ТИПЫ ПРОСТОГО ПРЕДЛОЖЕНИЯ

§ 271. Древнерусский язык, как и современный, характеризовался наличием простых двусоставных и односостав­ных предложений. Наиболее типичными для этого языка были двусоставные личные предложения, т.

обильч по волости (Новг. лет.); тако же и с н в е чго о у с т а в и- иі а („Рус. Пр.“); посла великыи князь (Сузд. лет.); здѣ почи­наєте с я правда (Смолен, гр. 1229 г.) и т. д.

Что же касается односоставных предложений, то они также были известны в древнерусских памятниках, однако распростра­ненность отдельных их типов не во всем была такой же, что и в современном русском языке. Широко были распространены так называемые определенно-личные предложения, т. е. такие, в кото­рых отсутствовало подлежащее, но в глаголе было выражено оп­ределенное лицо: почто и д е иі и опять, поймалъ ecu всю дань; се князя оу б их омъ роускаго, поймемъ женоу его Вольгу; не е д е м ъ на конѣхъ ни пѣиіи и д*е мъ, х о ч ю вы поч- тити (Лавр, лет.), Широта распространенности подобных предло­жений в древнерусском языке обусловливалась избыточностью местоимений 1-го л. и 2-го л. в роли подлежащих (см. § 276).

§ 272. Точно так же широко распространенными в древне­русском языке были и безличные предложения, причем основные типы этих предложений были те же, что и в современном русском языке. Это значит, что сказуемое подобных древнерусских пред­ложений могло выражаться безличными глаголами, личными гла­голами в безличном употреблении, предикативными наречиями в сочетании с инфинитивом или без него и, наконец, независимым инфинитивом. Однако в то же время древнерусский язык имел це­лый ряд отличий в образовании безличных предложений, и в ис­тории русского языка произошли важные изменения в этом зве­не синтаксической системы.

В отношении предложений с безличным глаголом в качестве сказуемого важно отметить редкость в древнерусском языке без­личных предложений, обозначающих состояние природы, с без­личным глаголом-сказуемым; такими глаголами были лишь смер- чеся, гремѣ (погремѣ), рассвѣте и некот. др.; напр., в Лавр, лет.:

повелѣ Ольга яко смерчесь пустити голуби; тоѣ же зимы по г р е мѣ; кгда же рассвѣтал о. Точно так же редки были и безличные глаголы, обозначающие психическое или физическое состояние человека или другого живого существа: мьнитись, хочетьсь, удолжилось— „стосковалось". Только постепенно круг таких глаголов расширялся за счет включения в него личных глаголов.

В течение XIII—XVI вв. наиболее распространенным типом безличных предложений становится такой, в котором сказуемое выражено формой 3-го л. ед. ч. личного глагола в безличном упо­треблении; круг таких глаголов все время расширяется: по селомъ дубье подрало (Сузд. лет.); загоресь на ильинѣ улицѣ, сѣно и дръва р а з н е с е, озеро морози в нощь (Новг. лет.); стѣну у переднихъ дверей про раз и л о ... иконы побило праздничные (Моек. лет. свод); бысть осень дождлива, не д а л о солнцу просияти, тоя же осени; . . . много шкоды учинило (Пск. лет.); у игумена бурею . . . сѣни выдрало (II Новг. лет.); все размыло до крохи (Жит. Аввак.) и т. д.

Точно так же произошло и с употреблением безличных глаго­лов с частицей -ся. Если в ранних памятниках выступали лишь глаголы лучитися (случитися), ключитися (со значением стихий­ного возникновения) и мнитися (со значением психического со­стояния), то в XVI—XVII вв. в эту группу включаются глаголы видится, заплачет ся, погрешится и др.

Что касается безлично-инфинитивных конструкций с предика­тивным наречием на -о, обозначающих состояние, которым сопро­вождается то или иное действие, то такие конструкции отмеча­ются в памятниках уже XII в.: ушима т я ж ь к о слышати, а очи­ма видѣти, чю д но слышати ихъ (Пов.

Вместе с тем в древнерусском языке выступали и такие безлич­ные конструкции, которые в дальнейшем развитии русского языка оказывались распространенными в меньшей степени. К ним отно­сятся прежде всего те, в которых в качестве сказуемого выступало страдательное причастие среднего рода. Первоначально эти кон­струкции были ограничены лексически: чаще всего такие причас­тия образовывались от глагола писати и от глаголов приказания. Например: писано бо есть (Сл. Дан. Зат.); приказано будѣте добрым людѣмъ (Смол. гр. 1229 г.); п о в е лѣ н о бысть блаженому (Печер, патер.) и т. д. В дальнейшем круг страда­тельных причастий в роли сказуемых в безличных предложениях сужается.

Наконец, в роли сказуемого безличных предложений в древне­русском языке выступал и независимый инфинитив. Эти конструк­ции выражали часто предписание, которое необходимо выполнить ¹³* 371

(например, держати ти Новгородъ по пошлинѣ— Новг. гр.), не­избежность (например, Княже! конь, его же любиши и ѣздиши на немъ, от того ти умрѣти — Пов. врем, лет), возможность дейст­вия (например, И есть же ту вода добра и сладка, в земли глу­боко, слѣзти же к ней по степенемъ — Путеш. иг. Дан.) и т. д. Надо иметь в виду, что последние конструкции (выражающие воз­можность действия) были широко распространены вплоть до XVII в., после чего они начинают утрачиваться, и в современном языке сохраняются только те, которые выражают невозможность действия, т. е. конструкции с отрицанием (типа не видать тебе этого!).

§ 273. Среди односоставных предложений древнерусского языка были широко распространены и неопределенно-личные со сказуемым в форме 3-го л. мн. ч. Например: аже кто убиеть кн*жа мужа в разбои, а голов ника не и щ у т ь, то вирьвную платити...

Вместе с тем сказуемое в неопределенно-личных предложениях могло быть выражено и 3-м л. ед. ч.: аже ударить мечемь а не утнеть, аже к р а д е т ь гумно или жито въ іалгк (Рус. Пр.). Однако в этом случае неопределенность действующего лица ока­зывалась выражена менее, чем при сказуемом в 3-м л. мн. ч., и, как видно, поэтому уже в XV в. конструкции с 3-м л. ед. ч. в неоп­ределенно-личном значении утрачиваются.

§ 274. Что же касается номинативных предложений, то они в древнерусском языке были распространены мало. Здесь часто употреблялись лишь предложения назывные. Они выступали иног­да в качестве заглавий (например: суд Ярославль Володимирица (Рус. Пр.), Слово Даниила Заточника, Правда русьская и т. п.) или „зачина" в грамотах (например, от гост*ты к василью — Новг. бер. гр. № 9). Ср. еще в I Новгородской летописи: стохьше вс* осенина дъждева, тепло, дъжгь; мразъ, выьлица ... страшно зѣло — в этих примерах слова тепло, дъжгь и мразъ, выьлица напоминают номинативные предложения. Широкое распростра­нение номинативные предложения получают лишь в памятни­ках XVII в.