3.2. Проект Б. Акунина «Жанры» - коллекция «чистых» жанровых образцов

Литературный проект под названием «Жанры», характерный разнообразными жанровыми экспериментами, был начат Б. Акуниным в 2005 г. После возымевшей огромный успех у читателей серии «Новый детектив» автор решает создать нечто непохожее на свои детективные романы с их жанровой неоднозначностью, дискуссионностью и внерамочностью.

соответствующего жанра. Первый залп - три книги «Детская книга», «Шпионский роман», «Фантастика». В дальнейших планах - «Семейная сага», «Производственный роман», «Страшная книжка», «Женский роман» и т.д.» (Акунин, Интервью газете «Известия», 2004: электронный ресурс).

К 2005 г. в серии «Жанры» вышло 4 книги авторства Б. Акунина («Детская книга», «Шпионский роман», «Фантастика», «Квест») и одна книга, «Детская книга для девочек», написанная совместно с одной из самых известных сетевых писательниц современности - Глорией Му.

В создании этого проекта участвовало сразу три крупных издательства, помогавших писателю добиться целостности восприятия этой серии книг: «АСТ», «Захаров», «ОЛМА-пресс». Стоит отметить концептуальность издания, выражающуюся прежде всего в дизайне обложек этой серии книг, на которых изображены насекомые: «Детская книга» - бабочка, «Шпионский роман» - паук и т.д. Эта деталь, на первый взгляд никаким образом не связанная с литературной составляющей проекта, является крайне важной. Ведь эта серия произведений Б. Акунина - некий инсектарий (емкость для разведения насекомых), в котором содержатся идеальные экземпляры различных литературных жанров. Вот так образно и очень наглядно поясняет свой замысел писатель.

Открывается проект «Детской книгой». Название текста является его жанровой номинацией и представляет собой двусоставную конструкцию.

Первая часть отсылает нас к детской литературе, к которой относятся, во- первых, произведения, написанные для детей и подростков; во-вторых, к детской литературе могут быть причислены устные и письменные тексты, созданные непосредственно представителями этой возрастной категории; и, наконец, в- третьих, это произведения, которые изначально не были адресованы юношеству, но, так или иначе, стали популярными в этой среде.

Как правило, в художественных текстах, относящихся к детской литературе, главными героями становятся дети или подростки, однако интерес такая литература вызывает не только у сверстников персонажей, но и у взрослых читателей.

Таким образом, создавая свое произведение в жанре «детской литературы», Б. Акунин получает возможность расширения своей читательской аудитории за счет привлечения юных читателей.

Вторая составляющая названия проекта еще более интересна для исследования. Условное жанровое обозначение «книги» в читательском восприятии восходит к базовым человеческим и христианским культурным ценностям - Библии (в переводе с греческого - книга), Книге Жизни. Неслучайно поэтому центральной аллюзией текста становится библейская и Ластику Фандорину приходится искать то самое яблоко-алмаз, которое на протяжении уже 2000 лет приносит человечеству неприятности при любой попытке нарушить его целостность.

Детским же сознанием смысл этого жанрового определения считывается несколько иначе. Ребенку 7-9 лет традиционные номинации жанра: роман, повесть и т.д., - не дадут ничего для понимания структуры и специфики содержания. Читательский опыт детей еще невелик, поэтому им достаточно общей характеристики - книга. К тому же, ярким примером и образцом жанра «книги» для них является «Книга джунглей» («The Jungle Book») Р. Киплинга.

З.Г. Кривоусова в статье «Литературные сюжеты в «Детской книге» Б. Акунина» замечает, что автором намеренно разграничивается взрослое и детское восприятие этого произведения еще и на уровне дополнительных жанровых дефиниций (первичном определение жанра - роман - затем меняется на повесть, «.которая, к тому же, не должна восприниматься как сказка» (Акунин, Детская книга, 2009: 6).

Для взрослого читателя это повесть: в центре внимания автора один главный герой, в линию приключений которого укладываются сюжетные ходы, - все события подаются через восприятие Ластика» (Кривоусова, 2014: 135).

Произведение имеет еще два дополнительных подзаголовка: «Детская книга для мальчиков» и «Детская книга. Путешествие во времени».

Первый предполагает ряд вероятных толкований. Говоря, что эта книга для мальчиков, автор намекает на готовящуюся вторую детскую книгу - для девочек (которая вышла в свет позже). Б. Акунин создает «цикл в цикле»: возникает дилогия внутри основной серии - проекта «Жанры». Это, на наш взгляд, подтверждает факт принадлежности его произведений к массовой литературе (пусть и более высокого уровня), включающей гендерный аспект при адресации произведений читательской аудитории («женский роман», «женский детектив» и т.п.).

