ВВЕДЕНИЕ

Общая характеристика работы предполагает освещение её двуединой цели и задачи. А именно, восприятие Ф.М. Достоевским французской литературы, с одной сто­роны, и влияние творчества Достоевского на французских писателей-модернистов - с другой.

Оскар фон Шульц^[5], финский исследователь, лектор Хельсинкского университета, получивший образование в России, в курсе лекций 1931-1932 годов дал подробный об­зор влияний французской литературы на Достоевского - от произведений классицистов до Бальзака и бульварных романов Эжена Сю и Фредерика Сулье.

той мере, в которой религиозный и культурно-исторический опыт Достоевского и Гюго был различным^[8].

Софи Олливье пишет о влиянии поэмы Шатобриана «Дух христианства» на твор­чество Достоевского. Во-первых, она выявляет ряд биографических параллелей у Ша- тобриана и Достоевского, что повлияло, как она полагает, на становление их христиан­ской философии. Во-вторых, она видит близость проповедей старца Зосимы Достоевско­го «Духу христианства» Шатобриана, хотя сам факт знакомства Достоевского с текстом поэмы Шатобриана, это отмечает сама Олливье, остаётся недоказанным^[9].

Наличие взаимовлияний Ф.М. Достоевского и западных писателей - известный факт. Б.М. Энгельгард писал, что герои Достоевского были быстро признаны «своими» на Западе, «заселив наиболее выдающиеся произведения европейской литературы, где они являются соответственно национальным различиям под разными масками но всегда с одним и тем же художественным миропереживанием, с одним и тем же циклом идей и вопросов»^[10]. А.Л. Бем пришел к выводу, что существует «к а ч е с т в е н н о е от­личие между связью Достоевского с иностранною и русскою литературой», но имеется «множество нитей, которое сплетает его творчество с писателями иностранными»^[11].

М.М. Бахтин стал наиболее выдающимся и самым плодотворным исследователем творчества Достоевского с точки зрения европейских культурных и литературных влия­ний. Бахтин заложил основы теории полифонического романа Достоевского. Истоки по­лифонии он находит в европейской литературной традиции, начиная с античных жанров Менипповой сатиры («мениппеи») и сократического диалога^[12]. Традиции «мениппеи»

Бахтин прослеживает в творчестве Рабле, Свифта, Вольтера^[13]. Впервые музыкальный термин «полифония» в связи с изучением поэтики Достоевского использует В. Комаро- вич^[14]. По словам Бахтина, Комарович «вводит аналогию с полифонией и с контрапунк­тическим сочетанием голосов фуги», но внесюжетное единство романов Достоевского он «истолковывает монологически»^[15].

Бахтин комментирует Комаровича следующим образом: «Как в музыке, так и в романе Достоевского осуществляется тот же закон единства, что и в нас самих, в челове­ческом “я”, - закон целесообразной активности. Основная ошибка Комаровича, как нам кажется, заключается в том, что он ищет непосредственного сочетания между от­дельными элементами действительности или между отдельными сюжетными рядами, между тем как дело идёт о сочетании полноценных сознаний с их мирами. Сущ­ность полифонии именно в том, что голоса здесь остаются самостоятельными и как тако­вые сочетаются в единстве высшего порядка, чем в гомофонии.

По нашему мнению, в религиозной философии наилучшим образом проявление закона целесообразной активности и воли к творческому событию (творению) описано в трудах Павла Флоренского. Понимание Флоренского подразумевает превалирование трёх высших взаимодополняющих воль над множеством остальных воль: «Истина есть единая сущность в трёх ипостасях. Только в единстве Трёх каждая ипостась полу­чает абсолютное утверждение, устанавливающее её как таковую. Вне Трёх нет ни одной, нет Субъекта Истины. А больше Трёх? - Да, может быть и больше трёх, - чрез принятие новых ипостасей в недра Троичной жизни. Однако эти новые ипостаси уже не суть чле­

ны, на которых держится Субъект Истины, и потому не являются внутренне­необходимыми для его абсолютности»^[17].

