§ 3 Субъективные признаки исследуемых составов преступлений

В то же время мы не согласны с предложениями о снижении возраста уголовной ответственности ниже 14 лет. Наша аргументация следующая:

Существующие пределы достижения возраста уголовной ответственности традиционны для российского уголовного права на протяжении многих десятилетий. Нормы, определяющие возраст, апробированы многолетней практикой применения по самым различным преступлениям.

Общеизвестно криминологическое положение о том, что личность формирует социальная среда. Если снизить возраст уголовной ответственности ниже 14 лет, то получится, что общество, во многом способствовавшее развитию криминальных наклонностей несовершеннолетнего

правонарушителя, взыскивает с него по всей строгости; как с человека, психологически и физиологически сформировавшегося.

Уголовное наказание — не лучший способ исправления нарушителя. Это крайняя, вынужденная мера, имеющая элементы кары. В отношении несовершеннолетних его следует применять крайне осторожно. Поскольку

несовершеннолетний может и осознавать общественную опасность своего деяния, но не в полной мере осознавать социальную сущность назначенного за это деяние уголовного наказания.

Следует также учесть, что рассматриваемые преступления нередко совершаются лицами, которые сами употребляют наркотики, в том числе имеющими уже диагноз «наркомания» или «токсикомания», и поэтому страдают определенными психическими расстройствами, определение критерия вменяемости носит особый характер.

Определения вменяемости уголовный кодекс не содержит. Однако это понятие определено уголовно-правовой наукой. Это способность лица осознавать во время совершения преступления фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) и руководить ими, обуславливающая возможность лица признаваться виновным и нести

157

уголовную ответственность за содеянное .

Как уже говорилось, имеется в виду способность понимать не только фактическую сторону своих поступков, но и социальную их значимость. ^[157]

Только психически здоровым людям свойственно при этом сознательно руководить своими действиями. Такое свойство личности обуславливается объективной действительностью, условиями материальной жизни общества и общественной среды, окружающей человека.

IfO

Ряд ученых, в том числе и М.Л. Прохорова , считают, что у наркомана, особенно в период абстиненции (наркотическое голодание) снижается способность руководить своими действиями. В этой связи возникает вопрос: как оценить законодательное положение, закрепленное в ст.23 УК о том, что: «лицо, совершившее преступление в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя, наркотических средств или других одурманивающих веществ, подлежит уголовной ответственности»? Не противоречит ли оно уголовно-правовым принципам субъективного вменения и справедливости? При том, что лица, имеющие диагноз «наркомания», как правило, признаются вменяемыми в отношении инкриминируемых им преступлений.

- 159

действиями, экспертиза может признать его невменяемым .

Следующим же этапом предлагается рассмотреть субъективную сторону исследуемых преступлений.

Субъективная сторона преступления является обязательным элементом состава преступления. Большинство российских ученых в области уголовного права определяют субъективную сторону как психическую деятельность лица, ^{[158] [159] непосредственно связанную с совершением преступления. По своему содержанию субъективная сторона есть психическое отношение виновного к совершаемому им общественно опасному деянию, предусмотренному уголовным законом в качестве преступления[160]. Она образует психологическое, то есть субъективное содержание преступления, поэтому является его внутренней (по отношению к объективной) стороной. Несмотря на широкий круг авторов, обращавшихся к изучению субъективной стороны[161], далеко не все вопросы этой темы имеют в научной литературе однозначное толкование. Так, например, вызывает споры количественный набор признаков, определяющих субъективную сторону. Некоторые ученые отождествляют субъективную сторону и вину, полагая, что интеллектуально-волевая деятельность человека неразрывно связана с мотивационной и эмоциональной деятельностью[162]. Иные исследователи, и таких большинство, полагают, что субъективная сторона преступления раскрывается с помощью таких юридических признаков, как вина, мотив и цель[163]. Присоединимся к мнению последних, поскольку вина, мотив и цель характеризуют различные формы психической активности человека.}

Вина, как психическое отношение лица к совершаемому им общественно опасному деянию (в материальных составах — и его последствиям), составляет обязательный признак любого преступления, основную часть субъективной стороны преступления. Однако ее установление не отвечает на вопросы: почему и зачем виновный совершил преступление? Данные вопросы раскрывают мотив и цель преступления, составляющие факультативные признаки субъективной стороны преступления. Под мотивом преступления понимаются обусловленные определенными потребностями и интересами внутренние побуждения, вызывающие у лица решимость совершить преступление^[165]. Цель преступления есть представление лица об идеальной модели будущего преступного результата, к которому оно стремится^{[166] [167].}