С другой стороны, использование автором подзаголовка «для мальчиков» говорит о его хорошем знании детского мира, ведь половая дифференциация - один из самых важных и сложных процессов, происходящих в детском и юношеском возрасте. Гендерная конкуренция и противопоставленность в детском возрасте проявляется очень ярко. Мальчики будут читать это произведение собственно потому, что адресовано оно непосредственно им и главным героем является мальчик - Ластик. А девочки будут читать эту книжку, влекомые интересом узнать, что же такого особенного хотел сообщить автор именно мальчикам. Таким образом, подзаголовок «Для мальчиков», с одной стороны, маркирует соотнесение этого произведения с конкретной совокупностью текстов (массовой литературой), с другой, демонстрирует маркетинговый шаг для привлечения аудитории.

Второй вариант подзаголовка «Путешествие во времени» также предоставляет читателю несколько возможностей для интерпретации.

Во-первых, это прямое указание на особенности будущего сюжета, ведь главный герой произведения Ластик Фандорин будет путешествовать во времени.

Во-вторых, такой подзаголовок дает возможность интертекстуальной игры автора с читателем, вызывая в его памяти известные произведения, в которых дети путешествуют во времени и пространстве («Алиса в Стране чудес», «Алиса в Зазеркалье» Л. Кэрролла, «Удивительный волшебник из страны Оз» Ф. Баума и переложение А.М. Волкова «Волшебник Изумрудного города», «Хроники Нарнии» К.С. Льюиса и др.).

Жанровую игру Б. Акунин продолжает и в этих текстах, подчеркивая, что все происходящее в книге не должно восприниматься как сказка, ведь «все описываемые в ней события произошли на самом деле. И, может быть, даже не один раз» (Акунин, Детская книга, 2009: 6), и тут же используя сказочную формулу зачина: «Жил-был на свете мальчик.» (Акунин, Детская книга, 2009: 6). На наш взгляд, в данном случае Б. Акунин умело играет с читательскими ожиданиями и выступает знатоком детской психологии. Самый близкий и понятный детям жанр - сказка. Именно со сказок мы все начинаем наш путь в литературу. Однако произведения крупного объема (как анализируемое), дети самостоятельно могут читать в 8-9 лет, в период так называемого психологического отрицания своей «детскости». Этот фактор берет на вооружение писатель, создавая свое произведение в сказочной форме, но постоянно обращая внимание читателя на то, что это вовсе не сказка. Занимая этим приемом ребенка всерьез, автор притягивает и взрослую аудиторию, которая прекрасно понимает всю «сказочность» правдивой истории и внимательно начинает следить за сюжетными перипетиями книги.

Дальнейшее повествование только усиливает ощущение сказочности происходящего на страницах произведения. «Обыкновенный необыкновенный мальчик» Ластик Фандорин, как и герой фольклорных и литературных сказок, не был носителем каких-либо выдающихся качеств: «Во-первых, Ластик был в классе самым маленьким по росту. Во-вторых, на зубах у него были металлические брэкеты. В-третьих, он плохо успевал по математике, а школа, в которой он учился, называлась «Лицей с естественно-математическим уклоном».

Как и в народных сказках, Ластику приходится преодолеть три (сакральное для русской и мировой культуры, традиционное в фольклоре число) испытания, которые ему устраивает некий Ван Дорн, оказавшийся впоследствии его дальним родственником. Ластик демонстрирует свою смелость, находчивость,

великодушие и удачливость - именно по этим критериям Ван Дорн отбирал для важной миссии одного из потомков Тео Крестоносца.

Познакомившись с будущим спасителем, Ван Дорн рассказывает, зачем ему нужен помощник-Ластик, открывая перед ним тайну их рода. Во времена крестовых походов их далекий предок Тео Крестоносец был награжден за свои подвиги очень скромным, на первый взгляд, участком земли. Пытаясь обнаружить на нем воду, Тео находит «очень большой алмаз необычной, радужной окраски весом в 64 карата». По справедливому замечанию З.Г. Кривоусовой, эта история напоминает встроенный в основной текст средневековый рыцарский роман (Кривоусова, 2014: 135).

Затем Б. Акунин еще более усложняет жанровую структуру своего произведения, включая в ткань повествования притчу о Райском яблоке, которое на протяжении огромного количества лет приносит несчастье людям. О том самом Яблоке, «о котором говорится в Библии» (Акунин, Детская книга, 2009: 51), которое сорвали Адам и Ева и из-за которого теперь в мире на 64 карата больше зла, чем добра. Это яблоко, по словам Ван Дорна, - «квинтэссенция Зла. В нем содержится невероятно концентрированный заряд злой, разрушительной энергии. Пока он находился под надежным присмотром, в Райском Саду, вселенная благоденствовала. Когда же Райское Яблоко вырвалось на свободу и покатилось по свету, началась История Человечества, большей частью состоящая из злодейств и преступлений» (Акунин, Детская книга, 2009: 52-53).

Одним из ключевых моментов традиционных фольклорных волшебных сказок, по словам В.

Фандорина попадает волшебная книга-компьютер «унибук», помогающая ему ориентироваться в пространстве (искать хронодыры), выполняющая функцию энциклопедии, переводчика и т.д. Традиционный для волшебных сказок помощник - в данном случае компьютер - вещь, играющая огромную роль в жизни современных детей и являющаяся определенным маркером-проводником массовой культуры.

