§ 3.1. Система лишения свободы России в конце XV-XVII вв. А. В. Сумин

В истории нашего отечества в конце XV - XVII вв. сущес­твовала система лишения свободы четко видимая по ис­торическим источникам. Она включала в себя следующие:

1. Лишение свободы в тюрьмах;

2.

3. Лишение свободы «за приставы»;

4. Лишение свободы «за сторожи» (позднее «за караулом»);

Ни одна из этих форм лишения свободы не имеет полной ана­логии с современностью. Мы не можем сказать, что «за приста­вы» - это домашний арест, а содержание в тюрьме - наказание в виде лишения свободы. В этой связи, рассмотрим их подробнее.

Лишение свободы в тюрьмах

Тюрьмами в XVI-XVII веках назывались специальные построй­ки, как правило состоящие из одной и более изб, каждая из которых была укреплена металлическими «тюремными крепостями» и об­несена частоколом (тыном/острогом) высотой около 3 метров. Не­сколько изб обносились более высоким частоколом (тыном/остро­гом) высотой около 6 метров. На территории тюрьмы строилась также и земляная тюрьма (погреб). Например, при допросе елецких губных целовальников и тюремного сторожа о побеге из Елецкой тюрьмы в 1628 г. атамана Демки Разорителя сообщалось: «А веда­ет то тюремной сторож Фролко. Запирал де он, Фролка, в татиной тюрме из тына в земленую тюрму татей и разбойников. А он де, Тимошка, у тына стоял у ворот. И как де он, Фролко, старых си-

дельцов татей и разбойников в земляную тюрму посажал и стал запирать, иные остались в тыну»¹.

Лица, содержащиеся в тюрьмах, назывались в документах «тюр- меными сидельцами», тюремщиками или колодниками. Сами «тю­ремные сидельцы», если писали челобитные чаще применяли термины «заключенные», «бедные».

Основной административно-территориальной единицей Мос­ковского государства был уезд. Тюрьма располагалась в уездном городе и, как правило, отсутствовала в нижестоящих территориаль­ных образованиях - острожках, станах, селах, деревнях и др.

В крупных городах Московского государства существовали большие тюрьмы с большим количеством изб. В отношении таких учреждений применялся термин «тюремный двор». Тюремные дворы известны в Москве (до 17 тюремных изб), Великом Новго­роде, Ярославле.

Московскому государству не была чужда идея разделения «тю­ремных сидельцев» по принципу тяжести совершенного деяния, пола и возраста. В уездных городах предполагалось иметь две тюрь­мы - опальную и разбойную (татьину). В опальной тюрьме должны были содержаться в основном служилые люди за мелкие правона­рушения на небольшие сроки. Например, воеводу могли за нена­длежащее исполнение обязанностей могли посадить в тюрьму на 1-3 дня. На такой же срок могли посадить и провинившегося стрель­ца. По сути, данное учреждение представляло собой орган испол­нения административного ареста и похоже на современную гаупт­вахту. В разбойной (татьиной) тюрьме должны были содержаться лица, совершившие более тяжкие деяния, которые находят аналогию в современном уголовном кодексе. Но иногда фактическое положе­ние дел в городах обстояло так, что тюрьма была только одна и в нее сажали всех подряд.

Надо отметить, что у ученых историков вызывают сложность и формулировки документов. Зачастую воеводы пишут просто о тюрьме, не указывая какая она. Например, при совершении побе­га воевода писал, что «ушли из тюрьмы» тюремные сидельцы,

¹РГАДА Ф. 210. Оп. 13. Стб. 31. Л. 466.

посажены в таких-то делах. Или, например, в годовых сметных книгах Белгородского разряда по каждому городу указывалось: « а в тюрьме сидельцев...». При этом не указывалось названия тюрьмы, не разъяснялась ее подчиненность, не писалось осужде­ны ли «тюремные сидельцы» к лишению свободы или решения по их делу еще нет.

Состояние тюрем было разным в разные временные периоды и в разных населенных пунктах. В городах на окраине страны с не­большим количеством населения состояние тюрем могло быть, например таким как описал в 1638 году губной староста Федор Бухонов: «.и тюрьмы я, холоп твой, досматривал и у опальной тюрьмы потолок худ и гнил, а у татиной тюрьмы уголья обволялись и бревенья повыподали, а которые, государь, есть тюремные си­дельцы и те сидят в остроге, которым острогом тюрьма огорожена.

