ВВОДНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ

§ 270. Общая характеристика исход­ной синтаксическойсистемы древнерусского языка. К моменту появления первых памятников письменности древнерусский язык характеризовался номинативным стро­ем предложения, и в этом отношении он был сходен с иными древними индоевропейскими языками.

Номинативный строй предложения древнерусского языка яв­ляется наследием праславянской эпохи, а последнее в свою оче­редь восходит к общеиндоевропейскому периоду. Таким образом, основы синтаксического строя древнерусского языка заложены в глубокой древности.

Однако древнерусский синтаксис отличался от современного в целом ряде существенных элементов своей системы. Иначе говоря, на протяжении истории древнерусского языка происхо­дило развитие синтаксического строя, утрата одних из его эле­ментов и возникновение других,— происходило совершенствова­ние синтаксической системы. Процессы изменения и развития синтаксиса древнерусского языка затронули как простое, так и сложное предложение, способы выражения как главных членов предложения, так и второстепенных, способы связи слов в пред­ложении и т. д. Поэтому необходимо установить как особен­ности синтаксической системы, которые характеризовали древне­русский язык в его исходном состоянии, так и пути, по которым шли изменения этой системы.

При этом надо не забывать, что изменения в синтаксическом строе языка зачастую определяются изменениями в его морфо­логической системе, ибо морфология и синтаксис тесно между собой связаны. Уже при рассмотрении истории морфологических категорий обращалось внимание на ряд явлений в этой истории, которые затронули синтаксический строй древнерусского языка

(например, отмирание кратких прилагательных в роли определе­ний и закрепление их в качестве именной части составного сказуемого; изменение причастий в деепричастия, которые начи­нают выполнять в предложении роль второстепенного сказуемого; развитие категории одушевленности, вызвавшее появление допол­нения в винительном падеже, равном родительному, и др.). С по­добного рода фактами связи морфологических явлений с синтакси­ческими можно столкнуться и в целом ряде иных случаев.

Вместе с тем следует сказать, что как в исторической морфо­логии, так и в историческом синтаксисе еще трудно построить историю системы: здесь еще и недостаточно накоплен ма­териал и не разработаны методы синхронных срезов; наконец, здесь еще недостаточно выяснены соотношения между конструк­циями, свойственными живому русскому языку прошлых эпох его развития, и традиционными, свойственными лишь письменной форме этого языка. В силу всех этих причин в историческом синтаксисе рассматриваются лишь отдельные, самые основные явления в развитйи синтаксической системы письменного древне­русского языка, причем это рассмотрение ведется от эпохи первых памятников как начального этапа истории до современного состояния русского языка как конечного этапа этой истории.

Конечно, рассмотрение в историческом синтаксисе явлений письменного древнерусского языка, а не явлений живой древне­русской речи отделяет этот раздел исторической грамматики от исторической фонетики и исторической морфологии, где все вни­мание сосредоточено на реконструкции явлений, характеризовав­ших народно-разговорный древнерусский язык прошлых перио­дов развития. Однако в настоящее время, по-видимому, такое положение с историческим синтаксисом едва ли преодолимо: дан­ных о синтаксических конструкциях живой древнерусской речи в руках исследователей пока нет. Вместе с тем следует сказать, что в области исторического синтаксиса письменного языка, без сомнения, обнаруживаются не только такие явления, которые бы­ли свойственны преимущественно этому языку, но и такие, кото­рые в равной степени характеризовали и устную речь носителей древнерусского языка. Поэтому не нужно считать, что те синтак­сические особенности, какие описываются в русском историче­ском синтаксисе, являются сугубо письменными — в определен­ной степени они дают возможность представить и синтаксический строй народно-разговорного древнерусского языка.