Упоминаемый нами исследователь З. Г. Кривоусова также подчеркивает, что ознакомление Ластика с предстоящей ему миссией происходит в соответствии с принципами научно-фантастической литературы. Ван Дорн, возглавляющий Королевский центр экспериментально-прикладной технологии, постоянно подчеркивает, что все его слова проверены научно и что он не сказки рассказывает, а «излагает научно подтвержденный, хоть и мало кому известный факт» (Акунин, Детская книга, 2009: 61). Также, по словам ученого, «научно­фантастическая линия подкрепляется в книге аллюзией на роман братьев Стругацких «Трудно быть богом». Так названа главка в части «Позавчера», в которой речь идет о попытке Юрки и Ластика провести реформы на благо державы» (Кривоусова, 2014: 136).

«Составной частью «Детской книги» является и отрывок из Жития Блаженномудрого чудотворца Ерастия Солянского, датированного «7114 (1606) годом, которое, как почти все письменные свидетельства той смутной эпохи, впоследствии было уничтожено. Из рукописи, принадлежащей перу неизвестного автора, чудом уцелел всего один столбец (свиток), который мы и приводим здесь в переводе на современный русский язык» (Акунин, Детская книга, 2009: 335).

Глава «Позавчера», повествующая о времени правления Лжедмитрия I, помимо исторической повести, является еще и психологической повестью, в которой рассказывается о первой любви Юрки и Марины и Ластика и Соломки.

В главе «Завтра» главный герой произведения попадает в будущее. Этот сюжет также является одним из самых популярных в научно-фантастических детских повестях. Как верно считает З.Г. Кривоусова, в таких произведениях герои попадают в «идеализированный мир высокоразвитой цивилизации, как это

происходит в «Туманности Андромеды» И. Ефремова или в менее известных сейчас книгах Г. Мартынова («Гость из бездны» и «Калипсо») и В. Милентьева («Обыкновенная Мемба»)» (Кривоусова, 2014: 138). Такие произведения

создаются в жанре утопии или антиутопии, к которому можно отнести указанную главу рассматриваемого произведения Б. Акунина.

Таким образом, обращаясь к жанровой форме «книги», Б. Акунин создает полижанровый текст, в котором гармонично переплетаются различные литературные жанры: от старинных (притча, средневековый рыцарский роман) до современных (утопия и антиутопия).

Следует отметить, что эта форма дает автору свободу в выборе стилистики и сюжета. Автору удается удачно сочетать особую лексику, способ построения фраз, специфичных для детской речи: «Стало быть, выбежал Ластик из подъезда во двор своего дома...Нет, сначала нужно рассказать про дом и про двор, а то будет непонятно.» (Акунин, Детская книга, 2009: 11), «ничего себе

«обыкновенный»» (Акунин, Детская книга, 2009: 6) и т.п. По наблюдениям Е. А. Аввакумовой, «по сравнению со «взрослым» текстом «Азазель», в «Детской книге» в гораздо меньшем количестве употребляются обособленные обстоятельства, обособленные определения, уточнения» (Аввакумова, 2011: 62), что также приближает язык этого произведения к манере говорения детей.

Следующим романом, вышедшим в серии «Жанры», стал «Шпионский роман». Такую последовательность публикации своих произведений автор объяснял в одной из бесед: «С разрывом в неделю выходят сразу три ваших романа. Это новая игра в жанре литературы? - Скорее всего, это мое представление о том, как должны выглядеть те или иные жанры. Это детская книга, которую мне было бы интересно прочитать ребенком. Или шпионский роман, который я бы хотел прочитать, будучи подростком. Или фантастический роман, который был бы интересен мне, когда я стал взрослым» (Акунин, Мои убийцы., 2005: электронный ресурс).

«Шпионский роман» - еще одно из произведений Б. Акунина, успешно экранизированное в 2012 г. Главной проблемой экранизации была, по признанию

автора, неопределенность того, «как эту фантазию переносить на экран. Потому что он написан как реалистическое произведение, а в конце начинается сдвиг по фазе, ты попадаешь в другую реальность.» (Акунин, Я несу ответственность., 2012: электронный ресурс).

Сюжет произведения отсылает нас к началу Великой Отечественной войны. Б. Акунин в этом романе пытается осмыслить исторические причины вероломного нападения Германии на СССР в 1941 г. По сюжету романа германской разведывательной службой накануне неминуемой войны проводится операция, цель которой - убедить руководство Советского государства в том, что в 1941 г. атаки не произойдет. Главная фигура этой операции - агент Wasser (Вассер).

Советская разведка в лице начальника специальной группы «Затея» майора Алексея Октябрьского и младшего лейтенанта госбезопасности Егора Дорина (явная отсылка к фамилии Фандорин) занимается поимкой немецкого шпиона. В финале произведения оказывается, что миссия вроде бы выполнена, Вассер захвачен, рассекречена дата нападения. С той же уверенностью ее можно считать проваленной, т.к. немецкий агент успел повлиять на правительство страны до своей поимки и агрессивные действия в отношении СССР были осуществлены.