Три психические силы души описывает академик Д.Н. Овсянико-Куликовский: «Религиозность есть чувство. В противоположность другим чувствам оно есть суждение.Принимая во внимание эту двойственность природы религиозного и этического и их неразложимость на мысль, отдельную от чувства, и чувство, отдельное от мысли, мы приходим к воззрению на психические образования как на самые несо­мненные проявления настоящего психического синтеза личности»^[18].

В.В. Иванов, рассуждая о «детскости» психологического типа князя Мышкина, наставника швейцарских детей, ссылается на синтез чувства и мысли, возникающий под влиянием третьей силы, которую Овсянико-Куликовский называет «высшей» по отно­шению к чувству и мысли: «Очень близко к описанию этого психологического типа по­дошел Д.Н. Овсянико-Куликовский в своём учении о трёх частях души: мыслящей, чув­ствующей и «высшей», синтезирующей две первых через религиозное и нравственное чувство»^[19]. По Иванову, тройственная полифония Достоевского подобна тройственной полифонии Евангелия: «Принципиальная новизна диалогизма Достоевского обнаружи­вается не только в том, что в пределах одной личности у него вычленяются два диалоги­зирующих “голоса”.

подобного троичного диалогизма»^[20][21]. Мы согласны с евангельской отсылкой Иванова: «Ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» [Мтф. 18: 20]. Как пи­шет Иванов, в поэтике Достоевского «принцип тройственной полифонии» выражается в тройственном диалоге в ситуации нравственного выбора: «Мы имеем взаимодействие либо двух, либо трех сил. За каждой из них стоит Бог, человек или враг человека и “оп-

21 понент Бога, сеющий в человеке сомнения» .

Мы предполагаем, что тройственная полифония является наиболее подходящей поэтической формой раскрытия темы духовного поиска, поиска «голоса» Бога. Иванов видит отличие художественной модели мира Достоевского от художественных моделей других писателей в том, «что в ней реально присутствует третий голос, голос Истины. Именно этот третий голос позволяет проведение идеи по многим разным голосам уподо­бить не хаотическому шуму, а упорядоченному звуку. У приёма проведения идеи по многим разным голосам должна быть важная поэтическая цель. Этой целью, на мой взгляд, является задача добровольного обращения идеи к третьему голосу после обо­гащения достаточным опытом поиска истины на своём собственном уровне»^[22]. Наш ра­бочий термин «духовный поиск» применительно к цели исследования означает поиск героем голоса Бога (Истины) в собственной душе. И это становится главной жизненной задачей персонажей, как у Достоевского, так и в творчестве французских писателей- модернистов Андре Жида (1869-1951) и Алена-Фурнье^[23].

Литературный критик и писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе (1947) Андре Жид стал самым плодотворным и глубоким исследователем творчества Достоевского во Франции.

Иванов В.В. Сакральный Достоевский. Петрозаводск, 2008. С. 174.

Иванов В.В. Сакральный Достоевский. Петрозаводск, 2008. С. 170.

Henri Fournier, Анри Фурнье (1886-1914), в литературоведении принято упоминать по

В ближайший круг авторов NRF в разное время входили Шарль-Луи Филипп, Жак Ривьер, Жан Кокто, Анри Геон, Поль Клодель, Марсель Друэн, Анри Фурнье, Андре Рюитер, Роже Мартен дю Гар. В 1940 году Андре Жид вышел из круга NRF в силу воз­никших противоречий идейно-философского плана с рядом членов этой группы²⁴. Осо­бое значение для писателей журнала NRF имела деятельность его издателя Гастона Гал- лимара, который позже основал известное издательство Gaillimard, выпускающее в свет книги по филологии и классику авторов NRF.

