавать себя не в силу каких-нибудь прав, а своей собственной неустанной работой, согласно с новыми условиями жизни. На новых основаниях должны созревать их значение и величие; и если созревают, то уж ничто не пошатнет их. Старое широко ветвистое дерево рухнуло, но еще вопрос - сохранились ли его корни, и надо доказать, что корни живы, надо доказать, что из этих живых корней могут пойти новые и роскошные побеги.»^[704]

В своих отступлениях Вс. Соловьев рассмотрел сразу несколько аспектов проблемы, которая волновала писателя на протяжении всей его творческой деятельности. Это, во-первых, суждения о сущности и назначении русского дворянства, во-вторых, размышления о его перспективах и дальнейшей судьбе.

Следует специально отметить, что отдельные мысли романиста созвучны некоторым идеям Н.А. Бердяева, выраженным в книге «Философия неравенства», где он писал: «аристократия по идее своей жертвенна.

705

играть творческую роль в истории.»^[705]

Романиста мучил вопрос, насколько жив дух благородства в современных ему дворянах. В последнем романе пенталогии он показал различные способы поведения в новых социальных условиях. Герои

испытывают противоречивые чувства: от брезгливого неприятия жизни и сословного чванства (Софи Горбатова) до духовной интеграции с буржуазией (семья Бородиных) или до стремления сохранить благородство и традиции дворянской культуры и при этом не отставать от своего времени (Владимир Горбатов-младший и его семья).

Только третий путь писатель считал единственно приемлемым и благородным (жертвенно-аристократическим - в терминологии Н.А. Бердяева). Именно с Владимиром-младшим связаны наиболее светлые страницы пятого тома пенталогии, повествующие о возрождении семьи Горбатовых. Возвращением Горбатовых к земле, к истокам знаменуется обретение потерянного, восстановление того позитивного начала, что было утрачено за годы духовного оскудения; это означает, что корни рода (и всего сословия в целом) живы, и появляются новые возможности для служения родине и народу.

В этой связи рассмотрим еще одно соловьевское отступление: «Земля, брошенная с пренебрежением или с отчаянием разоренным сословием, она одна только может снова собрать, сплотить это упавшее сословие, превратить его из чего-то жалкого, забитого, приниженного, как бы даже незаконного - в гордую и живую силу»^[706]. Именно связь с землей способствует возрождению как отдельной дворянской семьи, так и всего сословия в целом.

Горбатовы, дворяне «классической закваски», испытывают столкновение с новыми веяниями и по-разному их воспринимают. Это и уход в сугубо личную жизнь в усадьбе и в воспоминания, это и полет мысли в тенетах мистики Востока, и попытки найти себя в масонстве, проявления гедонизма и развращения и, наконец, стремление влиться в свою эпоху и, сохранив прошлое, жить для грядущего.

В финале автор высказывает мысль о лучшем пути решения социально - культурных проблем, дискутируемых в пенталогии. Одним из возможных

путей Всеволод Соловьев считал перспективу «обуржуазивания» дворянства и «одворянивания» буржуазии.

В пятой книге «Хроники четырех поколений» такие идеи определили путь главного героя - Владимира Горбатова-младшего. В то же время в романе объективно показаны неопределенность и разброд, царившие в дворянских группах в первые пятнадцать лет после реформ Александра II.

Выводы

Обычно авторов семейных хроник не интересуют знаковые события общегражданской истории сами по себе, а лишь в той мере, как они формируют историю рассматриваемой в произведении семьи. Такой подход к изображению семейной истории можно наблюдать в романе М. Горького «Дело Артамоновых» и в последующих хрониках, созданных в ХХ в. Однако в первых двух частях соловьевской пенталогии мы наблюдаем иную картину: в «Сергее Горбатове» и «Вольтерьянце» подробно раскрыты и события французской революции, и быт петербургского двора. Изначально замысел Всеволода Соловьева не был направлен на создание семейной хроники: первые романы создавались как исторические и являются таковыми.

