Изображение монархов в пенталогии Всеволода Соловьева

Среди важных проблем, затронутых Вс. Соловьевым в пенталогии, выделим проблему «власти в самых разных ее аспектах. Перед читателем проходит целый ряд царствующих особ: Петр III, Екатерина II, Павел I, Александр I, Людовик XVI, Мария-Антуанетта и др.

В романах Соловьева роль Екатерины II в истории России сравнивается с ролью Петра I («Хроника четырех поколений», «Волхвы», «Великий розенкрейцер»), а государыня выступает продолжательницей начатого им дела. Екатерину II в «Хронике четырех поколений» неоднократно называют Великой, так Соловьев, вслед за многими историками, сополагал ее деятельность со свершениями Петра I^[656]. На преемственность Петра I и Екатерины II указывает ряд деталей (например, табакерка императрицы с изображением Петра). Соловьев подчеркивает, что Екатерина II никогда не смешивала роль женщины с назначением верховной правительницы. Главная ошибка Марии-Антуанетты, по мнению романиста, заключалась в том, что она такого разделения не допускала и была королевой-женщиной.

Екатерина же, в трактовке Соловьева, отделяла государственные интересы от своих личных симпатий. «Для Соловьева дела Екатерины, ее роль в упрочении положения России среди европейских государств оказались важнее, чем ее ошибки. Столица у Соловьева представлена во многом как творение Екатерины II. Если Петр I этот город основал, то Екатерина придала ему необходимый блеск, лоск, сделала его шумным,

праздничным»^[657]. В «Хронике четырех поколений» она предстает пред нами как блистательная правительница, проницательная дипломатка и благая вершительница судеб. В ней автор подчеркивал женственность и мудрость, но в то же время не забывал о ее властолюбии.

Всеволод Соловьев показывает глубокую человечность и доброжелательность Екатерины, например в сценах, когда царица знакомится с героем, обсуждает с ним его планы относительно женитьбы, дает ему мудрые советы, беседует со своим секретарем и верным помощником Александром Храповицким, гуляет с собачками по дворцовому парку, или когда соглашается утешить мать Сергея Горбатова, который по высочайшему приказу покидает Россию.

Иные не менее известные факты (фаворитизм, спорные аспекты внутренней политики, участие государыни в заговоре против Петра III) не нашли детального отражения на страницах пенталогии. И, на наш взгляд, дело здесь не в тенденциозности или ангажированности автора, якобы намеренно идеализирующего свою царственную героиню. Соловьев желает показать лучшее в человеке, призванном Богом на царственное служение, осветить все лучшие стороны личности помазанницы Господней. Именно этот аспект рецепции личности великой императрицы стал доминирующим в романах «Волхвы» и «Великий розенкрейцер».

По мнению С.А. Васильевой, императрица Екатерина в романах Соловьева «обладает чертами идеального правителя. Как гимн правительнице звучит краткая характеристика ее жизненного пути. Перенесенная волею обстоятельств в чужую страну, она долгое время вынуждена была хитрить и притворяться, постоянно рассчитывать и вести ловкую игру с первых дней пребывания в России, ее семейный союз с нелюбимым человеком начался с грубых и бессмысленных оскорблений.

Одиночество и пренебрежение окружающих могли довести ее до отчаяния, как и многих в подобных обстоятельствах, но она устояла»^[658].

При позитивной, а порою восторженной оценке императрицы Екатерины как человека и государственного деятеля, Всеволод Соловьев все же далек от ее полной идеализации. По его мнению, в финале своего царствования великая государыня «допускала ошибки (в истории несостоявшегося обручения великой княжны Александры Павловны с королем Швеции Густавом Адольфом; в оценке своего последнего фаворита Платона Зубова, который изображен Соловьевым карикатурно, и т.д.). Но, как и в случае с Петром I, дела Екатерины, ее роль в упрочении положения России среди европейских государств оказались важнее. С этой точки зрения индивидуальные человеческие качества правителя, его недостатки, пристрастия, по мнению Соловьева, теряют свою значимость. Важной является лишь его роль в выстраивании внутренней и внешней политики государства, умение управлять страной на благо этой страны»^[659].