Тюрьмы, как правило, располагались в центре города рядом с управлявшим ими учреждением. Так, разбойные (татьины) тюрьмы располагались рядом с губной избой, которой как правило руково­дили губные старосты, выборные из местных дворян и детей бояр­ских, подчинявшиеся центральному ведомству по борьбе с преступ­ностью - Разбойному приказу. Опальная тюрьмы находилась неда­леко от приказной (съезжей избы) воеводы, руководившего городом. Между воеводами и губными старостами иногда возникали конф­ликты из-за тюрьмы, особенно если она оставалась в городе одна. Например, в 1645 году воронежский губной староста Толмачев жаловался в Москву на воеводу Афанасия Бобарыкина: «. по ево Афонасьеву веленью хотели меня убить и ножем резать и в тюрьму посадить не дали миром перед губною избою. И я ушел от ево Афо- насьевых людей - с тюремными ключами бегал на двор к стрелец­кому и козачьему голове к Тимофею Семичеву. И тот, государь, Афонасей Бобарыкин у губной тюрьмы крепости твои, государевы, казенные замки сбил при миру и губную тюрьму замкнул своими замками неведома для чего, для своей бездельной корысти».

В Москве и Московском уезде руководство тюрьмами осущест­влял отдельный орган - Разбойный приказ. Именно он, например,

руководил Московским тюремным двором. В Сибири не было губ­ных старост и руководство всеми тюрьмами осуществляли городо­вые воеводы.

Служащие тюрем (сотрудники)

Ввиду недостатка исторических источников, нам мало известно о наименованиях тюремных служащих и их функциях до 1550-х годов. В Приговоре о разбойных делах от 18 января 1555 года ука­зывалось: « Сидят в тюрмах здесь на Москве многие люди в татбах и разбоех, а приставы живут у тюрем, тиуновы люди. И на тиуновых людей, которые у тюрем в приставах, тюремщики, бьют челом, что тиуновы люди на них поминки емлют (берут с них подарки), а с иных платья снимают (забирают одежду), а на иных людей на ти­уновы в том и доводы бывали и кнутом их в том бивали, — и ти­уновым людем впредь у тюрем в приставех не быти.

В XVII веке тюремными служащими являлись:

1. Руководитель тюрьмы, если имелась такая должность,

2. Тюременые сторожа,

3. Тюремные целовальники,

4. Привлеченные у охране служилые люди.

Отдельный руководитель тюрьмы вводился в тюрьмах с боль­шим количеством заключенных. Например, известна должность «дворского» Московского тюремного двора - на которую каждый год назначался кто-то из московских или городовых дворян. В ряде населенных пунктов назначался человек, отвечающий за тюрьмы. Например, из дела о побеге из ярославской тюрьмы в 1625 году¹ казака Ярошки Ефимева известен Борис Царегород- цов, которому тюрьмы приказаны: «Владеют де, Государь, тюрмою Борис Царегородцов, которому тюрмы приказаны, да сторож Мишка Иванов. И тюремные ключи живут (т.е. находятся) у сто­рожа».

¹РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Стб. 14. Лл. 385-389.

Тюремные сторожа выбирались местным населением, подчи­ненным городу в котором находилась тюрьма. Ими могли быть и крестьяне и горожане. Срок выбора мог быть годовым, мог со­ставлять несколько месяцев. Выбранному тюремному сторожу избравшее его население высылало «подможные деньги» и «под­можный хлеб», которые компенсировали его отрыв от хозяйства. Нередки были случаи найма тюремных сторожей. Например, выборный тюремный сторож приезжал в город к тюрьме и в те­чение месяца, договорившись с кем-то из местных, подавал че­лобитную (прошение) о его замене. Новый сторож из местных получал за него подможные деньги и хлеб, а также «благодар­ность. Имели место и случаи найма тюремных сторожей служи­лыми людьми (детьми боярскими, стрельцами, казаками и др.), которые не хотели нести ежесуточно охрану тюрьму.

Тюремные целовальники выбирались также как и сторожа. Сло­во целовальник означало выборное лицо, которое поцеловало крест (дало присягу) о том, что будет добросовестно выполнять свои обязанности. В исторических источниках целовальники и сторожа четко разделяются, но в настоящее время не совсем понятна разни­ца в их обязанностях.