В них мы наблюдаем и элементы вальтерскотттовской архитектоники. Протагонист, молодой дворянин Сергей Горбатов, молод, образован, красив, он проходит испытание любовью и страстью^[707], разрывается в выборе между герцогиней Мари и княжной Татьяной. Он пытается быть посредником между враждующими сторонами: «малым» и «большим» народами во Франции и малым и большим дворами в России, ему удается сохранить ровные отношения и с императрицей Екатериной и с цесаревичем Павлом, даже на некоторое время примирить их. Монархи оказывают благотворное влияние на его судьбу, а вторая часть пенталогии завершается свадьбой. В то

время в отличие от вальтерскооттовских произведений, здесь мы встречаемся не с романтизмом, а с реализмом, с подробными описаниями социальных и политических процессов. Используя классическую матрицу, автор наполняет её глубоким историософским содержанием.

При осмыслении основных событий мировой и общероссийской, гражданской и социальной истории Всеволод Соловьев придерживался не столько социально детерминированного, сколько антропологического принципа при ее интерпретации. Иными словами, определяющим фактором он считал деятельность и позицию конкретных личностей, а не интересы и противоречия в классовой структуре общества. Исходя из такого понимания истории, ведущим фактором на всех ее уровнях становится роль личности.

Позитивным свершениям Россия, по мнению Вс. С. Соловьева, обязана гению наших императоров и императриц: Екатерины Великой, Павла I, Александра II; все беды, постигшие Францию, - результат заговора ее немногочисленных врагов и трагических ошибок благородного короля Людовика. Декабристское движение также оценивалось Соловьевым как антироссийская авантюра. Плюсы и минусы крепостного права предопределены нравственными свойствами отдельных помещиков и помещиц. Судьба России и ее аристократии зависит не столько от четко определенной позиции привилегированного сословия в целом, сколько от конкретных его представителей. В философском дискурсе его позиция во многом близка теориям средневекового номинализма, почитавшего за фикцию онтологический статус общих явлений и понятий. И в этом главное отличие мировоззрения писателя от взглядов его отца-историка, который, хотя и считал роль личности в истории важным фактором, все же не сбрасывал со счетов обобщающие факторы социального бытия.

Всеволод Соловьев, рассматривая историю четырех поколений дворянской семьи Горбатовых, останавливает внимание читателя на тех культурных и духовных приоритетах и ценностях, которые определяли сферу их духовных и материальных интересов.

Повествуя о судьбе первого поколения Горбатовых, писатель выделяет такие значимые для конца XVIII в. духовные явления, как увлечение французской философией, наивные мечты о социальной справедливости и их крушение, зарождение и развитие культуры дворянских салонов.

Из особенностей культурного бытия первой четверти ХК в. (т.е. периода жизни и активной карьеры второго поколения семьи) прозаик выделяет стремление к роскоши и жизни в собственное удовольствие, в то время как главные герои первых двух частей пенталогии Сергей и Татьяна Горбатовы, государь Павел I и его супруга, великая княгиня, затем императрица Мария Федоровна, их приближенная Екатерина Нелидова всей своей жизнью противостоят этой тенденции, т.к. у них духовное начало превалирует над материальным.

Однако в жизни второго и третьего поколений семьи Горбатовых, представленных Владимиром Горбатовым-старшим и его детьми, мы наблюдаем обратное явление - превалирование материальных и социальных ценностей над культурными и духовными, что, по мнению писателя, стало явным знаком начавшейся деградации рода.

Вс. Соловьев в течение всей своей жизни занимался изучением восточного и западного мистицизма. Следует заметить, что это увлечение не было характерным явлением для русских дворян ?I? в., и поэтому, отмечая наличие темы мистицизма в данном произведении, мы должны подчеркнуть, что писатель затрагивает не типичные, а специфические стороны русской действительности. Мистикой увлекаются Борис и Николай Горбатовы. Однако в «Хронике...», в отличие от романов «Волхвы» и «Великий розенкрейцер», эта тема детального развития не получила.

Жизненный путь четвертого поколения героев «Хроники.» отражает сложное состояние дворянского сословия после реформ Александра II. Это путь сохранения идеалов старинной дворянской чести и адаптации к новым условиям жизни.

В своих отступлениях Вс. Соловьев рассмотрел сразу несколько аспектов проблемы, которая волновала его на протяжении всей его творческой деятельности. Это, во-первых, его суждения о сущности и назначении русского дворянства, во-вторых, размышления о его дальнейшей судьбе. Однако в связи с перспективой дельнейших судеб дворянства для Вс. Соловьева закономерно вставал вопрос об истоках, т.е. корнях, о том духовно-историческом и нравственном потенциале, благодаря которому русская аристократия играла важную роль в истории России и сохранение которого - залог ее благополучия в грядущем.