Для нас привлекательность темы влияний Достоевского на творчество Жида и Алена-Фурнье определяется, с одной стороны, значительным литературно-критическим и литературоведческим вкладом Андре Жида в изучение творчества Достоевского. С другой стороны, важен творческий вклад Жида-писателя и писателя Алена-Фурнье в восприятие идеи духовного поиска и полифонической поэтики Достоевского на мате­риале французской литературы. В начале XX века Жид, как и другие авторы NRF, пола­гает, что натурализм братьев Гонкур и Золя изжил себя. Как пишет Е.М. Евнина: «Золя неправомерно снижал роль, которую играет в его духовном мире разумное начало», в ре­зультате возникают «сложность и спутанность эстетических устремлений конца века»²⁵, или модернизм. Евнина полагает, что для модернизма характерен «не только отход от социальной проблематики критического реализма, но и стремление к разрыву ло­гических связей взаимообусловленности явлений, которые мы наблюдаем в реали­стических произведениях XIX и XX века»²⁶. Она отмечает, что полемика модернизма с реализмом у Жида выражена в «принципе недоверия к действительности»²⁷.

24

Подробнее см.: Hebey Pierre. La NRF des annbes sombres. Juin 1940-juin 1941. Paris,

Flammarion, 1992.

25

26

27

Евнина Е.М. Западноевропейский реализм на рубеже веков. М., 1967. С. 7.

Евнина Е.М. Современный французский роман 1940-1960. М., 1962. С. 34

Евнина Е.М. Современный французский роман 1940-1960. С. 42.

Б.А. Песис не столь категоричен, он пытается проанализировать тенденции мо­дернизма, призывая «выяснить в отношении традиций - откуда их сохранность в отношении новаторских усилий - откуда их жизнеспособность»^[24].

Этот диалог об особенностях французской романной прозы начала XX века полу­чает дополнительный материал при рассмотрении недостаточно исследованного в дан­ном направлении единственного законченного романа Алена-Фурнье “Le Grand Meaulnes” «Большой Мольн» (1913)^[25]. Нужно подчеркнуть, что писатели журнала NRF на фоне кризиса романного жанра во Франции ставили своей задачей поиск форм «ново­го романа». Жид подвёл теоретический фундамент под решение этой задачи, написав и прочитав десятки новаторских статей и лекций о творчестве Достоевского. Жид полагал, что именно поэтика русского классика может стать источником новых форм романа во Франции^[26][27].

Что до Алена-Фурнье, то он оказался более восприимчивым к идеям и поэтике Достоевского в своём творческом опыте. Андре Лагард и Лоран Мишар пишут, что стиль «Большого Мольна» «удивительной простоты, он воскрешает сам дух детства когда столь естественно мечтать . Автор смешивает образы школы, игр и вре­мен года с ностальгическим поиском абсолюта»³. «Ностальгический поиск абсолюта» - последнее слово французского литературоведения об Алене-Фурнье. В сущности, оно означает то, что мы называем духовным поиском, но оставляет в стороне изучение связи

проблематики духовного поиска с поэтикой произведения. Наша диссертация является попыткой восполнения существующего пробела в изучении поэтики, на наш взгляд, имеющей полифонический характер, и связанной с ней проблематики духовного поиска персонажей романа Алена-Фурнье. Работы об Алене-Фурнье, выходящие во Франции, обычно носят биографический характер. Среди них выделяется полнотой и скрупулёзно­стью книга Жана Луаза «Alain-Fournier, sa vie et le “Grand Meaulnes”»^[28].

Интерес к Достоевскому в кругу критиков и писателей NRF «увеличивается после появления статьи Жида “Достоевский в его переписке”»^[29]. Ален-Фурнье, как пишет его сестра Изабель Ривьер^[30], с 1910 года входит в круг единомышленников Андре Жида, ку­да его вводит Жак Ривьер^[31]. С этого времени Ален-Фурнье начинает систематически размышлять и высказываться о Достоевском. В его высказываниях обнаруживается бли­зость собственного авторского метода (Ален-Фурнье работает над романом «Большой Мольн») методу Достоевского, который говорит о себе: «Меня зовут психологом: не­правда, я лишь реалист в высшем смысле, то есть изображаю все глубины души челове- ческой»^[32]. Ален-Фурнье заявляет о приверженности «духовному реализму»: «Есть реа­лизм, которого я достигаю и перед которым я не отступлю, как отступил Альфред Мольн перед своим счастьем. Вы только верите в духовную реальность. Я же верю, что этот реализм более реален, нежели земная жизнь»^[33]. Чуть раньше, служа в армии, он на­чинает интересоваться Евангелием, опасаясь, что он может умереть раньше, чем узнает нечто крайне важное: «Иисус в Евангелии от святого Иоанна. Я страдал за него всю ночь.