К жанру «шпионского романа» Б. Акунин, как мы помним, уже обращался в своем проекте «Новый детективъ» (роман «Турецкий гамбит»). В «Шпионском романе» помимо уже затронутого в детективе об Э.П. Фандорине жанрового пласта, писатель использует и «пародирует стиль соцреалистических шпионских романов с их идеологическими константами и стереотипами (забрасывание агентов через границу, радисты, шпионы, мистификации, засады, погони)» (Черняк, 2007: 192).

Роман усеян утрированными идеологическими высказываниями и лозунгами, автор наполняет текст разнообразными реалиями того времени. Впервые видя отца своей возлюбленной, Егор отмечает, что это был «пожилой мужчина с бородкой, как у Михаила Ивановича Калинина» (Акунин, Шпионский роман, 2014: 47), при знакомстве Егора с Надей для него очень важно,

комсомолка она или нет, и т.д. Как отмечает М.А. Черняк, «все атрибуты шпионского романа уточняются ироническим показом «языковой личности» настоящего «советского разведчика», его идеологической зашоренностью и ограниченностью. Например, Дорин, истинный комсомолец, с подозрением оценивает странную выборку из советских газет, которую делает отец его любимой девушки Нади врач Викентий Кириллович: «Выбор у него был чудной. Нет чтобы почитать про новости социалистической индустрии или про конференцию Московской облпарторганизации - он выбирал всякую мелочевку, и в его исполнении звучала она как-то подозрительно. Завод «Совсоцпитание» осваивает производство растительного масла из крапивы и бурьяна. В сельхозартели имени Павлика Морозова свиноматка принесла 31 поросенка. Управление ЗАГС отмечает растущую популярность имен нового типа: Солидарь, Цика (от ЦК), Черныш (в честь пролетарского писателя Чернышевского), Запоком (За победу коммунизма). Вроде ничего особенного, а в чтении Викентия Кирилловича выходило глупостью»» (Черняк, 2007: 193).

С точки зрения следования жанровому канону, это произведение, безусловно, - «советский роман о шпионах», построенный на «борьбе советских органов безопасности с иностранными шпионами, в конце неизбежно терпящих поражение» (Храпунович, 2016: 167). Вассер был изобличен советскими

разведчиками, допрошен ими при помощи специально разработанного препарата, делающего человека неспособным удерживать свои мысли. Октябрьский с Дориным узнали точное число нападения Германии на СССР.

Завязка в романах данного типа стандартна: по наблюдениям О.В. Федуниной, нарушается нормальное течение жизни «в советском обществе в целом или отдельного героя, важно, чтобы это нарушение являлось закономерной случайностью» (цит. по: Храпунович, 2016: 168). Именно так происходит и с главным героем «Шпионского романа» Егором Дориным, чемпионом спортивного общества «Динамо» во втором среднем весе, перворазрядником, готовящимся к финалу первенства Москвы. Перед Егором открываются возможности стать мастером спорта, попасть в финал чемпионата СССР. Однако

в его жизни случаются 2 события, выталкивающие его из реальности: он встречает девушку Надю, в которую неожиданно влюбляется; сразу после боя ему предлагают секретную работу по обезвреживанию врага СССР. Так описывается в романе тот «необычный» день и чувства Егора: «Но сегодня кадры [девушки - Ю.П.] его не интересовали, приглядывался он больше по привычке. Потеря интереса, вероятней всего, была временная, не навсегда - до тех пор, пока будущий чемпион Москвы не разберется в одном феномене, у которого светло­русая коса до пояса и уникальные зеленые глаза» (Акунин, Шпионский роман, 2014: 25).

Таким образом, автор вновь создает синтетический жанр: сюжет романа о шпионах разбавляется любовной коллизией. Однако, как отмечается в статье А.И. Храпуновича, такое сплетение жанров очень традиционно для советских шпионских романов: «Как истинный последователь всех известных литературных разведчиков-шпионов, советский чекист Дорин пользуется популярностью у противоположного пола, но выбирает себе одну - «единственную»» (Храпунович, 2016: 168).

Как мы уже отмечали в предыдущей главе, одним из основополагающих признаков шпионского романа является наличие оппозиции «свой-чужой». Собственно, завязка сюжета сопряжена с нарушением пространственной границы, при взаимопроникновении «чужого» и «своего» элементов. Этот факт подчеркивает и А.И. Храпунович, говоря, что «центральной для советского шпионского романа оппозиция «свой-чужой» характеризует и образ пространства. Именно проникновение чужого элемента (шпиона) в «свое пространство становится завязкой сюжета, а нейтрализация шпиона - развязкой» (Храпунович, 2016: 169).