Положительную оценку в пенталогии получает и император Павел Петрович. При анализе рецепции его в творчестве Всеволода Соловьева стоит специально отметить, что никому из государей в нашей истории так незаслуженно не доставалось посмертных инсинуаций, как Павлу I.

Всеволод Соловьев, благодаря авторитету отца и собственным придворных связям, получил практически неограниченный доступ в крупнейшие архивохранилища страны. Он пользовался частной перепиской Павла I, изучил большое количество рукописных материалов. Благодаря положению и придворным связям отца писатель имел возможность держать в руках такие документы исторических музеев и архивов, которые до него мало кто видел. Позже в беседе с критиком А.И. Измайловым романист

признался: «Именно из этих документов я вынес свое, а не иное освещение Павла, за пристрастие к которому меня упрекают»^[660].

Вопреки традиционному мнению, писатель изображает его в светлых тонах, человеком благородным и высоко духовным, что, по-видимому, было близко к реальности, т.к. до революции и в эмиграции ставился вопрос о канонизации убиенного императора. По наблюдению С.А. Васильевой, «писатель продолжил реабилитацию Павла I, начатую в художественной литературе Вс. В. Крестовским»^[661].

Образ государя присутствует в произведениях Всеволода Соловьева «Сергей Горбатов», «Вольтерьянец», составляющих первые части пенталогии «Хроника четырех поколений», и в нравоописательной исторической повести «Монах поневоле».

Итак, Соловьев создает «картины исторического прошлого на основе знания исторических фактов (труды Н.М. Карамзина, С.М. Соловьева, публикации в исторических журналах), синтезирует многие идеи, нашедшие отражение в произведениях Пушкина, Достоевского, Л. Толстого, Салтыкова-Щедрина, и на их основе создает свою собственную картину мира, в которую и вписывает судьбу реальных и вымышленных героев»^[662].

Романист не пренебрегал также и художественными сюжетными приемами лучших произведений русской литературы.

Соловьева»^[663]. В большинстве своих произведений Вс. Соловьев не искажает исторических фактов в угоду художественности, он пытается их по-своему осмыслить, не нарушая достоверности.

Впервые император Павел предстает перед читателем в XXI главе первой части пенталогии, называемой «Маскарад», где автор дает следующее описание внешности героя: «Он был далеко еще не стар, лет тридцати пяти, не больше; но на его выпуклом большом лбу уже легли преждевременные морщины. Лицо его было поразительно: он был дурен, с маленьким, очень вздернутым носом, далеко стоявшим от верхней губы; большой рот его то и дело принимал неприятное, презрительное выражение. Одни только глаза, большие, синие и глубокие, скрашивали это некрасивое лицо. Эти глаза были чрезвычайно выразительны, проницательны, и в то же время что-то мечтательное, задумчивое и грустное в них светилось»^[664]. И тут же Соловьев обозначает определенную нервозность («Он стоял неподвижно, опершись одной рукой на шпагу, а другой перебирая пуговицы»; когда Сергей Г орбатов некстати поклонился ему, Павел «слегка вздрогнул, будто приходя в себя»), обидчивость цесаревича - все это признаки некоторой болезненности.

В главе «Нежданный друг» приводится более подробная характеристика Павла и описываются впечатления, которые он мог произвести в общении с другими людьми: «..приезжие из Петербурга рассказывают много прекрасных черт его характера, рассказывают про его благородство, его находчивость и остроумие.

Несмотря на свое удаление от участия в управлении государством, он относился к своей матери с глубочайшим почтением, хотя и имел полное право на трон. И неудивительно, что юный Горбатов проникся сочувствием к

цесаревичу: «О, это, наверное, великая, страдающая и непонятная душа!»^[666] - именно такая характеристика внутреннего мира героя прослеживается на протяжении обоих романов.

Когда Сергей Горбатов приезжает в Гатчину, он становится невольным свидетелем беседы Павла с Екатериной Нелидовой, когда тот был в сильном раздражении после оскорбительного приема у князя Потемкина. Эта сцена показывает, в каком унизительном положении находился великий князь в то время. В другой сцене Павел отчитывает провинившегося офицера в провале учебного маневра, но, узнав, что причиной его рассеянности была болезнь матери и переживание за ее судьбу, цесаревич выдает ему деньги и отпускает проведать ее. Такое великодушие потрясло главного героя и еще больше расположило его к Павлу.

