Государство и право в XIII-XV вв.

Четыре основные тенденции определяли политическое развитие Польши в XIII-XV вв.:

1) преодоление феодальной раздробле нности и склады вание единого централизованного государства в течение XIV—XV вв., во второй половине XV

в.

2) становление институтов сословной монархии на протяжении XIV—XV вв.;

3) сближение Польского короле вства с Великим княже ством Литовским, приведшее к политическому объединению двух государств;

4) возрастание политического значения и мощи Польско-Литовского государства, которое в XV в. стало доминирующей силой в Восточной Европе.

Две хронологиче ские цезуры имеют особое значение для политической эволюции Польши в это время: 1300 год, когда процессы объединения явственно возобладали над центробежными тенденциями; 1385 год, когда была заключена Кревская уния, в результате которой династия литовских монархов Ягеллонов оказалась во главе как Польши, так и Великого княжества Литовского.

Основные вехи политического развития. Период между смертью Болеслава Кривоустого (1138) и началом XIV в. прошел под знаком феодальной раздробленности и сопровождавше й ее ожесточенной политической борьбы между удельными княжествами.

Старший сын Болеслава Кривоустого Владислав Изгнанник (1138-1146) потерпел поражение в военно-политическом столкновении с младшими братьями и был вынужде н бежать из Польши. Его преемником на великокняже ском престоле утвердился Болеслав Кудрявый (1146—1173), при котором борьба между наследниками Болеслава Кривоустого продолжалась.

После смерти Болеслава Кудрявого на несколько лет формальным верховным правителем Польши стал Мешко III Старый (1173—1177), но был свергнут Казимиром Справедливым. Ленчицкий съезд польской знати санкционировал захват власти Казимиром Справедливым вопреки принципу сеньората.

Это означало, что феодалы не были заинтересованы в восстановлении власти единой и сильной династии.

В XIII век Польша вступила как конгломерат воюющих между собой княжеств. Но именно внутри отдельных княжеств шло складывание тех институтов, которые позднее послужили социальной основой единого Польского королевства. Зрелый облик приобрели феодальная вотчина и сопутствующие ей вассально-ленные отношения.

Для установления контроля над удельным князем фе одалы использовали традицию вечевых собраний — прообраз будущих сеймов. Вече, в котором принимали участие и мелкие рыцари, а иногда и кре стьяне , решали обширный круг вопросов: о налогах, о должностях, о спорах между отдельными фе одалами и между ними и князем, о спорных судебных делах, о военных действиях и пр.

Благодаря вечевым институтам удельные княжества становились похожи на небольшие сословные государства. Объединив польские земли, будущий общепольский монарх мог превратить эту традицию в общепольскую.

Несколько претенде нтов (Лешек Белый, Владислав, Мешко, Конрад Мазовецкий) продолжали борьбу за краковский престол. К середине XIII в. обозначилась новая объединительная тенденция, связанная на этот раз с именами силезских князей Генриха Бородатого (1230—1238) и Генриха Благочестивого (1238— 1241), однако вторжение татар и поражение польской армии в сражении под Легницей в 1241 г., где погиб и Генрих Благочестивый, привели к новому витку феодальных раздоров. Во второй половине XIII в. политическая раздробленность достигла апогея, ибо каждая из польских исторических земель оказалась в свою очередь поделена на отдельные княжества.

На краковском престоле сменили друг друга Конрад Мазовецкий (1241— 1243), Болеслав V Стыдливый (1243-1279), Лешек Черный (1279-1288), Генрих IV Честный (1288-1290), но их политическое влияние ограничивалось Малой Польшей.

К концу XIII в. складываются предпосылки для объединительных процессов.

Наконец, внешним фактором, торопящим объединение, стал орден крестоносцев, призванный на польские земли в 1230-е годы Конрадом Мазовецким. Крестоносцы (орден Девы Марии, действовавший сначала на Ближнем Востоке, затем перемещенный в Венгрию) были приглашены для содействия христианизации Пруссии и Литвы и пользовались активной поддержкой польских князей. Со временем их сила возросла настолько, что

орден превратился в существеннейший фактор польской политической жизни. Борьба с ним подталкивала польских князей друг к другу.