Однако, как в «Турецком гамбите», в «Шпионском романе» не все так однозначно, как в произведениях соцреализма: «А ты как думал? Если враг, то обязательно и сволочь? Это пускай агитпропработники населению мозги пудрят, а мы с тобой профессионалы, нам дурачками быть нельзя - так недолго и ошибку сделать. Нет, Егорка, фашисты такие же люди, как мы. И самоотверженные среди

них есть, и добрые и честные. Тут шутка не в том, кто лучше, кто хуже. Вопрос - кто кого: мы их или они нас. Потому что двум нашим конструкциям на земле места не хватит» (Акунин, Шпионский роман, 2014: 191), - говорит майор Октябрьский своему молодому подчиненному.

Полемика с жанровым каноном возникает в финале текста. В соответствии с нормой любой роман о шпионах должен заканчиваться неоспоримой победой «своих» над «чужими». Однако в рассматриваемом произведении шаблон разрушается: агент Вассер выполняет поставленную перед ним задачу.

Следующим в рамках проекта «Жанры» стал роман «Фантастика», повествующий о несчастном случае, произошедшем в 1980 году. 10 мая рейсовый автобус в результате необъяснимых обстоятельств переворачивается недалеко от Москвы. Все пассажиры этого автобуса погибают, однако двум из них - Роберту Дарновскому и Сергею Дронову - чудом удается спастись. В романе нет прямого указания на связь этих молодых людей со знаменитым сыщиком Фандориным, однако их фамилии все-таки могут вызвать соответствующие ассоциации.

Оба героя, очнувшись после случившейся трагедии в реанимации, обнаруживают сверхъестественные способности: Дарновский может читать мысли, а Дронов - передвигаться гораздо быстрее обыкновенных людей. По словам М. Черняк, «невозможность соединить два «дара» - это, по Акунину, - признание невозможности существования в наше время «идеального героя». Примечательно, что эта идея заложена и в «серийном главном герое «фандоринского цикла». Эраст Фандорин представляет собой тип умного, талантливого, бесстрашного сыщика-интеллектуала, оказавшегося, по признанию самого автора, «эмоциональным инвалидом»» (Черняк, 2007: 197).

Хотя судьбы двух персонажей долго не пересекаются, их ожидает жизненный и профессиональный успех: Дарновский движется вверх по карьерной лестнице, Дронов становится знаменитым спортсменом. Благодаря причастной к пресловутой аварии девушке, обладающей сильной интуицией и способностью воздействовать на эмоциональный фон окружающих без слов, мужчины встречаются.

В данном случае «схема фантастического жанра используется Акуниным довольно примитивно и сводится к эксплуатации распространенных стереотипов» (Черняк, 2007: 198), писатель использует «лишь определенный набор штампов, превращая текст в пазл» (Черняк, 2007: 199).

Упрощенность проявляется уже на уровне заглавия текста, ведь жанр научной фантастики обладает огромным количеством различных видовых интерпретаций. Б. Акунин эксплуатирует один из самых устоявшихся штампов фантастической литературы и кино - о вторжении инопланетян. Так, страшная авария, унесшая жизни почти всех пассажиров автобуса, явилась следствием столкновения с инопланетным летательным аппаратом. Сюжетные маркеры фантастики прослеживаются в основном конфликте произведения (когда герои романа понимают, что они теперь «мутанты» и за ними следят инопланетяне и сотрудники специального отдела КГБ) (Черняк, 2007: 199).

Поворот сюжета, когда оба героя начинают задумываться о своем Даре, свидетельствует о расширении горизонтов жанра научной фантастики в рассматриваемом тексте: «Как ты распорядился своим Даром, кто бы тебе его ни дал - Бог, которого нет, инопланетяне, которых тоже нет, или сотрясение мозговых клеток? Ты мог проникнуть в тайны человеческого сознания и подсознания, стать гениальным психотерапевтом, утешителем страдающих или голосом безгласых, а вместо этого десять лет рылся в навозной куче, выклевывая оттуда жалкие крохи» (Акунин, Фантастика, 2014: 379). По справедливому замечанию М.А. Черняк, в данном случае автор «использует морализаторские приемы романов соцреализма» (Черняк, 2007: 200).

Роман «Квест» (2008 г.) заинтересовывает читателей, критиков и литературоведов прежде всего своей необычной формой. «Квест» существует в двух полноправных вариантах: электронном и бумажном. Важно заметить, что электронная версия романа - это не простое представление текста на экране компьютера, а еще одна вариация данного произведения. Она дополнена несколькими играми-викторинами, слайд-шоу и ссылками-пояснениями. Однако в этой версии романа отсутствует вторая часть бумажной версии - «подсказки».

«Квест» - один из наиболее обсуждаемых романов Б. Акунина в научной среде, ввиду наличия игровой составляющей. Авторы большинства работ о данном романе склоняются к пониманию его жанровой специфики как новации («роман-квест»), а в самом тексте видят характерную для постмодерна игру (Исакова, 2013: 72—73). Критики и ученые разделились на 2 лагеря: одни хвалят роман за уникальность и говорят об удачной попытке создания новой жанровой структуры, другие называют Акунина «графоманом», пытаются снизить достоинства произведения (Лактанов, 2009: электронный ресурс) и сомневаются в необходимости появления подобной «игровой формы».