В романе «Сергей Г орбатов» особое место занимает отношение автора к революции. При описании французского двора, в частности королевской четы, Всеволод Соловьев намеренно не оценивает политическую деятельность монархов и изображает только их личные человеческие качества. «Король Людовик - это воплощенная доброта и благородство; королева - грация, ум, таланты... Король вообразил, что может действовать на зверя своей кротостью, своим благородством, но ведь зверь бессмыслен, высоких чувств не понимает... Королева вообразила, что она может укротить зверя своей смелостью, энергией; вошла в клетку безоружная, полагаясь только на силу своего гордого, самоуверенного взгляда, вошла как убежденный в своем влиянии укротитель; но зверь чересчур голоден, он растерзает ее на части, как часто растерзывает самоуверенных укротителей...»^[667] - говорит Павел, характеризуя Людовика и Марию-Антуанетту и давая оценку самой революции в столь нелестном сравнении.

Всеволод Соловьев так описывает французскую королевскую чету: «К несчастью для себя и для Франции, Мария-Антуанетта не захотела ограничиваться величественной ролью, к которой она была предназначена от рожденья, - ей показалось мало быть королевой, она пожелала вместе с тем быть и пастушкой, и философом.

Если при изображении французских монархов автор выделяет их высокие душевные качества, то государю Павлу свойственны также и духовные дары. Он прозорлив: ему снятся вещие сны, великий князь часто полагается на свою интуицию, и предчувствия его не обманывают. Так было с Францией, с перспективами брака великой княжны Александры Павловны, со смертью императрицы Екатерины. Но при этом Павел не суеверен, а наоборот, искренне религиозен, набожен. Например, когда шведский король нанес оскорбление России, он был единственным, кто не поддался отчаянию: «Все было тихо. Императрица сидела неподвижно, с лицом, будто окаменевшим, только грудь ее высоко и нервно поднималась. Великая княгиня тихо и горько плакала, закрыв лицо руками. Цесаревич стоял за креслом матери - бледное, с трясущимися губами лицо его было страшно... Но вот он сделал над собой усилие, провел рукою по лбу, будто отгоняя

тяжелые мысли. Он опустил глаза, склонил голову. Он нашел в себе силы для молитвы, которая всегда подкрепляла его в трудные минуты...»^[669].

И в момент сомнения, колебаний, когда ему нужно было занять свое законное место на российском престоле, он рассуждает как истинный христианин и просит у Бога поддержки: «Да будет воля Божья надо мною, а я должен нести крест свой и понесу его, не заглядывая, что ожидает меня на пути моем!»^[670].

Император Павел размышляет, готов ли он понести это бремя, по плечу ли ему эта ноша, не слишком ли поздно он пришел к этому, достоин ли он? И он чувствует, что нашел ответ: «Мало-помалу трепет и страх за будущее, неуверенность в своих силах отходили, являлось спокойствие. Широкое чувство наполняло Павла, в нем заговорили все заветные стороны души его, в нем выступал в полном блеске последний истинный рыцарь, честный и бесстрашный, бьющийся за правду. Мало-помалу все грезы, которыми он наполнял однообразные дни гатчинского досуга, возвращались и улыбались ему. Приходили на ум все планы государственного устройства и внутренней политики, которые он разрабатывал вдали от действительной жизни, в тишине своего гатчинского кабинета. "Нет, не даром прожиты эти годы! - решил он. - Все же многое подготовлено"»^[671].

Удивительно отношение Павла к своим врагам и вообще к должностным преступникам. Придя к власти, он не хочет показательных расправ, ссылок и опал, напротив, он всего лишь лишает их злоупотребляемой ими власти, наказания носят скорее моральный или назидательный характер. Так, например, в романе описана весьма комичная ситуация с генерал-губернатором Петербурга, Николаем Петровичем Архаровым: тот исколотил купца, которому задолжал приличную сумму денег. Государь, правда, его не отстранил от должности (в этот раз), но урок преподал ему хороший, заставив прочитать вслух на разводе перед

офицерами прошение от пострадавшего. Особенно замечательно у императора получилось разобраться с депутацией купцов: он не стал им напрямую приказывать или угрожать им; он сдержался, несмотря на то, что был рассержен, и, обратившись к их чувству преданности, сумел победить их очень тонким дипломатичным способом.