Объединение польских земель связано с именем Владислава Локетка, который в борьбе с Генрихом Честным, Пшемыслом II Великопольским и Вацлавом II Чешским уже в 1290-е годы дважды захватывал краковский престол.

Но это не значит, что только он был способен до ве сти объединительные процессы до конца. Даже тогда, когда престол оказывался в руках его противников, центростремительные силы явно одерживали верх над феодаль­ным сепаратизмом.

Это выразилось в том, что уже Пшемысл II сумел на короткое время объединить Великую Польшу, Малую Польшу и Восточное Поморье и был коронован в 1295 г. Гнезненским архиепископом Якубом Свинкой. Пшемысла II отравили соперники, но объединительные тенденции снова победили: тот же Якуб Свинка в 1300 г. короновал Вацлава II, который первым сумел подчинить своей власти практически все польские территории, за исключением Силезии и Добжинской земли. Именно поэтому 1300 год можно считать переломным в истории средневековой Польши.

Однако власть Вацлава II оказалась непрочной. Рост политического влияния Чехии и пришедших с чехами немцев вызвал мятеж против Вацлава незадолго до его смерти.

Сначала Локеток с трудом подавил сопротивление краковского епископа Мускаты и поддержавших последнего немецких жителей города; затем ему пришлось бороться с Бранденбургской маркой, захватившей Гданьск и Восточ­ное Поморье.

Вернуть эти владения удалось только при помощи крестоносцев, которые, однако, отказались передать Восточное Поморье Локетку. Поскольку Тевтонский орден был специфическим государством, подчиненным напрямую Риму, Локеток добился папского посреднического суда, который принял ре­шение о возвращении Поморья полякам и наказал крестоносцев штрафом в пользу польского правителя.

Но крестоносцы не выполнили ни первого, ни второго решения. Борьба с

ними, вылившаяся в ряд войн, стала отныне одной из важнейших задач польской внешней политики. Потеря Восточного Поморья была в какой-то степени компенсирована присоединением Великой Польши, все территории которой в 1313—1314 гг. подчинились Владиславу Локетку.

Борьба за объединение польских земель заве ршилась в 1320 г. коронацией Владислава Локетка. Он стал именоваться королем и господином всех польских земель, которые отныне все чаще и чаще выступают в источниках и, следовательно, мыслятся как нечто единое и неделимое — Королевство Польша (Regnum poloniae).

Тем не менее, во-первых, за пределами созданного им общепольского государства оставались Мазовия, Поморье, Силезия и часть Куявии; во-вторых, само государство, объединенное личностью короля и его короной, не было интегрировано единой правовой системой, единой администрацией, едиными государственными институтами; в-третьих, над этим государством висел дамоклов меч крестоносцев.

Поэтому вслед за формальным объединением Польша нуждалась в це нтрализации и укреплении внешнеполитических позиций.

Казимир, правивший весьма долго (1333—1370), пожалуй, в самом деле заслужил прозвище Великого. Его молодость и репутация легкомысленного и немужественного женолюбца, правда, вовсе не обещали больших государстве нных дарований. Однако в де йствительности Казимир оказался ловким, энергичным и последовательным политиком. На международной арене ему удалось дипломатиче скими методами уре гулировать отношения с Тевтон­ским орденом.

Хотя Польша вынуждена была отказаться от Поморья, она вернула себе Куявию и Добжинскую землю. Казимир стремился всячески расширить связи с Западным Поморьем и вернуть под власть Польши часть Силезии. Решающий поворот произошел в восточной политике. После п ре се че ния династии Рюриковиче й в Галицко-Волынском княжестве Казимир вмешался в борьбу претендентов на эти земли и, предприняв ряд военных походов, в 1340-е годы присоединил Галицкую Русь к Польше.

Эта акция положила начало польской политической, хозяйственной и культурной экспансии на украинских землях, которая, по сути, стала решающим фактором государственно-политического развития Польши в

последующие столетия.