В ряде городов, где население было малочисленным и не было возможности выбрать сторожей и целовальников, на охрану тюрем отправляли часть ежесуточного городского караула. Например, в 1627 г. в городе Валуйки «ночевали в Волуйском городе у тюрмы и по городу караулов дозирали . а с ними пушкарей и затинщиков и пеших стрельцов по городу было на караулах 19 человек. У тюрем стерегли стрельцы Панкратка Колаткоев, Филатка Касой». Служилым людям не нравилось заступать на охрану тюрем о чем, они периоди­чески писали жалобы (челобитные). Например, в 1636 году в Моск­

ву обратились 172 стрельца города Козлова (Мичуринск Тамбовской области). Они сообщили, что проходили сезонную службу в городе Серпейске (сейчас село в Мещовском районе Калужской области) «.и воевода де Федор Тургенев заставил их караулить тюрем. И за их де караулом ушло из тюрмы два человека. И воевода де Федор Тургенев посадил в тюрму козельских стрелцов Зиновку Кирилова, Жданка Куприна, Кондрашку Холтырина, Емельку Григорьева, Пет­рушку Сенюхова. И те стрелцы сидят в тюрме четвертой месяц.»¹. Стрельцы просили освободить из серпейской тюрьмы их шестерых товарищей, не пресекших побег, так-как они уже вернулись в Козлов и надо нести государеву слжбу.

В Москвском тюремном дворе помимо должности дворского существовала также должность подьячего, который вел делопроиз­водство. Например, известен подьячий Московского тюремного двора Михалко Бекетов, писавший в 1636 году акты о смерти тю­ремных сидельцев татар: «144-го (имеется ввиду 7144 год) августа в 9 день на Тюремном дворе умер татарин с тово приводу азовец Елушаи Бахтаразов, прислан с Воронежа. А память писал тюремной подьячей Михалко Бекетов»².

Тюремные сидельцы (заключенные)

В отечественных тюрьмах XVI-XVII веков сидели по различным делам. Часть сидельцев проходила по делам, которые можно соот­нести с современными уголовными - убийства, грабежи, разбои, кражи. Часть сидела по делам, которые можно назвать админист­ративными - пьянство, нарушение служебных обязанностей и т.п. Сажали в тюрьму и за невыполнение государственных повинностей, что находит аналогию в современном исполнительном производс­тве. Например, могли посадить в тюрьму крестьян, не предоста­вивших подводы, не сдавших хлеб и т.п. В тюрьму сажали и в ка­честве обеспечительной меры, например, сажали в тюрьму жену и детей бежавшего со службы служилого человека. Сажали в тюрь­му лицо сказавшее «государево слово и дело» (например, крестья­нин заявлял, что другой крестьянин ругал Царя) на случай привле­чения его к ответственности, если донос не подтвердится. В тюрь­мах же содержались и пленные. Например, в Москве в 1636 году

¹ РГАДА Ф. 210. Оп. 12. Стб. 83. Л. 192.

² РГАДА Ф. 210. Оп. 12. Стб. 83. Л. 796.

из-за переполненности Московского тюремного двора перевели 120 языков (пленных) татар в специальные тюрьмы у Никольской баш­ни кремля: «татар, которые иманы в языцех ис тюрмы для тесноты перевести в Никольской застенок в готовые тюрмы. А ныне тех татар в тюрме сто двадцать человек. А для береженья у тюрем ве­лено быть сторожем двум человекам с черных сотен»^[450]. Пропорции между различными группами тюремных сидельцев не ясны, так-как официальной статистики тогда не велось, а существующие «роспи­си тюремных сидельцев» требуют отдельного обобщающего иссле­дования.

Все сидящие в тюрьмах, как и в обычной жизни, объединялись в общину, питались в складчину, сообща нанимали со стороны женщин для стирки белья. В ряде документов встречается «староста тюремных сидельцев». Его обязанности пока не вполне понятны, не ясно - был ли он выборным или назначался администрацией.

Тюремные сидельцы получали средства к существованию от родственников и знакомых, путем собирания подаяния, когда их выводили на цепи в город. Вновь прибывшие в тюрьму платили «влазное» или «влазную деньгу» в общий котел тюремной общины. Известны случаи заработка сидельцев путем выполнения ремес­ленных работ. Государство выделяло деньги на содержание тюрем­ных сидельцев. Прежде всего это касается важных лиц и пленных (1-2 алтына в день). Каким образом выделялись деньги в городских тюрьмах пока не вполне понятно, так-как требует исследования приходно-расходных книг, которое по этому поводу не проводилось. Известно о выделении денег на рубахи колодникам московских тюрем. Следуя христианскому завету «в темнице буду - посетите меня» Царь, Патриарх и нижестоящие по чину люди периодически посещали тюрьмы и раздавали продукты и деньги. Царь дополни­тельно периодически осуществлял амнистию (роспуск тюрьмам).

Лишение свободы в административных помещениях органов власти

В средние века любая власть подразумевала возможность при­менения насилия, в том числе и лишения свободы. В Московском государстве XVI-XVII веков право содержать лишенных свободы лиц было практически у любого властного органа.

