§ 6.2. Елецкая тюрьма в XVII-XVIII вв. Д. А. Ляпин

Изучение истории функционирования мест лишения свободы может дать достаточно много интересных сведений. Тюрьма отражает специфику организации местного мира, его правила, нормы, ценности, формы поведения.

В данной статье речь пойдет о некоторых аспектах истории тюрьмы в Ельце в XVII-XVIII вв. Работа носит обобщающий характер, ее цель - показать процесс функционирования тюремных учреждений в Ельце.

История изучения противодействия уголовной преступности на Юге России в XVII в. связана, прежде всего, с работами В.Н. Глазьева ¹. Историк подробно описал особенности борьбы с преступностью на Юге России, показал специфику этого процесса. В центре его внимания находилась деятельность губных старост и воевод.

Некоторые аспекты рассматриваемой темы затрагивались в работах учеников В.Н. Глазьева. Так, О.В. Андрющенко в исследовании по ранней истории Азова останавливалась на проблеме наказаний за бегство населения Юга России из этого города. Она обратила внимание на организацию правительством каторги^[712]^[713]. А.В. Перегудов упоминал о борьбе с преступностью в Воронеже в связи с функционированием Государева разрядного шатра ^[714]. В частности, он указывал на организацию корабельного дела, которое требовало большого напряжения сил местного населения, стремящегося укрыться от новых повинностей ^[715]. Е.В. Камараули в работе о южнорусской приказной избе также упоминала о делах, связанных с преступлениями и наказаниями ^[716]. Т.В. Жиброва разбирая дела о конфликтах, связанных с функционированием

таможни и кабака в Воронеже, упоминала о тюремных заключениях ¹.

Общие вопросы борьбы с преступностью в XVII в. затрагивались в работах А.В. Воробьева, посвященных функционированию Разбойного приказа. Исследователь показал эволюцию этого учреждения, особенности руководства и административной практики ^[717]^[718].

Исследования А.В. Воробьева позволили понять специфику уголовного делопроизводства на местах. Некоторые вопросы общего характера, связанные с функционированием тюремной системы в России XVII в., затрагивались в работах А.В. Сумина, который показал особенности правовых аспектов функционирования тюрем в допетровской Руси ^[719].

Объемным исследованием по истории системы судопроизводства в России стала книга Н.Ш. Коллманн «Преступление и наказание в России раннего Нового времени», вышедшая в 2016 г. ^[720] Вторая часть этой книги посвящена анализу системы наказаний за преступления. Автор подробно рассматривает особенности различных видов наказаний и показывает их дифференциацию в зависимости от социального статуса обвиняемых. Она останавливается и на проблемах тюремного заключения, основываясь, правда только на материалах по Арзамасу.

Наша статья отличается широкими хронологическими рамками в рассмотрении данной проблемы, что определило особенности источниковой базы работы. Прежде всего, это архивные и опубликованные материалы, связанные с местным делопроизводством, описи елецких тюрем, следственные материалы по разбойным делам XVII-XVIII вв., данные «слова и дела государева», вызванные доносами об оскорблении чести царя и прочее.

Город-крепость Елец был основан в 1592-1594 гг. на реке Быстрая Сосна, правом притоке Дона в месте татарской переправы. До второй половины XVII в. в Ельце находилась самая многочисленная корпорация детей боярских на Юге страны, а город-крепость был одним из самых больших в регионе ¹. Елецкий уезд до середины XVII в. занимал большую часть современной Липецкой области. В 1640-е годы на его территории возникли Ефремовский и Чернавский уезды, а в 1660-е часть его земель оказалась в составе Землянского уезда. В 1710-1715 гг. Елец находился в составе Воронежской обер-комендантской провинции Азовской губернии, а в 1715-1719 гг. стал ландратской долей, куда входили города Талецк, Чернавск, Ефремов и Чернь.

В 1736-1740 гг. в Ельце прошла масштабная перепись населения, обязанного платить подати: по ее данным в Елецком уезде значилось 28 995 податных душ мужского пола, тогда как в губернском Воронежском уезде - 17 021 ^[721]^[722].