Так или иначе, унаследовав от Владислава Локетка территорию в 102 тыс. кв. км, Казимир увеличил ее почти в два с половиной раза, до 244 тыс. Резко возрос вес Польши в международных отношениях и ее авторитет в Европе.

Однако главной исторической заслугой Казимира стала его внутренняя политика, приведшая к интеграции польского государства и общества. Принятием так называемых «Статутов Кази-Мира Великого» в 1347 г. был сделан решающий шаг по пути кодификации права в общепольских масштабах. Сложилась крепкая и це нтрализованная система администрации: в центре ее возглавляла ко роле вская канцелярия и королевский совет; на м е стах носителями авторитета це нтральной власти выступали старосты, не зависимые от местной знати и всем обязанные милости короля.

Созданная при Казимире в результате финансовых реформ (введение единой монеты и регулярного налогообложения, систематический сбор торговых пошлин, а также доходов от королевщин, государстве нная эксплуатация соляных копей) богатая государственная казна обеспечивала ему независимость в политических действиях.

Королевский совет, хотя и состоял в основном из малопольских можновладцев, играл роль общепольского государственного органа и фактиче ски не ограничивал власть Казимира. Впоследствии из него вырос сенат. На основе придворных должн о сте й бывших удельных княжеств складывалось земское рыцарское самоуправление, а удельные вецы превращались в земские суды и органы местного сословного представительства. Были подтверждены и укреплены привилегии церкви.

Особое значение имела политика Казимира по отношению к городам: Они получили широкие права самоуправления по немецкому образцу, если не имели их прежде, и находились под фактической опекой государства. При королевской резиденции возник вьющий суд по делам городов. Не менее важной явилась политика последовательной и активной поддержки внутренней колонизации на немецком праве, на основе грамот, выдаваемых королевской канцелярией.

В целом внутренняя и внешняя политика Казимира Великого завершила процессы объединения и централизации польских земель Был заложен фундамент крепкой внутренне и могущественной в отношениях с соседями сословной монархии. Власть короля, однако, в эпоху Казимира еще практически ничем не ограничивалась, кроме обычая. Специфически польская

модель сословного государства «шляхетской демократии» пока еще не сложилась.

В последующем ослаблении королевской власти большую роль сыграли династиче ские кризисы.

Первый из них произошел после смерти Казимира, не оставившего сыновей. Согласно воле самого Казимира его трон занял венгерский король Людовик Анжуйский. Он мало интересовался собственно польскими делами, стремился восстановить позиции венгров в Галицкой Руси, не предпринимал никаких шагов для возвраще ния в состав Польши Поморья и Силезии. Но для того чтобы заручиться поддержкой в Польше, Людовик предоставил ряд привилегий шляхте (Кошицкий привилей 1374 г.), духовенству.

Смерть Людовика в 1382 г. привела к новому династиче скому кризису, поскольку польская знать выступала против перехода короны к наследнице, старшей дочери Людовика Марии, чьим женихом был Карл IV Люксембургский, владевший и Бранденбургом и потому опасный для польских интересов в Поморье. Приняли решение передать корону младшей дочери Людовика, 11­летней Ядвиге, а в супруги ей пригласить великого князя Литовского Ягайло (Ягелло). Соглашение об этом браке состоялось в 1385 г. в Крево и стало именоваться Кревской унией, установившей тесные связи Польши с Литвой. Личная уния с Венгрией была, соответственно, разорвана.

Кревская уния открыла новый этап в политической истории Польши. Основным мотивом, который привел к ней польских и литовских политиков, явилось стремление к совместной вооруженной борьбе с крестоносцами.

Эта цель в итоге была достигнута под Грюнвальдом в 1410 г., и Тринадцатилетняя война с орденом в середине XV в. (1454—1466) окончилась поражением крестоносцев и воссоединением Восточного Поморья с Польшей, другие последствия Кревской унии оказались еще более весомыми. Польско- литовские отношения на два столетия сделались главным нервом политической жизни, а позднее Речь Посполитая была включена в новое геополитическое пространство, где ведущими факторами стали отношения с Россией и Крымом.

В конце XIV в. Великое княжество Литовское представляло собой молодое и воинственное феодальное государство, подчинившее огромные территории западно- и южнорусских княжеств (Белоруссии и Украины).