Ученые-филологи отмечают, что «появление новых литературных жанров, ориентированных на использование в тексте интерактивных стратегий, и, как следствие, возникновение жанра интерактивной литературы связано с ориентацией на упрощение и развлечение читателя» (Исакова, 2013: 72). В таких романах читатель начинает ощущать свою значимость, сопричастность к формированию сюжета, при условии соблюдения правил, которые заранее устанавливает писатель (Х. Кортасар «Игра в классики», Г. Гаррисон «Стань сильной крысой!», М. Павич «Хазарский словарь»). Отметим также, что рождение такого жанра как роман-квест, предвосхитили Дж. Фаулз в романе «Волхв», К. Уильямс в своем произведении «Маскарад» и Д. Браун в «Коде да Винчи», построив их на разгадывании головоломок и загадок. Да и сам Б. Акунин уже использовал подобный прием в романе «Ф. М.», предлагая читателю самому постичь секрет книги, за что обещал награду - перстень с бриллиантом, якобы принадлежавший Ф.М. Достоевскому. Таким образом, появление жанра интерактивной литературы обусловлено социальной потребностью: возникновением нового типа читателей и необходимостью привлечения их внимания.

Конец ХХ-го и начало XXI вв. проходят под эгидой развития интернет- технологий и усиления коммерциализации писательской деятельности. Дабы завоевать аудиторию, расширить свой рынок, литераторы прибегают к различного рода приемам. Включение новых связанных с названными тенденциями

атрибутов жизни современного человека в произведения - беспроигрышный вариант «мобилизации» свежей читательской аудитории. Именно это обстоятельство становится неким толчком к образованию такого синтетического жанра как роман-компьютерная игра.

Таким образом, формирование жанра «роман-квест» обусловлено социально и вполне закономерно. Генетически этот роман является преемником произведений жанра «роман-игра» и его лимитированным вариантом.

Почему именно «квест»? «Квест (англ. quest), или приключенческая игра (англ. adventure game) - один из основных жанров компьютерных игр, представляющий собой интерактивную историю с главным героем, управляемым игроком. Важнейшими элементами игры в жанре квеста являются собственно повествование и обследование мира, а ключевую роль в игровом процессе играют решение головоломок и задач, требующих от игрока умственных усилий. Такие характерные для других жанров компьютерных игр элементы, как бои, экономическое планирование и задачи, требующие от игрока скорости реакции и быстрых ответных действий, в квестах сведены к минимуму или вовсе отсутствуют» (Википедия: электронный ресурс). Жанр квеста можно назвать самым интеллектуальным жанром компьютерных игр. Интеллектуальность, в свою очередь, является одной из неоспоримых черт писательского стиля Б. Акунина, ориентированного как на массового, так и на элитарного читателя. Игра ума - вот что близко Б. Акунину. А отгадывание загадок - занятие, любимое всеми нами еще с детства.

Следует также отметить, что жанр квеста является очень удачным способом погружения (изначально игрока, а у Б. Акунина - читателя) в другую реальность. Е.П. Исакова в своей статье «Роман-игра..» говорит о том, что основной принцип такого рода жанровой разновидности - это «TINAG (this is not a game)...предполагает, что создаваемое автором пространство должно существовать не по законам игры: автор создает иллюзию, что телефонные номера, адреса электронной почты и даже герои, упоминаемые в произведении, существуют на самом деле создатели находятся за занавесом, само их

существование под вопросом автор подталкивает читателя к правильному ходу мыслей и помогает находить ответы на загадки, зашифрованные в тексте» (Исакова, 2013: 73). Таким образом, существенными характеристиками искомого жанрового образования становится иллюзия реальности, которая достигается Б. Акуниными путем включения в канву повествования реальных исторических личностей: Кутузов, Бонапарт, Рокфеллер (в книге - Ротвеллер), личный фармацевт Наполеона и т.д.; упоминание реально существующих в наше время или существовавших ранее реалий: то, что Гальтон Норд был Нобелевским лауреатом, ОГПУ, Разведупр РККА и т.д. Отметим также, что и существование автора этой книги - Г. Чхартишвили мистифицировано, автор пишет этот роман под псевдонимом Б. Акунин, располагая при этом еще рядом псевдонимов.

Роман имеет десятичастную композицию:

— Словарь необходимых терминов (Далее - Словарь);

— Intro - «вступительный ролик, небольшой мультфильм, являющийся прологом к игре» (как поясняется в Словаре) (Акунин, Квест, 2012: 6) и рассказывающим о секретной лаборатории, в которой некий Айболит был застрелен двумя неизвестными; однако после их ухода «...доктор Айболит зашевелился, сел. Брезгливо сдернул с головы запачканную красным шапку.» (Акунин, Квест, 2012: 14);

— Profile - «представление персонажа» (Акунин, Квест, 2012: 6), из которого читатель узнает о себе - персонаже игры; о том, кто такой Гальтон Норд, чем он занимается и т.д.;

— Tutorial - «обучающий этап, позволяющий освоиться с игровым режимом» (Акунин, Квест, 2012: 6), в котором игрок-читатель знакомится со своим начальником, Джей-Пи Ротвеллером, получает задание и выбирает себе команду;

— 5-9) Level 1- level 5 - «уровни игры» (Акунин, Квест, 2012: 6) - собственно основное действие романа;

— 10) Final level - из которого мы узнаем о «Судьях», «Приемниках», «эликсире власти», «эликсире бессмертия».