В XVII в. социальный состав жителей Ельца определялся его военным значением. Главное место здесь занимали служилые люди, хотя на протяжении всего XVII в. постоянно увеличивалось и число посадских людей^[723]. В XVIII в. Елец был уже типичным провинциальным городом с преобладанием торгово-ремесленного населения, среди которого важную роль занимало купечество.

Тюремное учреждение появилась в городе с момента его строительства в 1592 г. и находилась в центральной части крепости ^[724].

Это объясняется необходимостью соблюдения дисциплины среди служилого населения, а также борьбой с уголовными преступлениями, неизбежно сопровождавшими служилое сообщество на Юге России ¹. Первые известные нам сведения о елецкой тюрьме связаны с нарушениями дисциплины местным стрельцом (1592), а также бегством со службы нескольких детей боярских (1604).

Со временем в Ельце появилось две тюрьмы: одна - опальная, а другая - разбойная. В первую попадали, как правило, служилые люди за нарушение дисциплины, а во вторую сажали за уголовные преступления.

В нашем распоряжении нет конкретных описаний елецкой тюрьмы в XVII в., поэтому трудно сказать, что она из себя тогда представляла. Вероятно, она напоминала тюрьму Воронежа, о которой нам подробно известно из сметы на ее ремонт составленной в 1627 г.^[725]^[726]Судя по этим данным, тюрьма состояла из двух помещений: верхнего и нижнего («нижняя земляная тюрьма») и была огорожена высоким тыном. В этих же документах сказано, что верхняя тюрьма - опальная, значит, нижняя могла быть разбойной ^[727]. Возле тюрьмы находилось помещение, где располагался сторож и тюремные целовальники.

Нам неизвестны случаи, чтобы в тюрьму Ельца сажали женщин, их обычно оставляли дома «за приставами».

Жизнь в тюрьме XVII в., как и на воле, проходила в рамках общины. О наличии тюремной общины свидетельствует ряд документов, упоминающих о существовании тюремного взноса - «влазного». Наибольшим авторитетом в тюрьме пользовались «старые сидельцы», которые имели опыт тюремной жизни. Тюремная община была главным средством организации жизни местного сообщества, упорядочивая повседневное существование заключенных. Известен случай, когда тюремная община пыталась предотвратить донос, а затем выступила инициатором замирения сторон, приводя конфликтующие стороны «ко кресту» ^[728].

Вероятно, тюремная жизнь XVII в. повторяла реалии общинной жизни служилого населения города-крепости. Для служилых сооб

ществ этого времени были характерны такие формы поведенческих моделей как коллективизм, самоорганизация, самодисциплина, патернализм. Общие трудности способствовали выработке наиболее эффективного способа организации пространства. Крепость была самостоятельным сообществом, состоящим из небольших служилых групп, имевших автономность в решении собственных дел. Эти сообщества образовывались в любом месте, где людям приходилось жить в тесном соседстве: в посадских общинах, деревнях и селах, также они возникали и в тюрьме.

В тюремном заключении могли оказаться представители любых званий и чинов. Известны случаи, когда в местную тюрьму сажали воеводу. По Ельцу таких данных в нашем распоряжении нет, но, например, в 1668 г. воронежский воевода В. Уваров был обвинен «в поноровке» воронежскому таможенному и кабацкому откупщику. За проступок он должен был заплатить 50 рублей и провести день в тюрьме ¹. В елецкой тюрьме содержался священнослужитель, который и здесь исполнял обязанности, подобающие его сану: служил «заутреню и молебен». При этом он терпел издевательства, также сидящего в тюрьме дворянина Томилы Толбузина, служившего рязанскому архиепископу ². В конце концов, ему пришлось пожаловаться елецким властям, оказавшем ему поддержку.

По данным документов известно, что в елецкой тюрьме применялись цепи и оковы.

Есть упоминания об «огибнях» на ногах и железных наручах на руках, шею оковывали цепью, прибитой к специальному бревну или стулу ³. Однако, не все заключенные находились в цепях, многие могли свободно передвигаться по территории тюрьмы.