И в то же время были случаи, когда офицеры лишались чина только лишь за нарушение установленного режима. Иногда милосердие Павла было чрезмерным, и он поступал слишком мягко с преступниками (как было с Зубовым) или же сверхобильно одаривал добрых людей, своими милостями превышая степень их заслуги. Впрочем, эта чрезмерность как свойство натуры Павла показана в произведениях Соловьева скорее как слабость, нежели достоинство: «..он неудержимо стремится расточать свои милости как достойным их, так и недостойным. Знаете ли вы, что в это время раздарены направо и налево десятки тысяч крестьян, богатейшие земли, лучшие имения? Если он начнет кого-нибудь награждать, то ему трудно уже остановиться. Он теряет всему меру»^[672].

Были и такие случаи, когда император Павел сурово наказывал за пустяковые нарушения: «Он сам, вследствие своей болезненной раздражительности, которая усиливалась в нем с каждым годом, был способен на быстрое необдуманное решение, но стоило этой раздражительности утихнуть, стоило его гневу пройти (а гнев его проходил быстро), и он тотчас же сознавал ошибку и спешил ее исправить. Перед ним всегда стоял идеал справедливости, которому он страстно поклонялся»^[673]. Отчасти именно это качество - страстная чрезмерность - станет своего рода катализатором расстройства здоровья императора Павла, но об этом немного позже.

Если в романе «Сергей Горбатов» читатель только знакомится с Павлом и тот фигурирует лишь в первой части, то наиболее полно

раскрывается этот персонаж в следующей части пенталогии - «Вольтерьянец». Когда по сюжету главный герой, Сергей Горбатов, возвратился домой, положение, в котором находится цесаревич, только ухудшилось. «И если станет очень тяжко, если увидишь пустоту и ничтожество глумящихся над тобою, вспомни только об этом человеке, - и ты непременно должен будешь успокоиться. Он подвергается тому же, чему ты боишься быть подвергнутым, он воистину подает всем нам великий пример долготерпения и христианского смирения, и если это не хотят видеть,

674

тем хуже только для тех, кто не видит»^[674], - приводит племяннику в пример цесаревича Лев Александрович Нарышкин.

В главе «Добрый волшебник» Павел берется поправить давно расстроенное Горбатовым дело, а именно женитьбу на Татьяне Пересветовой. Его мотивация проста: он любит Сергея и Татьяну и хочет, чтобы они были счастливы. Но в то же время он не желает, чтобы Горбатову все далось слишком легко: он хочет, чтобы тот провел «работу над ошибками» и сделал правильные выводы. Чего, собственно, цесаревичу и удалось добиться.

Сам Павел глубоко несчастлив, и он понимает это, отчего ему становится еще тяжелее: «Но ведь он знал, что не на счастье дана ему; он знал, что эта жизнь - тяжкое бремя, и он должен нести его со смирением до последней минуты»^[675].

Осознавая, что самому счастье не предназначено, Павел стремится сделать счастливыми ближних. «Его сердце способно было чутко понимать такие тонкости, которые были совсем недоступны для многих людей, всегда спокойных, считающихся добрыми и справедливыми. При этом почти всю жизнь, чувствуя себя несчастливым, он пуще всего любил быть устроителем чужого счастья. Внезапная радость на человеческом лице, за минуту перед тем грустном и страдающем, радость, причиною которой был он, составляла

его любимое зрелище, и вот, когда ему предстояло доставить себе такое зрелище, он забывал все собственные тревоги и заботы, отгонял свои мрачные мысли, входил в чужую жизнь и деятельно работал над благом ближнего»^[676].

Павел честен со всеми и ото всех ожидает того же, он слишком надеется на человеческую порядочность. Но даже в его ближайшем окружении люди иногда пользуются слабыми сторонами его характера. Например, Федор Васильевич Ростопчин, которого Кутайсов называет шельмой, не раз пользовался слабостями цесаревича. Интересно, что главный герой романа, Сергей Горбатов, сам не одобряет методы Ростопчина, о чем и замечает Кутайсову, на что тот отвечает, что Сергей мало повидал и не знает, как бывает тяжело сладить с цесаревичем, так как он не только сентиментален и доверчив, но также раздражителен и гневлив, и с годами ситуация становится все хуже: «Совсем его раздражили, совсем замучили! Иной раз ему притронуться невозможно, вот ровно к человеку, у которого все болит...»^[677].