Его слова прекрасны, но его поступки ещё боле прекрасны. Любой из них исторгает мои слёзы. Как я искал упоминания о них по всей Книге. Здесь речь идёт о чем-то большем, нежели добро и зло. Но я был разочарован тем, что Евангелие не отдаёт должного славе Марии»^[34]. Слова Алена-Фурнье о «реальности появления чудесного в повседневной жизни»^[35], которую он видит в Евангелии, как нельзя ближе подходит словам Достоев­ского о реализме в высшем смысле. Здесь очевидна параллель с отношением Достоев­ского к Евангелию, которое он ежедневно перечитывал, находясь в Омском остроге.

Роман «Большой Мольн» начали публиковать в журнале NRF в июле 1914 года. Публикация была завершена осенью того же года, уже после безвременной кончины Алена-Фурнье, который, отказавшись от должности военного переводчика, служил в звании лейтенанта взвода армейской разведки и пропал без вести в лесу Сен-Реми во время битвы под Верденом 22.09.1914.

Влияние Достоевского на французских писателей круга авторов NRF отнюдь не ограничивалось творчеством Андре Жида и Алена-Фурнье. Шарлотта Андрьё считает, что не чуждый идеям NRF Роже Мартен дю Гар также пытался следовать в своём твор­честве принципу «реализма в высшем смысле». Отсюда пристальный интерес дю Гара к реальным документам: «Это способ модерниста говорить о реальности, так как он не может говорить, базируясь на своём собственном опыте или на своих воспоминаниях - и только»^[36]. Фарид Зогхаб проводит границу между высшим реализмом Достоевского и «образцовой верностью реализму дю Гара», приводящей писателя к натурализму и сближающей его с Золя. По его словам, реализм в высшем смысле - это отображение «духовно-нравственной природы героя с наибольшей верностью при наименьшей заин­тересованности конкретными фактами, если только они не способствуют раскрытию

нравственных аспектов личности»^[37]. Зогхаб указывает, что те из модернистов, которые увлеклись вторым, «образцовой верностью реализму», двинулись назад, к натуралистам. Те, кто сосредоточились на первом, «высшем реализме», отправились вперёд, к Достоев­скому. Что касается Дю Гара, то, по мнению Зогхаба, он «занимал промежуточное поло­жение, склоняясь то к натурализму, то к полифоническому роману»^[38].

Ф.С. Наркирьер указывает, что творчество Достоевского в значительной мере по­влияло на творчество писателей послевоенной Франции, в частности на Франсуа Мориа­ка: «Мориак считал, что современный писатель не может придерживаться принципов французского психологического романа, где всё заранее определено, рассчитано, предо­пределено, подчинено предписаниям рассудка. Он видел свою задачу в том, чтобы органически сочетать опыт Бальзака и уроки Достоевского»^[39]. При этом Мориак воспринимал Достоевского «совершенно органично. Ведь в его представлении персона­жи Достоевского — это типы, характерные не только для русской жизни прошлого сто­летия, но и для французской действительности нашего времени»^[40].

Жюльен Грин (1900-1998), по мнению Наркирьера, также испытал сильное влия­ние Достоевского. Например, в романе «Другой» (1970) Грин использует приём, назван­ный Бахтиным «большим диалогом». Наркиньер указывает также, что Грин напоминает Достоевского, поскольку «не говорит от имени своих героев, а, перевоплощаясь в них, предоставляет каждому возможность высказаться до конца»^[41].