О формах и видах вины в преступлениях с формальными составами, к которым относятся рассматриваемые виды преступлений, в уголовно-правовой литературе высказаны различные точки зрения. Некоторые авторы, исходя из социального понимания общественно опасных последствий преступления, считают, что в указанных преступлениях вина представляет собой психическое отношение к общественно опасному деянию и, одновременно, и к общественно опасным последствиям. Они полагают, что “в формальных преступлениях общественно опасный результат органически включается в действие. В этих случаях совершение преступления есть вместе с тем и причинение результата, и предвидеть результат отдельно от действия здесь нельзя. Напротив, сознание

і

в этих случаях полностью охватывает всю общественно опасную ситуацию” . Продолжением такой позиции явилось и то, что “прямой умысел, как и косвенный, есть форма отношения не к действию, а к последствию”, и что “умысел во всех случаях есть отношение не к самому действию, а его социальному характеру”^[168]. Дагель П.С. и другие ученые подвергли указанную позицию справедливой критике, с приведением весомых аргументов в ее несостоятельности^[169].

Другие ученые основывались на уголовно-правовом понимании последствий преступления. Признают таковыми только те общественно опасные последствия, которые включены в диспозиции статей Особенной части УК РФ. Считают, что при совершении преступления с формальным составом содержание умысла всегда заключается в сознании общественно опасного характера совершаемого действия и в желании совершить это действие. Такой умысел является прямым, и только он присущ умышленным преступлениям, имеющим формальный состав. Такие преступления не могут совершаться с косвенным умыслом, волевое содержание которого в виде сознательного допущения законом связано исключительно с общественно опасными последствиями, входящими в объективную сторону только материальных составов^[170]. В пользу этой позиции выступает и положение о том, что “действие всегда желаемо, если оно не обусловлено влиянием непреодолимой силы или физического принуждения”^[171]. Также обосновывается и невозможность в формальных составах преступлений самонадеянности и небрежности .

Вопрос о форме вины при совершении преступлений, предусмотренных ч.ч. 1-2 ст. 228 и ччЛ-З ст. 228^[172] УК РФ, не является дискуссионным. Данные преступления могут совершаться только умышленно^[173]. При этом умысел возможен только прямой^{[174] [175] [176]. Понятие прямого умысла закреплено в ч.2 ст. 25 УК РФ. Применительно к исследуемому преступлению отношение виновного к совершаемому им деянию выражается в осознании того, что он совершает незаконные действия, перечисленные в диспозициях ст. 228, ст. 2281 УК РФ, с наркотическими средствами, психотропными веществами или их аналогами и желает их совершить. В виду того, что законодательное определение прямого умысла ориентировано на преступления с материальным составом (желание в нем связано только с общественно опасными последствиями, в которых воплощен вред, причиняемый объекту), в преступлениях с формальными составами предмет желания виновного составляет само деяние.}

Для квалификации действий субъекта по ст. 228 УК РФ обязательным условием является отсутствие цели сбыта у виновного .

Понятие «без цели сбыта» означает, что виновный, приобретая либо храня наркотики, не имел намерения передать их в распоряжение другого лица . В случае, если при незаконном приобретении либо хранении наркотических средств и их аналогов имеется цель сбыта, то такие деяния подлежат квалификации по ч.1 ст. 30 и ст. 228¹ УК РФ^[177].

Субъективная сторона преступления, предусмотренного ч.І ст. 228¹ УК РФ, заключается в осознании незаконности производства, сбыта или пересылки наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов в небольших размерах и желании совершения этих действий. Учитывая, что законодатель прямо не указывает цели совершения таких незаконный действий с наркотиками как производство и пересылка, можно предположить, что все эти действия, включенные в диспозицию ч.1 ст. 228¹ УК РФ «по умолчанию» совершаются с целью сбыта .

Установление цели сбыта при незаконных действиях с наркотическими средствами, психотропными веществами или их аналогами, в некоторых случаях правоохранительной деятельности, основывается только на факте обнаружения у лица значительного количества наркотического средства, психотропного вещества и их аналогов, либо одних показаний виновного лица.

Например, М. и К. признаны судом виновными в незаконном приобретении наркотического вещества с целью сбыта лишь на том основании, что у них было изъято большое количество стеблей, листьев и соцветий конопли (19,8 кг.). Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РСФСР переквалифицировала действия осужденных с ч. 2 на ч. 3 ст. 224 УК РСФСР (приобретение и хранение наркотических средств без цели сбыта), отметив, что большое количество наркотиков, изъятых у виновных, само по себе не свидетельствует о наличии цели сбыта¹¹⁹.