Следует более подробно остановиться на теме болезненности императора Павла, которая сопровождала его с самого раннего детства и с годами развилась в серьезное расстройство, чему окружающие условия очень сильно способствовали. Как уже было отмечено выше, Соловьев это подчеркивает уже при первом знакомстве читателя с персонажем. Автор приводит воспоминания Сергея о том, как отец рассказывал ему о цесаревиче: «Когда я видел его, он был еще совсем маленький мальчик, резвый и бойкий и в то же время трусишка - темной комнаты боялся... Иной раз придет и лепечет невесть про что, про какие-то страсти, которые ему якобы чудятся... Бабы старые запугали!.. У государыни Елизаветы Петровны

этих было видимо-невидимо. Они его нянчили - ну и запугали своими глупыми сказками... да что!..»^[678].

Обстоятельства, при которых Павлу Петровичу приходилось жить уже в зрелом возрасте, также оказали на него пагубное воздействие. Наследник, лишенный законного престола, власти, влияния; человек, которого никто не воспринимал как будущего императора; более того, для некоторых людей он вообще являлся своего рода персоной нон грата: мало кто не боялся быть замеченным в слишком близких отношениях с цесаревичем. Естественно, для многих было настоящим потрясением, когда оказалось, что Екатерина Великая не вечна и что теперь судьба России в руках этого никому не понятного гатчинского принца.

Собственно, непонятость - одна из причин неуспешности правления императора Павла. Именно с непониманием со стороны подчиненных и придворных он сталкивался в большинстве своих начинаний: «Я с ужасом вижу, как его недостатки преувеличивают, а добрые, лучшие его качества

679

умаляют, не хотят даже замечать их»^[679].

Еще одним достоинством государя Вс. Соловьев считал его трудолюбие. Павел привык много работать: еще в Гатчине он приучил себя к трудовой дисциплине, при этом для себя ему нужно было немного. Став государем, Павел начал трудиться еще больше, и то сопротивление, с которым ему приходилось сталкиваться почти на каждом шагу, только заставляло его работать еще интенсивнее. Между тем его намерения либо высмеивались, либо неправильно истолковывались; многие люди буквально доводили его приказы до абсурда, что еще больше раздражало императора.

Непрестанно работая, Павел стремился изменить в первую очередь ту атмосферу беспечности и безделья, которая царила в ту эпоху. Тем самым он только истощал свои внутренние силы: «Дело кипело в руках его, и он не замечал, что поставил себе невыполнимую задачу, что силы человеческие

ограничены и требуют для плодотворности работы, для ее полной успешности и крепости систематизации в работе, требуют спокойствия и необходимого отдыха, во время которого пополнялась бы затрата этих сил. Он не думал об этом. Он чувствовал, что честно исполняет свое призвание. И он, в то время как его неудержимо тянуло к отдыху и покою, снова принимался за работу, делал над собой страшные усилия - и нервы снова напрягались, и снова казалось ему, что он силен и бодр. А между тем эта постоянная смена впечатлений, постоянная смена мыслей, переходя от одного предмета к другому, оказывали свои последствия, не принося того результата, на который он рассчитывал»^[680].

Возможно, что в главном герое, Сергее Горбатове, государь хотел видеть надежного помощника, с которым можно было бы разделить эту государственную деятельность. Но у того оказались несколько иные приоритеты. Он хотел семейного счастья, спокойной размеренной жизни у себя в Г орбатовском - в общем, реализовать себя как семьянина и помещика. О политической карьере он и не задумывался, хотя и мог принести немало пользы для России. Сергей - порядочный человек с блестящим образованием и светлой головой, но он не человек дела, как Кутайсов или Ростопчин. По его мнению, он уже и так достаточно послужил, и пришло время для покоя. Он, еще будучи женихом, решил с Татьяной оставить Петербург с его столичной суетой и отправиться в свое родовое имение Горбатовское. И когда появляется такая возможность, они ее реализуют.