Таким образом, влияние Достоевского на французских писателей XX века начина­ется с модернистов Жида и Алена-Фурнье, но далее оно выходит за пределы модернизма

и касается творчества писателей-реалистов, при этом недостаточно изучено и представ­ляет широкую перспективу для дальнейших исследований.

Но на наш взгляд, Андрё Жид и Ален-Фурнье занимают во французской литера­туре модернизма особое место, поскольку именно эти писатели создали обновлённую форму романа, поэтика которого развивает полифоническую поэтику романа Достоев­ского. С тем уточнением, что Андрё Жид сознательно искал новую поэтическую форму романа, а Ален-Фурнье создавал эту форму в большей степени интуитивно.

Двуединым предметом исследования является влияние творчества ряда фран­цузских писателей на творчество Ф.М. Достоевского и влияние поэтики полифоническо­го романа Достоевского на творчество французских писателей-модернистов Андрё Жида и Алена-Фурнье. Материалом для исследования послужили: переписка Ф.М. Достоевского, его художественные произведения и литературно-критические рабо­ты, литературно-критические работы Андрё Жида и его роман “La porte etroite” «Тесные врата», а также роман Алена-Фурнье “Le Grand Meaulnes” «Большой Мольн». Подроб­ному анализу поэтики романа «Тесные врата» предшествует рассмотрение полифониче­ской композиции повести Жида «Пасторальная симфония» (1919). Во-первых, это про­изведение подтверждает идеи Комаровича и Гроссмана об уподоблении полифоническо­го романа полифоническому музыкальному произведению. Во-вторых, благодаря мало­му объёму, оно является своего рода подходящим вступлением к изучению более слож­ной поэтики романа «Тесные врата». И, в-третьих, полифоническая композиция повести может указывать на жанровую природу романа.

Выбор для изучения романа Жида «Тесные врата» обусловлен тем, что именно это произведение Жида, на наш взгляд, наиболее последовательно отражает влияние поэти­ки полифонического романа Достоевского. Выбор романа «Тесные врата» объясняется также тем, что Ален-Фурнье в процессе создания романа «Большой Мольн» обращается в своих размышлениях либо к творчеству Достоевского, либо к роману Жида «Тесные врата», обоснованно предполагая близость романа Жида поэтике Достоевского. Напри­мер, в переписке с А. Лотом и Ж. Ривьером по поводу рукописи «Большого Мольна» Ален-Фурнье часто упоминает романы Достоевского «Братья Карамазовы», «Унижен­

ные и оскорбленные», рассказ «Вечный муж» наряду с романом «Тесные врата»^[42]. Под­заголовок романа «'Тесные врата» recit - «рассказ» мы считаем не жанровым определе­нием, а указанием автора на фигуру рассказчика, хорошо знакомую романной поэтике Достоевского. Кроме того, романы «Тесные врата» и «Большой Мольн» объединены те­мой духовных исканий и наличием биографической основы.

Актуальность исследования определяется недостаточной степенью разработан­ности его темы. Впервые исследуется и обосновывается влияние поэтики полифониче­ского романа и темы духовных исканий героя Ф.М. Достоевского на поэтику романа АндрЄЖида «La porte Etroite» «Тесные врата» (1909) и романа Алена-Фурнье^[43]«Le Grand Meaulnes» «Большой Мольн» (1913) и тему духовных исканий героев Жида и Алена-Фурнье. В отличие от духовных исканий героя Достоевского в названных рома­нах Жида и Алена-Фурнье нахождение «голоса» Истины связано с обретением мужчи­ной его единственной женщины. Также недостаточно изученным остаётся вопрос влия­нийфранцузской литературы на творчество Ф.М. Достоевского, хотя по нему имеется ряд работ М.М. Бахтина, А.Л. Бема, Л.П. Гроссмана, В.В. Виноградова, А. Лешневской, С. Олливье. О. фон Шульца, Г.К. Щенникова, Б.М. Энгельгардта.