Древнерусские традиции оказали решающее воздействие на формирование социальных, политических и культурных отношений в Великом княжестве. По существу, это государство правильнее называть Литовско-

Русским, как это было принято в дореволюционной историографии. Кревская уния привела к росту польских влияний.

Ее условия предусматривали фактическую инкорпорацию Литвы в состав польского государства, обращение литовцев-язычников в католицизм, создание сети католических епископств, приходов и монастырей, предоставление широких привилегий всей католической знати и соответственно дискриминацию православных. Однако пропольская политика Ягайло вызвала поддержанное орденом сопротивление его двоюродного брата Витовта и значительной части литовской аристократии.

В 1401 г. условия унии подве рглись пересмотру, и Витовта провозгласили пожизненным независимым правителем Литвы. Инкорпорация должна была произойти после его смерти. Но и после смерти Витовта в 1430 г. судьба унии оказалась нелегкой. Борьба ее сторонников и противников продолжалась не одно десятилетие , и противоречия разрешались таким образом, что избранный литовско-русской знатью независимый от Польши великий князь всякий раз позднее избирался и польским королем.

Во внутренней политике Владислав Ягайло, вынужденный идти на все новые и новые уступки шляхте, все же продолжал линию Казимира Великого. Его главным внешнеполитическим достижением была успешная дипломатическая и военная борьба с орденом и усиление польского влияния в Силезии и Чехии.

Близким к осуществлению казался даже план литовско-польско-чешской унии под эгидой династии Ягеллонов. Однако сближение с гуситской Чехией вызывало яростное сопротивле ние католических кругов во главе с краковским епископом Збигневом Олесницким и было ими предотвращено.

Эта же группировка фактически оказалась у власти после вступления на престол в 1434 г. десятилетнего Владислава III. В 1440 г. Владислав короновался венгерской короной, и вновь появилась возможность заключить и польско- чешскую унию.

По сути, речь шла о перспективе политического доминирования Ягеллонов во всей Центральной и отчасти Восточной Европе. Ягеллоны, таким образом, имели шанс занять место, приобретенное позднее в этом регионе Габсбургами . Однако это не осуществилось. Владислав III под давлением Римской курии и польского епископата ввязался в войну с Турцией, потерпел поражение и погиб в битве под Варной в 1444 г.

После трехлетних предвыборных интриг преемником Владислава стал его

брат, выбранный прежде великим князем литовским — Казимир Ягеллончик (1447-1492). Ему удалось добиться решающей победы над орденом и заключе ния Торуньского мира в 1466 г. Польша возвращала себе Восточное Поморье с богатыми городами Гданьском, Торунем, Эльблонгом и Мальборком.

Столицей ордена, отныне ленника Польши, становился Кролевец (Кенигсберг). Согласие шляхты на уча сти е в войне с орденом было куплено ценой предоставления ей новых обширных привилегий, главная из которых — признание за шляхетскими сеймиками роли органов сословного представите льства.

После смерти Казимира Ягеллончика уния с Литвой снова оказалась под угрозой, поскольку власть в Польше перенял его старший сын — Ян Ольбрахт (1492-1501), а в Литве стал править младший — Александр. Однако начавшиеся московско-литовские войны заставили литовскую знать укрепить отношения с Польшей: в 1499 г. было договорено о совместных выборах нового короля, а в 1501 г. им стал Александр.

Во внутренней политике главным событием было принятие в 1496 г. Петрковских статутов. Они ограничивали право кре стьянского выхода, запрещали горожанам владеть землей, предоставляли ряд экономических привилегий шляхте.

Государственное устройство Польши в XIV-XV вв. Период с середины

XIV до конца XV в. принято выделять как время существования в Польше сословной монархии, которой на смену в XVI—XVIII вв. пришел режим «шляхетской демократии», в сущности, представлявшей собой тоже модель со­словного устро й ства государства, но с совершенно особыми чертами, позволившими противопоставить ее «нормальной» сословной системе.

Каковы были основные институты сословной монархии XTV— XV вв., как они сложились и как на их основе выросли институты «шляхетской демократии»?