По нашему мнению, обнаружение у лица значительного количества наркотического средства лишь косвенным образом свидетельствует о наличии у него цели сбыта. Для ее доказанности требуется совокупность улик. Как отмечено в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ, «об умысле на сбыт могут свидетельствовать как наличие соответствующей договоренности с потребителями, так и другие обстоятельства дела: приобретение, изготовление, переработка указанных средств и веществ лицом, самим их не употребляющим, значительное количество, удобная для сбыта расфасовка и ^{[178] [179]}

т.д.» . Вместе с тем на отсутствие цели сбыта может указывать то, что лицо,

выполняющее перечисленные действия, является больным наркоманией.

Приведенное судебное толкование порождает вопрос: что следует считать «значительным количеством»? Законодательно определенный «особо крупный размер» наркотического средства либо нечто иное? Как определить это оценочное понятие?

По нашему мнению, под значительным количеством наркотического средства надлежит понимать такое количество указанных объектов, которое превышает их особо крупный размер. Однако и такой подход не является бесспорным. При определении рассматриваемой значительности следует исходить не только из количественного признака, но и из всех обстоятельств конкретного дела, имеющих сугубо индивидуальный характер.

Например, обязательно должны учитываться сведения об источниках существования лиц, привлекаемых к уголовной ответственности, стоимости приобретенных наркотиков, употребления или неупотребления их виновными и т.п.

Так, Октябрьским народным судом г. Москвы И. был осужден по ч. 3 cm. 224 УК РСФСР за изготовление, хранение, перевозку наркотических средств без цели их сбыта. Из материалов дела следует, что И. в Ленкорани изготовил раствор опия, привез его в Москву и хранил по месту жительства. При задержании И. в квартире был обнаружен раствор опия, сухой вес которого составил. 100,45 г. Органы предварительного расследования и суд при квалификации действий И. исходили лишь из его заявления о том, что он привез наркотики для собственного потребления. Вместе с тем, из материалов дела видно, что квартиру, в которой И. с супругой временно проживали, систематически посещали посторонние лица и покидали ее в одурманенном состоянии. В момент задержания И. в квартире находилось еще несколько человек. Там же было обнаружено более 10 л раствора опия в ^[180] различных емкостях. Суд и органы предварительного расследования не обратили внимания и на то, что в квартире было изъято 65 пустых пузырьков с пробками. По показаниям супруги И. ее муж после приезда в Москву постоянно в послеобеденное время посещал Черемушкинский рынок. Изложенные обстоятельства обязывали следствие и суд глубже исследовать версию о наличии в действиях И. на сбыт имевшихся у него наркотиков .

Итак, значение субъективной стороны преступления в рассматриваемых составах сложно переоценить. Субъективная сторона преступления позволяет отграничить друг от друга составы преступления, сходные по объективным признакам; как составная часть основания уголовной ответственности она отграничивает преступное поведение от непреступного. Фактическое содержание факультативных признаков субъективной стороны преступления, даже если она не указана в норме Особенной части УК РФ, в значительной мере определяет степень общественной опасности как преступления, так и лица, его совершившего, а значит, характер ответственности и размер наказания с учетом положений статей 61, 63 и 64 УК РФ.

C учетом изложенного можно уверенно сказать, что субъективная сторона преступления имеет важное значение и для обоснования уголовной ответственности, и для квалификации преступления, и для назначения наказания. В связи с эти высшие судебные органы неоднократно указывали судам на необходимость тщательно исследовать и устанавливать содержание субъективной стороны преступления: форму вины, содержание и направленность умысла, мотивы и цели преступления.

В заключение сформулируем следующие выводы.

1. За совершение преступлений, предусмотренных ст.228 и ст.228-1 УК, целесообразно снижение возраста уголовной ответственности до 14 лет, ^[181] поскольку уже с 14 лет лицо вполне осознает общественную опасность и характер деяния, выраженного в незаконном обороте наркотических средств.

2. В то же время не можем согласиться с предложениями о снижении возраста уголовной ответственности за незаконный оборот наркотических средств ниже 14 лет, потому как долговременная практика применения отечественного уголовного закона показала, что до 14 лет человек еще не в состоянии в полной мере осознавать совершаемые деяния, их характер и в полной мере руководить своими поступками.

3. Исследуемые составы преступлений (ст.228 и ст.228-1 УК) с субъективной стороны характеризуются только умышленной виной и только с прямым умыслом. Сказанное вытекает из особенностей конструкции рассматриваемых составов, а также характера деяний, ими предусмотренных.

4. При квалификации рассматриваемых преступлений важнейшее место отводится установлению цели совершения преступления. Хотя при совершении некоторых разновидностей анализируемых преступлений цель и не является конструктивным признаком состава (например, при приобретении наркотиков в крупном размере), ее установление обязательно и в этих случаях, поскольку этот признак позволяет отграничить деяния, не связанные с незаконным сбытом наркотических средств.