Для раскрытия темы исследования оказалось актуальным прочтение Ивановым теории полифонического романа Бахтина, согласно которому, как выше сказано, множе­ство самостоятельных голосов в ситуации нравственного выбора сводится к трем «голо­сам-позициям» (термин Бахтина). Поэтика принципа тройственной полифонии в диссер­тации связывается с раскрытием темы духовного поиска. Принцип тройственной поли­фонии указывает на место авторского голоса по отношению к голосу героя. Голос автора стоит за звучанием всех голосов-позиций, но собственная позиция автора согласуется с голосом-позицией того героя, который стремится к Истине («голосу» Бога). Это позволя­

ет правильно понять утверждение Бахтина о самостоятельности слова героя: «Слово ге­роя о себе самом и о мире так же полновесно, как обычное авторское слово»^[44]. В соот­ветствии с принципом тройственной полифонии, «полновесность слова героя» мы пони­маем как слово, регулируемое волей автора для согласования с позицией одного из трех голосов-позиций в ситуации нравственного выбора. Мы впервые отмечаем, что Жид не­зависимо от русских ученых приходит к описанию тройственной структуры души героя Достоевского в цикле лекций о творчестве русского писателя (1921). Мы впервые также отмечаем, что задолго до теоретических изысканий Жида Ален-Фурнье, находясь под влиянием Достоевского, подсознательно воплотил принцип тройственной полифонии в поэтике романа «Большой Мольн». В диссертации впервые исследуется поэтика тройст­венной полифонии на материале произведений Жида и Алена-Фурнье.

Степень разработанности неодинакова для различных аспектов исследования. Недостаточно разработан вопрос влияний французской литературы на Ф. М. Достоев­ского в двух аспектах. Во-первых, до настоящего времени не поставлен вопрос о значе­нии переводческого опыта Достоевского (перевод Достоевским романа О. де Бальзака «Евгения Гранде») на становление поэтики его полифонического романа. Во-вторых, в научной литературе до сих пор не раскрыта роль французского языка в создании образа героя-западника в романе «Бесы». Мало изучены влияния поэтики полифонического ро­мана Достоевского на творчество А. Жида и практически неизученным остается вопрос влияний поэтики Достоевского на творчество Алена-Фурнье.

Двуединой целью исследования является изучение влияния французской лите­ратуры на Ф. М. Достоевского и влияния Достоевского на французских писателей- модернистов. Во-первых, в диссертации дополняются, уточняются и развиваются суще­ствующие взгляды на восприятие Достоевским французской литературы в аспекте фор­мирования поэтики полифонического романа. Одним из частных аспектов влияния французской литературы на поэтику Достоевского представляется его перевод романа Бальзака «Евгения Гранде». Во-вторых, в работе исследуется обратный процесс. То есть,

изучается влияние поэтики полифонического романа и связанной с ней темы духовных исканий в творчестве Достоевского на поэтику и тематику романов А. Жида и Алена- Фурнье.

Задачи исследования также отражают его двуединый характер:

1) рассмотреть произведения французской писателей (прежде всего, Ж. Санд, В. Гю­го, Ф. Сулье, Э. Сю, О. де Бальзака) оказавшие влияние на формирование проблематики и некоторые аспекты поэтики Ф. М. Достоевского;

2) проанализировать взгляды Достоевского на изучение иностранного языка как спо­соба развития самостоятельности мышления и умения выразить свою позицию;

3) рассмотреть те особенности переводческой практики Достоевского, которые мог­ли оказать влияние на формирование его полифонической поэтики;

4) проанализировать статьи А. Жида о творчестве Достоевского в аспекте полифони­ческой поэтики и духовных исканий писателя;

5) исследовать особенности приема конклава и хронотопа романа А. Жида «Тесные врата» как приемов поэтики полифонического романа, связанных с раскрытием темы ду­ховных исканий героя;

6) исследовать особенности конклава и хронотопа романа Алена-Фурнье «Большой Мольн» как приемов поэтики полифонического романа, связанных с раскрытием темы духовных исканий героя;

7) выявить особенности карнавализации (мотива маски) как одного из приемов по­лифонической поэтики в романе Алена-Фурнье «Большой Мольн»;

8) изучить принцип тройственной полифонии и его связь с темой духовного поиска на материале романа Алена-Фурнье «Большой Мольн».