Обратимся к данным нескольких тюремных описей XVII в. ⁴. В 1636 г. в елецкой тюрьме находились восемь крестьян, три сына боярских, три посадских человека, два казака, дворовый человек и стрелец. Самыми частыми преступлениями были убийства (восемь случаев - один казак, три сына боярских, два крестьянина,

¹ РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Д. 156. Л. 1. См. также: Жиброва Т.В. “Они люди добрые и наперед сево за ними воровства и озорничества никакова не бывало»: конфликты вокруг таможни и кружечного двора на примере материалов Воронежского уезда XVII века // Проблемы социальных и гуманитарных наук. 2018. № 1 (14). С. 46-52.

² Новомбергский Н.Я. Слово и дело государевы. Т. 1. М., 2002. С. 53-55.

³ Там же. С. 444.

⁴ РГАДА. Ф. 210. Оп. 6-д. Д. 133. Л. 307 об.-308.

один стрелец), конокрадство (три случая - три крестьянина). Важным правонарушением являлся побег от своего помещика, за это в тюрьму попало три человека (дворовый человек, два крестьянина). Наконец, всего один случай составила татьба (воровство), а вина двух человек не известна. Большинство заключенных (одиннадцать человек) находились в тюрьме полгода или меньше. Лишь пять человек сидели в тюрьме больше указанного срока. В 1685 г. в тюрьме находились 22 человека, причем двое из них отбывали срок за других людей. Так, крестьянин Скороваров сидел за крестьянскую вдову княгини Воротынской, а помещик Иван Сухинин вместо отца, обвиняемого в татьбе (т.е. воровстве). Если суммировать информацию описей, то окажется, что большинство сидящих в тюрьме - крестьяне, обвиняемые в кражах и разбое.

Причина заключения в тюрьму. 1636 г.

Число тюремных сидельцев колебалось на протяжении XVII века от 10 до 30 человек в разное время.

В 1636 г. в тюрьме находилось 16 заключенных, а в 1685 году - 22 человека ^[729]. Вообще на протяжении всего XVII века число обитателей тюрьмы постепенно увеличивалось, а в конце столетия достигло своего пика (примерно, около 30 человек). Может быть, это было связано со строительством флота в Воронеже и бегством различных категорий населения с ко - рабельных верфей ^{1 ^[730]. С другой стороны, важно учесть, что росла и
численность жителей города, так что процент заключенных от общего числа горожан оставался стабильным.
Число заключенных елецкой тюрьмы в XVII в.

Анализируя документы, можно предположить, что заключенные в тюрьме общались между собой, разделившись на несколько групп. Так, на допросе часть арестантов оправдывалась тем, что не слышала, что сказал один из их товарищей, потому что «спали далеко». Вот как описывает «тюремный сиделец» Устин Дурнев свою «кампанию»: «а он де Устинка, себе лег спать сам третей» (т.е. он и еще 2 человека)» Ч
Тюремные будни скрашивались разговорами. Предметы этих разговоров известны по документам, поскольку иногда они становились поводом для доносов. Обычно заключенные беседовали о том, как скоро они будут выпущены на свободу. Никаких конкретных сроков тюремного заключения, определенных заранее, видимо, не было. Многие надеялись на рождение детей в царской семье, что сопровождалось освобождением, другие, напротив, считали, что без взяток сидеть в тюрьме можно очень долго. Так в июле 1636 г., собравшись ложится спать, заключенные «почели меж себя про свои нужи говорить», и один из них посетовал: «чаю де нам своей нужи не избыть» ².
Известны случаи, когда тюремные сидельцы рассказывали истории о кладах и сокровищах, зарытых где-то в степи, которые принесут несметные богатства тому, кто их отыщет. Эти рассказы Воронеж, 2008. С. 159.
¹ Новомбергский Н.Я. Указ. соч. С. 484.
² Там же. С. 483-485.