Такие люди, как Павел, нуждаются в постоянной поддержке. В романах Вс. Соловьева такую поддержку ему оказывали его жена, великая княгиня (а позже и императрица) Мария Федоровна, и Екатерина Нелидова, близкий друг, играющий также роль своего рода психолога. Именно эти две женщины помогали Павлу бороться с его болезненностью, и если полностью победить ее не было никакой возможности, то ослабить оказываемое ею действие им вполне удавалось, хотя и не всегда. Именно Мария Федоровна с

Нелидовой иногда избавляли государя от неверных решений и ошибок, как, например, было в ситуации, когда Павел хотел упразднить орден святого Георгия Победоносца. Но даже эту дружбу некоторые недоброжелательные люди хотели и пытались разрушить. В качестве средства для этого использовали весьма популярное в то время оружие - клевету, слухи, намеки на якобы имевшую место порочную связь между Павлом и Екатериной Нелидовой. По этой причине Нелидовой пришлось удалиться в Смольный монастырь, и даже когда Павел, уже будучи императором, предложил ей жить при дворе и тем самым оказать ему весьма ценную услугу, она отказалась, руководствуясь соображениями безопасности для чести государевой фамилии. На ее взгляд, присутствие при императоре принесло бы больше вреда, чем пользы.

Вс. Соловьев описывает императора Павла больше как личность, нежели как историческое лицо, хотя и не оставляет совсем его деятельность без исторической оценки. Еще будучи цесаревичем, Павел изображается практически полностью лишенным власти и влияния, поэтому в романе «Сергей Горбатов» и в первой части «Вольтерьянца» и речи быть не может о каком-либо историческом анализе его деятельности.

Автор не раз оценивает Павла как правителя. Стоит отметить, что эта оценка хотя и положительная, но не однозначная, как, собственно, и сама личность монарха. Павел пытается решить многие проблемы, в том числе и проблему нравственной распущенности людей того времени. Он хочет показать своим личным примером, как нужно жить и трудиться. В силу своей рыцарской донкихотской натуры он борется за общее благо и ставит идеал справедливости выше всего: «Да, все боялись императора, а он хотел именно одного, чтобы его не боялись порядочные люди, чтобы его боялись только негодяи и изменники. Император уже сам начал замечать это производимое им впечатление, и ничто так не мучило его, ничто так не раздражало, как этот

бессмысленный страх»^[681]. И опять он сталкивается с непониманием, и это делает его еще несчастнее, еще сильнее дает почувствовать, как он одинок.

При всем этом Павел являлся одним из умнейших и образованнейших людей того времени; в большинстве его начинаний прослеживается разумное начало, и Соловьев это подчеркивает: «Что намерения и планы государя, его основные мысли, принятые им решения были в большинстве случаев мудры - история приводит тому достаточные доказательства. Он отчетливо и ясно видел зло, меры его были решительны, и если бы применялись спокойно и последовательно, то приносили бы огромную пользу»^[682].

Именно за непоследовательность, неспокойность и даже мелочность критикует его Вс. Соловьев, но при этом автор дает понять, что Павел стал таким не из-за дурного нрава, а из-за враждебности по отношению к нему и врожденной болезненности.

Соловьев не оставляет без внимания и отношение простого народа к императору. Особенно ясно это показано через описание будней слуги Горбатовых, карлика Моськи: «..в низших классах, среди которых он, главным образом, вращался, и в большом доме Горбатова, и во время своих ежедневных прогулок по городу, он слышал пока только одобрение поступков нового императора. О нем передавались многие анекдоты, иногда основанные на действительном случае, иногда выдуманные неизвестно кем, прошедшие целый ряд всевозможных вариантов. Из этих анекдотов и рассказов вырастал своеобразный образ гонителя всякой неправды, всякого зла, любителя прямоты и правды, образ, милый русскому народу»^[683]. Простым людям нужен был герой-заступник, и Павел сумел им стать.

Вс. Соловьев изображает его как одинокого страдальца и непонятого мечтателя, который только и заботился, что о благе России, и который так и не смог реализовать все свои возможности из-за болезненной натуры, сложившейся в очень печальных обстоятельствах, которые преследовали его

всю жизнь: «Прошлое не остается бесследно, обстоятельства его жизни развили в нем эти свойства. Я всегда думала, что если бы у него была другая молодость, если бы он воспитался и созрел при иных обстоятельствах - какой бы изумительный пример совершеннейшего государя представил он миру!»^[684] - так характеризует императора Екатерина Нелидова, одна из ближайших его друзей.

Сам же Соловьев сравнивает деятельность Павла с правлением Петра Великого: «Так работали деды и прадеды тогдашних людей в дни величайшего из русских работников, который сам, рук не покладая, шел вперед и заставлял догонять себя русских людей»^[685]. Но «деды и прадеды тогдашних людей» не были так избалованы и ослеплены ореолом былой славы, и император Павел остался один против пороков современной ему России.

Едва вступив на престол, император замышляет преобразование общественной жизни: «А эти развратные, разнузданные люди - пусть они меня ненавидят! Мне не нужно их любви, она была бы для меня позором. Я заставлю их дрожать перед собою от страху, этих развратителей народа, этих служителей лжи и обмана!.. Их ненависть будет лучшим моим украшением. очищу этот Вавилон, я превращу его христианский город. И никто не осмелится сказать мне, что я плохой учитель, потому что каждому я буду подавать пример собой, своей добропорядочной жизнью. Широкое чувство наполняло Павла, в нем заговорили все заветные стороны души его, в нем выступал в полном блеске последний истинный рыцарь, честный и бесстрашный, бьющийся за правду» (с. 301).

Всеволод Сергеевич Соловьев, детально изучавший материал павловского правления, в своем романе проводит мысль о том, что император, желая изменить сущность своей эпохи, недооценил свои силы и пал жертвой заговора.

В романе «Вольтерьянец» император Павел I становится главной фигурой, раскрываясь во всех своих лучших качествах. Однако в отношении к историческим личностям очевидна некоторая тенденциозность. По наблюдению современного критика, в романе «Вольтерьянец» «трактовка большинства исторических лиц согласуется с традицией их исторического истолкования, основана на точных фактических данных (граф Федор Васильевич Ростопчин; Иван Павлович Кутайсов; Лев Кириллович Нарышкин; Платон Алексеевич Зубов). В то же время не слишком привлекательным выглядит Г.Р. Державин»^[686].

Всеволод Соловьев описал государя Павла с явной симпатией. Это особенно заметно при сопоставлении романа с научными и популярными работами, среди которых «Император Павел Первый» Н.К. Шильдера (М., 1901), «Император Павел Первый» князя Г. Оболенского (М., 2001), «Двор и царствование Павла» графа Ф. Головкина (Париж, 2001; М., 2003), «Павел Первый» Анри Труайя (М., 2005) и др.

Автор скорбит по поводу кончины императора: «страстное, благодарное сердце непонятного труженика-страдальца успокоилось навеки. Мало кто оплакивал знаменитую мрачную судьбу его. Все добро, которое в нем вмещалось, на глазах людей превращалось в зло» (с. 321). В таком контексте страницы, «посвященные великой матери, кажутся бледными»^[687].

Но в то же время Павел в трактовке Соловьева обладал многими непривлекательными чертами, которые сформировались в детстве как плод неправильного воспитания. Соловьев не идеализирует Павла, показывая подозрительность и взрывной характер императора. Свои «художественные произведения Соловьев создавал в соответствии с запросами читателя. Все они преследовали просветительскую цель: рассказать о каком-то периоде в истории России, о правителях и их приближенных, о быте и нравах того времени, хотя "история" Соловьева, невзирая на стремление к достоверности,

предполагала и наличие определенной тенденции, автор пытался оправдать императора в глазах потомков»^[688].

Итак, образы Екатерины и Павла освещены Всеволодом Соловьевым преимущественно в положительных тонах. На наш взгляд, такая художественная стратегия автора вызвана его желанием создать не только художественную апологию монархии в целом ряде произведений, но и подчеркнуть лучшие стороны таких неординарных людей, как Екатерина Великая и Павел I.

Французские король и королева трактуются также в положительном ключе, но при этом отмечается трагичность их положения: Людовик XVI и Мария-Антуанетта оказались не в свое время не на своем месте, не осознали высоты своего сана, не разделяли личное и государственное. Но их объективной вины в том, что Францию постигла катастрофа, нет.

3.4