Научная новизна состоит в том, что впервые детально изучается влияние фран­цузской литературы на творчество Ф. М. Достоевского в аспекте формирования его по­этики полифонического романа под влиянием элементов полифонии в произведениях французских писателей. Впервые рассматриваются взгляды Достоевского на изучение французского языка и его значения в создании образа героя-западника в романе «Бесы». Выдвигается предположение, что использование французского языка способствует воз­

никновению полифонизма сознания этого персонажа. Переводческая манера Достоев­ского при работе над переводом романа Бальзака «Евгения Гранде» рассматривается с точки зрения развития им скрытых элементов полифонии у Бальзака. Впервые рассмат­ривается описание А. Жидом тройственной структуры души героя Достоевского. Науч­ная новизна диссертации видится также в том, что изучается влияние творчества Досто­евского на французских писателей-модернистов А. Жида и Алена-Фурнье в аспекте соз­дания поэтики полифонического романа и духовных исканий их героев. Выявляется ус­ложнение структуры конклава у Жида и Алена-Фурнье. В романе Алена-Фурнье «Боль­шой Мольн» обнаруживаются авторский принцип сочетания систем конклава и хроно­топа, а также принцип сочетания двух хронологических последовательностей событий, связанных с приемами, названными в диссертации «ретардация конклава», «хронотопная рамка», «хронотоп стороннего наблюдателя», «застывший хронотоп» и «стоп-кадр».

Теоретическое значение: настоящее исследование существенно расширяет и до­полняет представления о взаимосвязях между русской классической литературой XIX века и французской литературой модернизма. Уточняются отдельные стороны влияния некоторых явлений поэтики французской литературы на становление поэтики полифо­нического романа Ф. М. Достоевского. Во-первых, романтическая тема несправедливой отверженности исключительной личности у Достоевского трансформируется в попытку поиска причины несправедливости, которая обретает форму внутреннего диалога. От­верженность романтического героя становятся почвой для осознания внутренней свобо­ды, которая, в свою очередь, по Достоевскому, порождает ответственность перед всеми и всем, что способствует формированию самостоятельной позиции в полифоническом диалоге. Во-вторых, предполагается влияние жанра романа-фельетона Ф. Сулье и Э. Сю на формирование хронотопа полифонического романа Достоевского с его пороговым пространством и временем. В-третьих, рассматривается идейная и образная близость Достоевского реалисту О. де Бальзаку. Отмечается, что «всегда замечательно последова­

тельный персонаж»^[45] Бальзака, заключает в себе потенцию находящегося в постоянном развитии героя Достоевского. Мы видим важное теоретическое значение и в том, что по­этика полифонического романа, сыгравшая большую роль в развитии русской литерату­ры XIX века, в начале XX столетия продолжает развиваться в творчестве французских писателей-модернистов А. Жида и Алена-Фурнье. В 1910 Ален-Фурнье входит в круг авторов NRF: «Все мы считали, что место романа Анри - в NRF Это наш литера­турный круг»^[46].

Практическая значимость работы: её результаты могут быть использованы при разработке курсов истории русской литературы XIX века, истории французской литера­туры модернизма, спецкурсов по поэтике Достоевского, Андре Жида и Алена-Фурнье для подготовки бакалавров и магистров.

Методы исследования основаны на широком системном подходе, совмещающем литературоведческий анализ с использованием данных из смежных наук: лингвострано- ведения, истории французского языка, языкознания, культурологии. В зависимости от характера анализируемого материала отдельные разделы глав написаны с использовани­ем биографического, сравнительно-исторического и типологического методов.