иногда вызывали интерес у губного старосты или воеводы. В этой связи можно привести один показательный случай ¹.
7 апреля 1646 года в елецкой тюрьме находилось несколько местных детей боярских, попавших сюда по мелким преступлениям. К вечеру в тюрьму посадили также казака Кузьму Остренцова из Ефремова. Он рассказал, что посажен в тюрьму по злому умыслу ефремовского воеводы князя И.М. Волконского. Дело было в том, что в ноябре 1645 г. воевода узнал о спрятанном в Елецком уезде кладе и послал группу служилых людей на его поиски. Среди них был и Остренцов. В нужном месте ефремовцы начали рыть яму, однако один из них, оступившись, упал на дно и оказался засыпан камнями. Все решили, что это дурное предзнаменование и в панике разбежались. Воевода Волконский, не получив клада, с тех пор преследовал всех участников этого происшествия. В итоге, казак Остренцов был вынужден перейти на службу в другой город и по дороге заехал в Елец. Тут его арестовали местные воеводы по просьбе Волконского. Однако елецкий губной староста Иван Бехтеев узнал о разговоре в тюрьме и после допроса отпустил Кузьму из тюрьмы, поскольку никаких обвинений ему не предъявлялось.
Из елецкой тюрьмы случались и побеги. Самый известный из них произошел в апреле 1628 г., когда на свободе оказался разбойник атаман Демьян Разоритель. Он много лет разбойничал на Волге, где возглавлял банду, грабившую торговые суда. Потом перебрался на Дон, жил здесь некоторое время и решил жениться. Его супругой стала ельчанка, а сам он поселился на окраине города. Вскоре Демьян отправился на север уезда на болотистые берега Красивой Мечи, чтобы снова начать разбойничать. Здесь он был схвачен в 1628 г. людьми местного землевладельца И. Тургенева и передан в елецкую тюрьму. Следствие показало, что подкупив сторожа, каждую ночь Демьян Разоритель ходил к жене, пока однажды не сбежал ^[731]^[732].
Интересным случаем также представляется побег из елецкой тюрьмы Афанасия Немова в 1630-е годы. Побег произошел ночью, когда «к нему де под ту ночь пришли въяве неприязненные, и те оковы с него обломали...» ^[733]. Вероятно, речь идет о каких-то злых
духах, которые якобы помогли совершить заключенному побег. В традиционной русской культуре разбойники или воры воспринимались как люди, близкие к некому антимиру. Разбойнику часто приписывали колдовские способности: заговаривать оружие и находить клады, менять свое обличье ¹.
В XVIII в. елецкая тюрьма представляла собой деревянное здание, огороженное частоколом. Оно находилось рядом с местной канцелярией в центре города.
С 1712 г. на должности коменданта Ельца находился Алексей Иванович Еропкин. Он прославился тем, что при нем в местную тюрьму посадили лебедянского «превеликого вора» Тяпку. Еропкин гордился своим успехом. Тяпка был отчаянный разбойник, о котором в народе ходило множество жутких историй, увенчанных каким-то особым романтическим ореолом. К досаде градоначальника «превеликий вор», хоть и был закован в железо, вскоре сбе- жал². Однако, о нем сохранилось много преданий в соседней с Ельцом Лебедяни, в которой до сих пор есть Тяпкина гора, где разбойник якобы прятал свои сокровища. Народная фантазия изображала Тяпку даже героем, грабившим татарских ханов и защищающим православную веру ³.
Настоящим бедствием для елецкой тюрьмы XVIII в. были пожары. После разрушительного пожара 1761 г. было решено сделать все казенные здания в городе каменными, и, в первую очередь, здание тюрьмы. Однако процесс затягивался, поскольку елецкие чиновники никак не могли составить верную смету расходов. В итоге ночью с 16 на 17 апреля из тюрьмы бежали все находящиеся в ней 11 заключенных. Им удалось выломать бревно в стене и убить часового. После этого случая была построена новая деревянная тюрьма, а старое здание разломали на дрова ⁴.
¹ Лавкиевская Е.Е. Разбойник // Славянские древности. Этнолингвистический словарь в пяти томах. Т. 4. М., 2009. С. 391-395. См. также: Леонская Е. К Изучению Заговора и колдовства в России. Заговоры и колдовство на Руси в XVII-XVIII столетиях. Шамордино, 1917. С. 16, 21; Новомбергский Н.Я. Колдовство на Руси XVII-го столетия; Новомбергский Н.Я. Слово и дело государевы. М., 2002. Т. 2. С. 1-234.
² Комолов Н.А. Елец в 1710-е - 1770-е годы: страницы политической истории //Межвузовские научно-методические чтения памяти К.Ф. Калайдовича. Вып. 8. Елец, 2008. С. 35-42.
³ См.: Гамаюнов А.И. Троицкий монастырь и боярин Тяпка. Легенды и были Лебедяни // Записки ЛОКО. Вып. 4. С. 108-124.
⁴ ГАЛО. Ф. 175. Оп. 1. Д. 1. Л. 4-5.