Центральным институтом была королевская власть. При короле существовал королевский совет, объединявший высших светских и церковных сановников, выходцев чаще всего из аристократии.

Среди органов це нтрального управления главным являлась короле вская канцелярия, руководимая канцлером и подканцлером. Очень важным институтом стало казначейство во главе с королевским подскарбием.

В XIV в. государстве нная казна не была еще отделена от королевской, но в

XV в. последняя отделилась от государственной, возглавлял ее надворный

подскарбий. Управление двором и его делами осуществлялось маршалком.

В XV в., как и в случае с казной, рядом с королевским (коронным) маршалком появился и надворный. Их функции, однако, не имели четкого разграничения. Существовал и ряд придворных должностей, которые носили, скорее, церемониальный, чем управленческий характер: подкомории, кравчий, конюший, постельничий и т.д.

Главной опорой королевской власти в провинции были старосты, которые пришли на место прежних каштелянов. Они выступали представителями короля на м е стах и как бы заменяли его во всех вопросах региональной администрации.

В руках старосты сосредоточивалась суде б н ая власть (первоначально даже над рыцарями), организация обороны и шляхетского ополчения (поспо­литого рушения), полицейские функции, сбор податей, налогов и пошлин.

Старосты управляли и имуществом короля на данной территории. Как правило, они являлись выходцами из небогатой шляхты, были лично связаны с королем и, будучи ему всем обязаны, до поры до времени служили верно и ответственно.

Наряду с государственными должностями и органами администрации существовали и земские должности и институты, первоначально ликвидированные Владиславом Локетком, но затем восстановленные Казимиром Великим и получившие широкое развитие в XV в.

Это воеводы, каштеляны, земские подкомории, войские, хорунжие и т.п. Они чаще всего не имели реального административного веса, но были привлекательны и важны для шляхты, так как составляли форму ее участия в государственной и общественной жизни. На эти должности дворяне пожизненно назначались королем. Постепенно они становились наследственными.

Главным элементом военной организации со времен Казимира Великого было посполитое рушение — ополчение, в котором обязаны были принимать участие все, кто владел землей на рыцарском праве. В посполитом рушении участвовали также солтысы и войты поселений, основанных на немецком праве. Ополчение делилось на хоругви, каждая из которых представляла определенную землю. Отдельные хоругви приводили с собой магнаты.

Таким образом, в XIV-XV вв. существовали предпосылки для создания сильного централизованного государственного аппарата. Однако с конца XIV в. (условным рубежом можно считать привилей 1374 г.) начался процесс сужения

прерогатив королевской власти за счет расширения прав и привилегий шляхты. В XV в. ограниче ние власти короля выразилось в том, что в регионах стало падать значение старост как королевских наместников. Должность старосты рассматривалась как пожизненная, переходила в руки местной знати, теряя тем самым тесную связь с центральной администрацией. Постепенно суд старосты как представителя центральной власти начал уступать место земскому суду, который становился еще более независим от воли короле вских администраторов. Все это угрожало централизации государства.

Королевский совет в XV в. приобретает все больший вес и значение. Если раньше он был чисто совещательным органом, назначавшимся королем, то теперь в него по должности и по традиции входят епископы, виднейшие представители местной администрации, некоторые придворные чины. Совет превращается в рупор и орган земельной аристократии.

Самой же важной стороной трансформации органов государства в XV в. стало складывание системы польского сословного представительства — общепольского (вального) сейма, провинциальных и земских сеймиков. Именно на этом фундаменте в конце XV—XVI вв. создаются базовые институты польской «шляхетской демократии».

Их генезис достаточно ясен. Менее очевидны причины, вызвавшие к жизни эту специфическую модификацию сословно-представительной монархии. Сказать, что ее появление с неизбежностью детерминировано какими-либо предшествующими процессами в польском обществе и государстве, было бы неверно.

Скорее, наоборот, «шляхетская демократия» составляет некую, не укладывающуюся в жесткие схемы аномалию на европейском фоне. Самый факт ее существования на протяжении нескольких веков показывает, что отклонения от «нормы», аномалии и альтернативы в истории не менее закономерны, чем то, что считается «нормальным».