В Московских центральных ведомствах - приказах прямо внут­ри их помещений - изб сидели лишенные свободы - колодники. Как правило они были закован в цепи, кандалы, железа, колодки. Дела по которым они лишались свободы были различными, одна­ко объединяло их то, что такое заключение не было наказанием, а осуществлялось в качестве предварительного заключения. Напри­мер, в Разрядном приказе могли сидеть пленные до их отправки в дальнюю муромскую тюрьму или на Московский тюремный двор. В Разбойном приказе могли находиться присланные с мест разбой­ники пока с ними проводились процессуальные действия. В Стре­лецком приказе могли находиться сбежавшие из крымского плена стрельцы на время выяснения правдивости из рассказов и обстоя­тельств сдачи в плен.

Если в каком-то приказе накапливалось большое количество колодников, то для них могли построить отдельную избу. Напри­мер, в 1617 году в Разрядном приказе накопилось 20 человек для которых поставили «Заднюю избу» (Заднюю палату). В целях борьбы с переполняемостью мест лишения свободы, по ситуации запрещался перевод колодников из одного места в другое. Напри­мер, в 1672 году (после подавления восстания Степана Разина) был издан царский указ, запрещавший присылать в Разбойный приказ колодников из городов и предписывавший присылать только их дела. В 1677 году в свою очередь вышел указ, запре­щавший присылать колодников из приказов на Московский тю­ремный двор.

В городах колодники находились в помещении администрации того времени, которая называлась приказная или съезжая изба (па­лата). Колодники так же как и в Москве сидели в комнате рядом с работниками администрации (подьячими) или же находились в спе­циальном помещении - казенке. Следует упоминать один резонан­сный случай, произошедший в городе Малоярославце в 1680 году. Местные помещики Бакеевы, недовольные заключением в приказную избу воеводой их крестьян: «приезжали в Ярославец Малой и в приказной избе . помещики Семен Петров сын Бакеев з братом своим радным с Ываном Бакеевым и с людми своими и со крестья- ны, и ево, сторожа (приказной избы), били плетьми, и замок у при­

казной избы збивали, и колодников распустить хотели»^[451]. Незаконные действия помещиков разбирались в Москве в Боярской думе.

В подчиненных городам населенных пунктах, где имелась отде­льная администрация (например, слободские приказчики, приказные люди) также имелись колодники и технические средства охраны и надзора - цепи, железа, колодки.

Приведем в качестве примера последовательность мест лишения свободы задержанного убийцы. В слободе задерживали убийцу, заковывали в цепи и сажали в избу приказчика. Затем в уездный город посылалась отписка вместе с материалами дела. Воевода уездного города присылал грамоту с указанием привезти убийцу к нему. Для этого из местных слободских служилых людей выделялось несколько человек, которые везли убийцу «скована и связана», что­бы он «по пути не ушел». По прибытии в город, убийца передавал­ся воеводе, который приказывал его посадить в тюрьму, проводил процессуальные действия, посылал отписку и материалы дела в Москву в соответствующий приказ для получения «государева ука­за». В Москве могли принять решение по делу и прислать в город для исполнения, а могли приказать доставить убийцу в Москву. В этом случае, из городских служилых людей выделялось несколько приставов, которые его везли в Москву и под расписку передавали в приказ. В Москве убийца на время разбирательства содержался в приказе или передавался на Московский тюремный двор.

Лишение свободы «за приставы»

Московское государство имело сословно-служилый характер. Каждая сословная группа должна было нести свою долю в служении отечеству. Применительно к служилым людям существовало спе­циальное понятие «служить всякие государевы службы». Одной из таких служб являлось содержание у себя дома колодника по пору­чению непосредственного начальства. Тот, кому поручалось содер­жать такого колодника именовался приставом (был приставлен к колоднику).

Колодник выдавался закованным в цепи вместе с документом, разъясняющим обязанности по его содержанию (приставная па­мять). Содержание колодников поручалось даже таким высокопос­тавленным служилым людям как дьяки. Но на деле в рабочее время

колодник сидел закованным в доме или хозяйственном помещении (например, конюшне) и за ним в лучшем случае следили домашние. Приведем один любопытный случай. В 1615 году у дьяка Никиты Леонтьева сбежал колодник: «А августа в 24 день, пришед в розряд, дияк Микита Левонтьев сказал, что сей ночи с середы и на четверг тот колодник Микифорко Щербачов ушол. А пришед от заутрени он, Микита, осмотрел у конюшни, что замок цел, и отомкнув пос­мотрел аж колодник его Микифорко Щербачов утек ис конюшни верхом, розымав кровлю. А ключи той конюшни были у самово Микиты. А людей у него - один малой. И тот спал на дворе»¹.

Данная форма лишения свободы существовала еще в начале XVIII века и перестала применяться в ходе петровских преобра­зований.

Лишение свободы «за сторожи» (позднее «за караулом»)

Представляло из себя то же самое, что и содержание за приста­вы, за исключением того, что колодник содержался не дома, а в служебном или специальном помещении. Например, если сторожить колодника поручали стрельцам, то он закованным помещался в «стрелецкую караульню» или в «сторожку». Данная форма лишения свободы известна ещё с XV века. Например, в записи о посольстве 20 марта 1489 г. от великого князя Ивана Васильевича с Михаилом Еропкиным к Королю Казимиру с жалобами на грабежи гостей (купцов) сообщается: «... А вели их пять дней, да приведши их во Брянеск да держали их в пустом дворе две недели за сторожи, да и в тюрьму их сажали». Содержание «за сторожи» известно и поз­днее - в XVIII веке. Точная дата ее отмены не известна и требует отдельного научного исследования.

В заключении приведем несколько интересных случаев о побе­гах из тюрем в XVII веке.

В 1623 году из муромской тюрьмы бежали несколько татар. Один из них, оставшийся соопщиле на допросе следующее: «И я, холоп твой, татарина Тонатарка Ажды роспрашивал: которым обы- чеем товарыщи твои из тюрмы ушли. И татарин Тонатарко сказал мне, холопу твоему: я де был в тое пору с тюремными сиделцы, спаским старцом да з Безсонком, у тюремного сторожа у Тренки на дворе. А другой сторож Дружинка у [не]во ж был, у Тренки -

¹ РГАДА Ф. 210. Оп. 13. Стб. 3. Стп. 2. Лл. 436-439.

пили де брагу. И те де татаровя в тое пору ушли из тюрмы»¹. При­чиной побега стало доверительное отношение сторожей к татарам, сидевшим не первый год. Оба тюремных сторожа с четверга на пятницу масляной недели (во время Масленицы) закрыли тюрьму и, взяв в собутыльники двух заключенных, пошли на двор одного из сторожей пить брагу.

В 1625 году в ярославской тюрьме обнаружилась пропажа тю­ремногосидельца казака Ярошки Ефимева. В ходе допросов выяс­нилось, что его неоднократно незаконно отпускали из тюрьмы, видимо за взятки. Тюремный сторож Мишка Иванов говорил, что неоднократно отпускал Ярошку по приказанию своего начальника - Бориса Царегородцева, а Борис утверждал, что ничего он не при­казывал, а сторож Мишка сам отпустил Ярошку, а ему сказал о его побеге только через три дня^[452][453].

Подобный побег случился и в 1628 г. в городе Ельце. В тюрь­му был посажен атаман Демьян Разоритель. Когда обнаружилась пропажа тюремного сидельца и стали проводиться допросы, жена атамана показала: «А прежде сево мужа моево выпускивал ис тюрмы сторож Фролко к ней в чулан, что у тюрмы старожня. Да он же де, сторож Фролка, мужа моево выпускал ис тюрмы. И муж де мой Демка Разоритель был у меня за острогом на Оргомачьей горе. А сторожю Фролку за то, что ево выпускал, дал муж мой два алтына». Сам же тюремный сторож не признавал, что за взят­ку в 2 алтына выпускал атамана к жене и утверждал, что он сам сбежал^[454].

12 сентября 1659 года из белгородской тюрьмы сбежали 8 тюремных сидельцев. В ходе расследования выяснилось, что тюремный сторож «тое де ночи, как ушли колодники ис тюрмы, он, Епишка, у тюрмы не ночевал, был той ночи дома в деревни, а у тюрмы де оставливал для береженья тюремшиков сына свое- во Елисейка, и приказывал де ему, чтоб он колодников запирал в тюрму и берег накрепко. И он, Елисейко, в роспросе нам, холо- пем твоим, сказал. Как де отец ево поехал домов, и ему де тех колодников велел запирать в тюрму, и он де, Елисейко, тех колод­

ников запер в нижнею тюрму железною решеткою и дверью, и замком замкнул. А сам де он, Елисейко, у тюрмы лег спать, и как де он заснул, и те колодники ис тюрмы ушли, и он не слыхал»^[455]. Причиной побега стало незаконное перепоручение обязанностей тюремного сторожа Епифана своему сыну, который отнесся к ним халатно и уснул.