Переход на каждый новый уровень романа сопровождается подсказками- кодами, которые сами по себе образуют еще один сюжет, уносящий нас во времена Наполеона Бонапарта.

Игра-квест в этом романе Б. Акунина является сюжетообразующей. Трое героев постоянно сталкиваются с задачами, которые им приходится решать: выбрать верную капсулу, оставленную в далеком 1812 г. Самсоном Фондориным, разгадать значение записей профессора Громова, да и формирование своего отряда - дело весьма ответственное для Гальтона Норда.

Первый абзац романа - воссоздание лаборатории, в которой работает некий Айболит: «.на белейших кафельных стенах бликуют огоньки - отраженный свет многочисленных ламп и лампочек: ярких и тусклых, белых и цветных, ровно горящих и ритмично помигивающих.» (Акунин, Квест, 2012: 7). Это описание наталкивает на мысль об экранной проекции монитора компьютера, состоящего из множества мерцающих разноцветных пикселей-лампочек. Автор заключает, что лаборатория похожа на «кадр из кинокартины по фантастическому роману Герберта Уэллса» (Акунин, Квест, 2012: 7). Упоминание кино, в котором люди- актеры играют определенные роли, становится еще одним маркером жанра «романа-игры».

Игра начинается, когда «обнуляется» время: «.хронометр

зарегистрировал начало новых суток: в нижней строке, обозначающей время, «11.59» превратилось в «00.00»; в календарной вместо «14.04» появилось «15.04»; в строке года («1930») изменений не произошло» (Акунин, Квест, 2012: 7) (стоит отметить, что любители компьютерных игр активизируются в темное время суток). В книге преобладает компьютерный, игровой хронотоп (вступление романа; основная часть с локусом поселка-коммуны «Ленинский путь», куда попадают главные герои и где существование подчинено определенным правилам: «Здесь даже ночные птицы не кричали. Лес казался совершенно безжизненным.Песчаная дорожка огибала участок и снова уходила в лес.Комната - просто картинка.» (Акунин, Квест, 2012: 532-535).

«Единственный обитатель чудесной лаборатории», изображенный в первых двух абзацах, получает кодовое наименование или ник - «Айболит». Практически у всех персонажей романа есть подобные ники: Кролль - Кролик, профессор - Айболит, бессмертный Кащей, Джей-Пи Ротвеллер - Небожитель, Дерево, Носорог, Мистер Один Процент, Зоя - египетская кобра и т.д., даже агрегат ученого-Айболита - самогонный аппарат, ЦК - Цепные Кобели, а телефон и вовсе получает название «ПС», что «.вообще-то означало «приемная- секретариат»» (Акунин, Квест, 2012: 11) по версии директора лаборатории, а читателя наталкивает на ассоциации с аббревиатурой PC - personal computer.

При характеристике облика героев нарратору свойственно обращение внимания на внешние детали: «Ученый походил на доброго доктора Айболита: седоватая эспаньолка, старорежимное пенсне, только взгляд прищуренных блеклых глазок был очень уж остр, слишком быстры и скупы движения» (Акунин, Квест, 2012: 8); порой образ персонажа живописуется через элементы интерьера жилища (описание квартиры Норда (Акунин, Квест, 2012: 45)). Даже эмоции героев часто получают только внешнее выражение, к примеру, о гневе Ротвеллера: «Восковые ноздри Ротвеллера сердито раздувались, глаза метали молнии»» (Акунин, Квест, 2012: 26).

Знакомство читателя с главным героем романа происходит вполне в духе компьютерной игры, где игроку предлагается вступить в игру в качестве персонажа: «Представьте себе, что вас зовут Гальтон Норд, что вам тридцатый год от роду и что вы занимаетесь самой интересной профессией на свете - экспериментальной фармакологией...» (Акунин, Квест, 2012: 15). На всех своих работников у Ротвеллера имеется не досье, а именно «файл»; все действия персонажей нормативно обусловлены; главному герою квеста предлагается решить стандартную для квеста задачу: «.отправиться к месту действия. Найти. Пресечь. Раскрыть наглухо запечатанный секрет. выяснить, какой именно научный орган занимается «Экстрактом гениальности». Установить, насколько далеко продвинулись исследования. Уничтожить достигнутые результаты.» (Акунин, Квест, 2012: 35). Так же, как и в компьютерной игре, главному герою

предлагается выбрать себе отряд помощников из нескольких предложенных вариантов.