В XVIII в. среди елецких заключенных было несколько интересных лиц. Это, прежде всего, местный помещик Ефимьев ¹. Он жил на восточной окраине Елецкой провинции и занимался тем, что грабил со своими крестьянами проезжавших мимо с Украины в город Орел торговцев. Первые разбои он стал совершать еще в 1751 г., но делал это редко и аккуратно. Затем, после 1759 г., число нападений резко выросло. Они обычно совершались крестьянами Ефи- мьева, но иногда он и сам участвовал в них. Отряд крестьян состоял примерно из 15 человек, вооруженных дубинами, косами и цепями. Они с криками выбегали из лесу и грабили проезжавших. Иногда крестьяне стреляли из ружей по особо упрямым купцам, не желавшим отдавать свое добро, но всегда целились в ногу или руку, чтобы не убить. Однако крестьяне все же не являлись настоящими разбойниками. Им не хватало профессиональности и навыков разбойного дела, поэтому «промысел» Ефимьева оказался недолгим и в 1763 г. закончился. Из Украины в Орел возвращались торговцы скотом, когда в Ливенском уезде на них напали крестьяне Ефимье- ва. Пользуясь внезапностью, они сумели отнять у торговцев лошадь и 50 рублей деньгами. Но на крики прибежали жители ближайшей деревни. Они поймали троих разбойников, связали и сдали воеводе в Елец. Ефимьев был разоблачен и посажен в тюрьму. Крестьяне же никакого серьезного наказания не получили, поскольку за них отвечал их помещик.
В 1771 г. елецкие крестьяне убили своего помещика Петра Ав- дулова по приказанию его жены Авдотьи и дочери. Это дело разбиралось Екатериной II, которая распорядилась посадить Авдотью на 4 недели на хлеб и воду в елецкую тюрьму, лишить фамилии и имущества мужа, а потом поставить на лоб клеймо «убийца» и сослать в Сибирь. Дочь ее посадили на 2 недели на хлеб и воду в ту же тюрьму, а затем тоже сослали в Сибирь².
Такова была в общих чертах история елецкой тюрьмы на протяжении двух столетий. Тюрьма XVII в. несла на себе отпечаток допетровской эпохи, прежде всего, общинное начало и коллективизм. Тесное соседство заставляло тюремных сидельцев обращаться к привычным формам поведения, составлять сплоченное сообщество.
¹ Пупарев А. Акты Чернавской воеводской канцелярии // Труды Орловской ученой архивной комиссии. 1893. Вып. 2. Орел, 1893. С. 12-16.
² Там же. С. 22.
При этом тюрьма была местом, где мог оказаться каждый от крестьянина до воеводы. Ремонт и содержание обслуживающих тюрьму сторожа и целовальников осуществлялось за счет средств, собираемых с населения. В XVIII веке тюрьма была уже типичным казенным учреждением, неотъемлемой частью государственного аппарата. Не случайно она находилась в центре города среди прочих официальных учреждений. Трудно представить, чтобы в тюремном заключении этого времени оказался представитель местной власти. Изучение истории функционирования мест лишения свободы в России, представляется, безусловно, перспективной темой для научных исследований.}

<< | >>

↑

Источник: Очерки истории уголовно-исполнительной системы : монография О-95 / [под ред. С. С. Выхоря, А. В. Сумина] ; ФКОУ ВО Воронежский институт ФСИН России. — Иваново : Издательско-полиграфический комплекс «ПресСто»,2019. — 468 с., 12 отд. л. ил.. 2019

Еще по теме § 6.2. Елецкая тюрьма в XVII-XVIII вв. Д. А. Ляпин: