§ 3.2. Строительство тюремных помещений в России первой половины XVII в. Д. В. Лисейцев

Последний немецкий романтик Генрих Гейне, изрёк красивую (как и подобает поэту) и, в принципе, верную мысль: «Любовь к свободе - цветок темницы, и только в тюрьме чувствуешь цену свободы».

Содержание тюремных сидельцев, на первый взгляд по себе не слишком обременительное для государственного бюджета, време­нами требовало довольно крупных расходов. Минимальная сумма, ежедневно выделяемая на корм арестанту, в первой половине XVII в. составляла 1 деньгу (полкопейки). В месяц, таким образом, на про­корм человека требовалось 15 копеек, а годовое его пропитание обходилось казне в 1 руб. 82 коп. Иногда, однако, количество арес­тованных оказывалось значительным, и в этом случае речь шла уже о довольно крупных затратах. На исходе Смуты в 1618 г., например, согласно челобитной дворского Афанасия Кононова, служившего в Москве «у тюрем воровских», «было тюремных сидельцов всяких литовских людей язышных и руских воров больши дву тысяч»^[456]. Нетрудно подсчитать, что ежедневно на прокорм такого количества народа уходило по меньшей мере 10 рублей, а за два-три месяца осадного положения столицы сумма могла превысить 900 рублей (что примерно соответствовало годовому жалованию двух сотен стрельцов).

свозили изо всех уголков Московского царства для организации размена. Их пришлось размещать на подворье одного из монастырей, причём приставленный к ним сын боярский Василий Шарапов констатировал тяжёлые условия их содержания: «поставлены де литовские полоненики на монастырском подворье, и на том де дво­ре одна изба, и та худа, и литовским де людем нужа и теснота вели­кая, и от духу многие заболели». В ответ на это правительство царя Михаила Фёдоровича в июне 1619 г. распорядилось «про литовских полонеников, которые ныне на Москве, и которые вперед из городов в привозе будут, изготовить в Китае-городе двор доброй и простран­ной, на котором бы было избы три и четыре, как бы мочно литовс­ким полонеником изместитца безо всякие нужи, чтоб от тесноты им нужи не было»¹.

И уж совсем серьёзные расходы влекло за собой возвращение содержавшихся под стражей военнопленных на родину. 4 декабря 1618 г., на третий день после подписания Деулинского перемирия с Речью Посполитой, в Москве озаботились обеспечить одеждой пленных шляхтичей, посылаемых на размену. Одних лишь сапог на 85 шляхтичей закупили на 37 руб. 83 коп. Чуть дешевле обош­лись взятые для них же суконные шапки на лисьем и куньем меху - 36 руб. 96 коп. Вместе со знатными военнопленными - шлях­тичами - на размену отправили ещё 228 простолюдинов (пахолков). Их тоже обеспечивали обувью и шапками, правда, более скромны­ми - им достались овчинные шапки (некоторым - более дорогие, крытые сукном, по 18 копеек за штуку, иным - более дешёвые ов­чинные по 15 копеек), а в качестве обуви - поршни стоимостью по 8-10 копеек за пару. В общей сложности на приобретение шапок и обуви отпускаемым на родину пленным из российской казны выделили 133 руб. 85 коп. К концу декабря купили шапки и порш­ни ещё для 69-ти сидельцев; их экипировка обошлась в 17 руб. 94 коп.^[457][458] В среднем на человека потратили около 40 копеек; если предположить, что из находившихся в Москве пленных на размену направили хотя бы половину, то окажется, что обеспечение их шапками и обувью обошлась бюджету Московского государства более чем в 400 рублей.

Замечу, что в данном случае мы берём в расчёт только тех, кто оказались в московских тюрьмах.

Помимо текущих расходов отдельного анализа заслуживает воп­рос о стоимости возведения самих мест лишения свободы. В распо­ряжении исследователя имеются материалы, позволяющие делать соответствующие выводы. В первую очередь рассмотрим процесс возведения особого помещения для содержания колодников при Разрядном приказе (по приходо-расходной книге этого ведомства).

В Разрядном приказе, как и в прочих столичных учреждениях, время от времени под стражей находилось по несколько человек (военнопленных и русских подданных, по какой-либо причине до­ставленных в Разряд). На корм им из казны приказа выделяли средства (как правило - 1 деньга в день). Период содержания этих людей в Разрядном приказе обыкновенно был непродолжитель­ным - после допросов их либо отпускали, либо отправляли в другие места. До лета 1617 г. колодников держали, по всей вероятности, непосредственно в основном помещении Разрядного приказа, что создавало очевидные неудобства.

Разряде оказалось сразу около 20-ти человек¹, руководство приказа решило построить для их содержания отдельную избу. В дальней­шем она именовалась в разрядной документации как «Задняя изба», «Задняя палата» или «Задняя казёнка».

К возведению Задней избы приступили 24 июня 1617 г., когда нанятым для этой работы десяти ярыжным уплатили гривну за расчистку места под строительство. В тот же день за деревянный сруб этой избы отдали 7 рублей. Купленный в Лесном ряду сруб собирали в тот же день всё те же ярыжные. Они же заделывали щели между бревнами мхом (три телеги которого за 75 копеек приобрели у крестьянина Чудова монастыря). За сбор и «мшение» сруба ярыж­ным дали ещё 70 копеек. К строительству привлекли несколько плотников, нанятых для работы над Задней избой и Задними сеня­ми за 6,5 рублей. Надзирать за их работой приставили двух новго­родских детей боярских - им ежедневно выдавали по алтыну на человека на корм. 26 июня, на третий день работ, купили запорные приспособления для дверей Задней избы - дверные крюки, железный запор с пробоями, две скобы и 50 прибойных гвоздей (общей стои­мостью 78 копеек и 1 деньга). Надо полагать, что в тот же день «литовских языков» перевели в строящуюся Заднюю избу - с 26 июня 1617 г. в приходо-расходной книге Разрядного приказа это строение именуется уже «избой, в которой сидят языки», тогда как ранее речь шла об «избе, где сидеть языком»^[462][463]. Из чего можно сде­лать вывод, что литовских полоняников определили в тюремное помещение, до конца ещё не построенное.

Следующие выплаты денег за материалы для Задней избы пос­ледовали лишь через несколько дней - 1 июля, когда на 99 копеек вновь купили крюки, засовный крюк с пробоями, две скобы, замок и 60 гвоздей (на этот раз, надо полагать, к дверям сеней). Вплоть до 1 июля в избе продолжали работать плотники - деньги на корм детям боярским, приставленным надзирать над их действиями, выделялись ежедневно. По всей видимости, в эти дни в избе шли внутренние отделочные работы: 3 июля из Разряда выдали деньги

за «лес», пошедший на мощение пола и на связи¹ - 7 еловых бревен по 4 сажени в длину.

14 июля последовали заключительные выплаты за взятые в Лес­ном ряду и использованные при строительстве Задней избы мате­риалы. На кровлю взяли 300 драниц^[466] длиной в 2,5 сажени и 300 - по 1,5 сажени. Надо полагать, крышу сделали двускатной (один, более пологий скат - в 2,5 сажени, второй - в 1,5 сажени). При таких па­раметрах крыша Задней избы должна представлять собой треуголь­ник, основание которого составляло около 6,5 м., высота - пример­но 2,7 м., а стороны (скаты) - по 5,4 м. и 3,2 м. соответственно. Вдоль кровли с двух сторон установили водоотводные желоба по 4 сажени длиной (что подтверждает предположение о том, что длина стены Задней избы составляла 4 сажени). Для крепления драниц купили четыре четырёхсаженные прибоины^[467], а для монтажа желобов - четыре крюка. Часть материалов взяли для внутренней

отделки: колоды и три доски по три сажени длиной пошли на изго­товление лавок (надо полагать, они стояли вдоль стен, за исключе­нием той, где прорубили дверь).

Материалы приходо-расходной книги Разрядного приказа, таким образом, позволяют в деталях проследить процесс строительства приказной тюрьмы, оценить расходы на её возведение, а также набросать предположительный план здания. Строительство со все­ми внутренними отделочными работами уложилось в неделю, причём уже на третий день работ её начали эксплуатировать по прямому назначению. Уплата денег за строительные материалы продолжалась ещё около двух недель после завершения строитель­ства. Закупка строительных материалов обошлась Разрядному приказу в 19 рублей с небольшим, причём большая часть средств (свыше 16 рублей) отдали за пиломатериалы; около 2 рублей пот­ратили на металлические изделия. На оплату работы плотников,

¹ Скала - кусок бересты, выполняющий функции утепления, влаго- и шумозащиты (СЛ.РЯ. Вып. 24. М., 2000. С. 173).

² Тесница - доска.

³ РИБ. Т. XXVIII. Стб. 663.

ярыжных и надзиравших за работами приставов ушло ещё почти 8 рублей. Общая стоимость строительства тюрьмы при Разрядном приказе составила 27 рублей 8 копеек (этих денег хватило бы на годовой корм 15-ти арестантов или на годовое жалование шести стрельцов).

Использование Задней избы Разрядного приказа в качестве мес­та лишения свободы прослеживается по приходо-расходным книгам до 1624 г.¹; вероятнее всего, она функционировала вплоть до майс­кого пожара 1626 г., после чего заново её не отстроили. Во всяком случае, в 1635 г. колодники вновь содержались за решёткой в ос­новном здании Разрядного приказа, что оставалось нормой и для других ведомств - в 1640 г., например, пять арестантов держали даже в здании Посольского приказа^[468][469]. Впрочем, скромные тюремные помещения в приказах, бывшие скорее следственными изоляторами, играли лишь вспомогательную роль. Специальные столичные тюрь­мы, разумеется, были намного масштабнее - ведавший ими Разбой­ный приказ в январе 1642 г. запросил на строительство у Варварских ворот (неподалёку от нынешней станции метро «Китай-город») «больших тюрем» и тына возле них 500 рублей^[470].

Помимо столицы, темницы имелись практически в каждом из городов Московского государства. И если столичные власти вполне могли позволить себе роскошь в недельный срок на средства не самого богатого приказа построить здание на два десятка арестан­тов, то для некоторых из провинциальных городов возведение тюрьмы оказывалось непосильной задачей. С одним из таких слу­чаев мы сталкиваемся в 1630-е гг. в городе Мосальске. Мосальск на тот момент был типичной приграничной крепостью, постоянное население его на сентябрь 1630 г. состояло преимущественно из гарнизонных стрельцов и казаков - таковых насчитывалось 172 че­ловека; еще 127 служилых людей из окрестных городов, переменя­ясь помесячно, несли службу в этом городе. В общей сложности гарнизон Мосальска составлял 299 человек^[471].

В августе 1630 г. мосальский воевода Иван Бутурлин получил из Москвы распоряжение: «тюрму и всякие тюремные крепости

поделоть, и велеть. сметить в Мосальску тюрьма и тюремные крепости в колько поделкою станет, и много ль. на поделку надо­бно денег, или. делать тюрьма и крепости новые, и что по смете надобно денег на новую тюрьму». Сам же воевода в ответной от­писке констатировал: «тюрма. худа, мосты¹ тюремные верхние и земние, и стены тюремные все згнили»². Воевода, впрочем, госуда­рево распоряжение выполнил немедленно, и владевшие плотниц­кими навыками гарнизонные казаки составили примерную смету строительства новой тюрьмы. По их расчёту, постройка «в одну стену» обойдётся в 55 рублей (включая покупку леса и оплату ра­боты плотников, но без цепей, пробоев и замков, стоимости которых казаки не знали). Если же строить здание «в две стены», то сумма увеличивалась до 95 рублей.

Итак, по более скромным расчётам, здание тюрьмы «в одну стену» обошлось бы казне приблизительно в 60 рублей (с учётом металлического инвентаря). Следовательно, планировалась пост­ройка приблизительно вдвое более вместительная в сравнении с Задней избой Разрядного приказа. В пограничном городе, где, по отписке воеводы, «сидят. в ызменном деле стрельцы, и козаки, и литва», тюрьма была объектом совершенно необходимым³. Однако ни в 1630 г., ни в ближайшие годы, её так и не построили: через пять лет, в 1635 г., мосальский воевода сообщал в столицу, что тюрьма в городе сгнила и обвалилась, а поскольку захваченных во время Смоленской войны в плен черкас приходилось держать под стражей, в качестве тюремного помещения использовали амбар одного из мосальских казаков. По завершении боевых действий тот стал тре­бовать компенсации за свою недвижимость либо возвращения её владельцу. Не надеясь на помощь из Москвы, воевода без особого успеха пытался собрать деньги с уездных крестьян, предлагая им в качестве альтернативы самим построить новую тюрьму⁴.

Причина, по которой строительство тюрьмы в Мосальске ока­залось воеводской администрации «не по карману», очевидна: практически не имевший посадского населения город приносил крайне небольшие доходы. Практически все они состояли из при-

¹ Мост - пол, настил, перекрытие в постройке (Сл.РЯ. Вып. 9. М., 1982. С. 273).

² РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. Д. 58. Лл. 19-20.

³ Там же. Л. 22.

⁴ Там же. Д. 109. Лл. 280-281.

былей кабака и таможни, отданные в 1630/31 г. в откуп всего за 27 рублей 20 копеек. Иначе говоря, даже двухлетние доходы города не могли полностью покрыть составленной казаками сметы строитель­ства темницы в её наиболее скромном варианте. Неудивительно, что вместо строительства нового тюремного здания воеводе при­шлось реквизировать один из городских амбаров.