Итак, герои романа-квеста предстают перед читательским взором персонажами компьютерной игры: читатель видит их так, как мог бы наблюдать на экране монитора. Концепция образной системы данного романа полностью подвластна законам компьютерных игр.

Лексический пласт текста в ключевых позициях (название всего произведения, названия глав, описание персонажей и др.,) представлен преобладанием лексем с семантикой, свойственной компьютерным играм и играм в целом (театр, кино, детские игры): Айзенкопф казался Норду «автоматической куклой», «восковой куклой», вместо лица у него была «маска» (как у актера); практически опоздавшую на теплоход Зою Норд называет «чертовой куклой», палубы теплохода, по которому прогуливаются герои, получают наименование «уровни».

С точки зрения синтаксиса текста интересным становится такой компонент представления мыслей персонажей как список. Мыслительный процесс главного героя часто выражен в виде перечня: «.Гальтон рассчитывал разобраться в своих мыслях и чувствах. Во-первых, сделать первичный анализ работоспособности команды. Во-вторых, обдумать возможные трудности на отрезке пути от порта.до советской границы. В-третьих.» (Акунин, Квест, 2012: 81). Свод жизненных правил Г. Норда дается в начале романа в форме реестра. Внутренне Гальтон перебирает возможные причины вызова его Небожителем и приводит их снова в виде списка. Обозначенная текстуальная форма удобна и наглядна для восприятия адресата, поэтому довольно часто используется в компьютерных играх, когда нужно найти решение задачи, перечислить основные возможности героя и т.д.

Последним произведением, вышедшим в рамках этого проекта, является «Детская книга для девочек», сочиненная Глорией Му по «сценарию Б. Акунина».

По аналогии с первой книгой этой серии, теперь уже главная героиня, сестра Ластика Фандорина Геля, путешествует во времени в попытке отыскать

Священный Плод. Так как эта книга написана другим автором лишь по сценарию (употребляется кинематографический термин, не свойственный литературе как виду искусства) Б. Акунина, мы не будем говорить об особенностях стилистики данного произведения. Отметим лишь важные черты:

- это сиквел «Детской книги для мальчиков». Термин «циклизация» в данном случае может быть заменен на «сериальность» - один из базовых принципов массовой культуры и литературы (мы можем говорить о сознательной адресации своей книги широкой аудитории читателей). Отметим также еще одну черту, позволяющую отнести это произведение к массовой литературе - акцентуация на дифференциации читателей по половому признаку и активное использование штампов массовой культуры: Геля, как и любая современная девочка, мечтает стать актрисой, она следит за своим весом («за месяц сидения за компьютером и бабушкиной кормежки Геля поправилась на три килограмма» (Глория Му, 2012: 15)), самое любимое занятие девочки - «искать в интернете всякую всячину» (Глория Му, 2012: 30) и т.д.;

- «детскость» произведения вновь проявляется в «сказочности» текста, ведь «обыкновенная» девочка становится самой необыкновенной путешественницей во времени: «А вот Геля - самая обыкновенная, как, например, Олежка Ткач». Конечно, папа говорит, что обыкновенных людей на свете нет, все люди особенные, стоит только присмотреться...» (Глория Му, 2012: 17). Также маркером детской литературы становится и сам сюжет путешествия во времени;

- жанровая компликация характерна для анализируемого текста в гораздо меньшей степени, по сравнению с первой книгой этой серии. На наш взгляд, усложнение жанра происходит только на уровне сюжета (эпизод влюбленности Гели и Щура).

Таким образом, мы выявили, что проект «Жанры», определенный автором как каталог «чистых» жанровых форм, в категорическом смысле таковым не является. С одной стороны, Б. Акунин активно использует «штампы», созданные массовым сознанием в отношении отдельных литературных жанров, с другой

стороны, раздвигает жанровые границы, вновь вступая в полемику с жанровым каноном.

Писатель получает своего рода «дистиллированные» жанровые формы, дополненные и расширенные за счет других литературных традиций. Соглашаясь с М.А. Черняк в том, что «в проекте «жанры» .примитивные жанровые формулы привели и к некоему обеднению писательского инструментария» (Черняк, 2007: 202), подчеркнем, что несмотря на это, проза Б. Акунина по-прежнему сохраняет популярность у своего адресата - современного миддл-читателя. Даже «Детские книги» наполнены различными историческими реалиями, обилие которых оттолкнет неискушенного и необразованного читателя.

Создавая собственный жанр романа-квеста, Б. Акунин опирается на постмодернистскую традицию, адаптируя ее к современным реалиям.

Все произведения данного цикла взаимосвязаны между собой, имеют различные общие (и к другим текстам писателя) сюжетные отсылки, что в результате комбинирует их в единый проект.

Отметим кинематографичность и визуальность рассмотренных произведений: иллюстрации в «Детских книгах», знаки «ЗАСЕКРЕЧЕНО» в «Шпионском романе», особую структуру «Квеста» и, конечно же, наличие экранизации «Шпионского романа».

3.3.