Методологической основой диссертационного исследования в части русско- французских литературных связей, в том числе влияний французской литературы на творчество Ф.М. Достоевского, а также создания и развития теории полифонического романа послужили работы: А.А. Аверинцева, М.М. Бахтина, В. Е. Багно, А. Л. Бема, В.В. Виноградова, Л.П. Гроссмана, А. А. Долинина, Ф.М. Достоевского, А. Жида, В.В. Иванова, Вяч. Иванова, Ж. Катто, Е. И. Кийко, В. Комаровича, Д.С. Лихачева, Ж. Морильяса (J. Morillas), Ф. С. Наркирьера, Д.Н. Овсянико-Куликовского, С. Олливье (S. Ollivier), А.М. Панченко, Г.М. Фридлендера, В. Шкловского, О. фон Шульца, Г.К. Щенникова, Б.М. Энгельгардта. В части восприятия творчества Ф.М. Достоевского

французской критикой и литературой, прежде всего творчеством Андре Жида и Алена- Фурнье, мы опирались на работы: А. Англес (A. Angles), А. Барин (A. Barine), А. Бриссо

М. Евниной, А. Жида (A. Gide), Ж. Кабани (J. Cabanis), Ж. Лакутюра (J. Lacouture), Р. Лансона (R. Langon), Ж. Луаза (J. Loize), В. Никитина, С. Олливье (S. Ollivier), Б.А. Песиса, Ж. Ривьера (J. Riviere), И. Ривьер (I. Riviere), Д. Фернандес (D. Fernandez).

Основные положения диссертации, выносимые на защиту:

1. Глубокое восприятие Ф. М. Достоевским произведений французской литературы (ро­манов Ж. Санд, Э. Сю, Ф. Сулье, «Отверженных» и «Последнего дня приговоренного к смерти» В. Гюго, «Евгении Гранде» и «Отца Горио» О. де Бальзака) повлияло на форми­рование поэтики полифонического романа.

2. Приемы, выработанные Достоевским-переводчиком, оказали влияние на формирова­ние его полифонического мышления в качестве дополнительного фактора.

3. Использование французского языка Достоевским для речевой характеристики героя стало одним из способов проявления диалогического сознания.

4. Развитие поэтики полифонического романа Достоевского в романе А. Жида «Тесные врата» проявилось в новом оформлении авторского голоса, в авторских особенностях хронотопа и структуры конклава, в усвоении поэтикой Жида принципа тройственной полифонии.

5. Развитие принципов полифонического романа Достоевского в романе Алена-Фурнье «Большой Мольн» проявилось в усложнении структуры конклава, углублении принципа карнавализации, усложнении хронотопа введением приёма двух хронологических по­следовательностей, в глубоком усвоении поэтикой Алена-Фурнье принципа тройствен­ной полифонии.

Степень достоверности и апробация результатов исследования. Основные положения диссертации изложены в докладах на двух всероссийских научных конференциях (Петрозаводск, 2004; 2007); на двух международных научных конференциях (Старая Русса, 2008; Астрахань, 2008). Основные материалы, положения и выводы диссертационного исследования опубликованы в 11 статьях, в том числе 5

статей - в журналах, рекомендованных ВАК, а также приняты к печати еще 3 статьи в журналы, рекомендованные ВАК.

Структура работы. Диссертация состоит из Введения, трёх глав, Заключения, списка литературы, включающего 213 наименований, и Приложения. Объём диссерта­ции с приложением составляет 224 страницы.

В первой главе исследуется влияние французской литературы на творчество Ф. М. Достоевского и деятельность Достоевского-переводчика.

Во второй главе рассматриваются различные аспекты восприятия творчества Достоевского Андре Жидом.

В третьей главе исследуется поэтика романа Алена-Фурнье «Большой Мольн» с точки зрения развития автором полифонической поэтики Достоевского.

В Заключении подводятся итоги диссертационного исследования и намечаются перспективы дальнейшего изучения творчества А. Жида и Алена-Фурнье.

В Приложении приводится перечень первых переводов произведений Достоев­ского во Франции, который выявляет динамику и хронологию знакомства французского читателя с творчеством великого русского писателя.

Переводы с французского языка, если иное специально не оговорено, принадлежат автору диссертации.