Система «шляхетской демократии» опиралась на сейм, сеймики и разветвле нное древо земских должностей.

Общепольский вальный сейм, или парламент, с конца XV в. состоял из двух частей: посольской палаты (избы) и сената. Происхождение се н ата достаточно ясно: он развился из короле вского совета, постепенно пре вращающе гося из совещательного органа при короле в фактически независимый орган, участие в котором стало не только правом, но и обязанностью высших лиц государства и церкви: епископов, канцлера,

подканцлера, гетмана, подскарбия, маршалка, воевод и каштелянов. Частота заседаний се н ата сначала зависела исключительно от короля, потом стала оп­ределяться традицией и ритмом работы сейма в целом.

Сеймы — обще польские (вальные), провинциальные и поветовые — возникли на основе удельных вечевых собраний рыцарства, но в чем состояла их роль в XIV в., в эпоху единовластного правления королей, сказать трудно.

Известно, например что статуты Казимира были приняты на раздельных съездах ве-ликопольской и малопольской шляхты. В XV в. их деятельность прослеживается с большей отчетливостью. В это время созыв общепольских съездов шляхты стал регулярным фактом польской общественно-политической жизни. Однако каких-либо строгих правил созыва и проведения сеймов и сеймиков не существовало.

Ведущую роль играли члены королевского совета, представители местной администрации и носители земских должностных титулов. Выборных шляхетских депутатов не было, для участия в сеймах и сеймиках съезжалась в основном шляхта того региона, где проходил сейм. Не было и отрегулированной процедуры голосования: рядовые участники собрания шумом и криками вы­ражали свое одобрение или неодобрение.

Компетенция и состав провинциальных сеймов были такими же, как и у вальных сеймов, с той только разницей, что их решения имели силу лишь в пределах данной земли. Сам факт существования этих сеймов делал их известным противове сом вальному сейму, и король мог опереться на их авторитет в случае несогласия с общепольским рыцарским собранием.

Что касается местных, земских, сеймиков, то они развились в XV в. главным образом в противовес власти старосты и деятельность их сосредоточивалась в основном на локальных проблемах — в первую очередь судебных, а также административных, полицейских и финансовых. Шляхта здесь имела перевес над магнатами, и ее участие в выработке решений было более деятельным и весомым, не сводясь к крикам одобрения или несогласия.

Важнейшая особенность сеймов и сеймиков — их односословность. Хотя представители некоторых городов и капитулов принимали участие в заседаниях, доминирование шляхты было неоспоримым. В XVI—XVIII вв. городские де ле гаци и нескольких крупнейших городов имели право лишь сове щательного голоса в решении тех или иных вопросов, касавшихся городской жизни.

Польские сеймы и сеймики XV в. еще не приобрели той формы и

значения, какие им присущи в XVI—XVIII вв.

Во-первых, не проходили пока выборы шляхетских депутатов из числа участников сеймиков в провинциальный или вальный сейм, что стало правилом лишь в течение XVI в.

Во-вторых, только в конце XV в. стала складываться двухпалатная структура сейма, в то время как раньше сенат действовал вне сейма и независимо от него. Первый сейм, на заседаниях которого сенат и посольская изба объединились, состоялся в 1493 г. после смерти Казимира Ягеллончика.

Правда, сенат в это время и в начале XVI в. количественно пре восходил очень немногочисленную посольскую избу. В-третьих, полномочия сеймов и сеймиков в XIV—XV вв. были намного уже, чем позднее, когда они стали определять ход политиче ской и общественной жизни в Польше.

Социальная структура. Если в X—XII вв. польское общество, уже перестав быть родоплеменным, не стало еще сословным, то в XIII—XV вв. в Польше шаг за шагом складывается сословная структура, типичная для всякого западного средневекового общества.

Основой для формирования сословных структур и отношений было наделение всех основных социальных групп определенным правовым статусом, передаваемым по наследству. Реальное содержание социальных связей и отношений оставалось, конечно, богаче и сложнее правовых форм, ибо внутри каждого сословия находились разные по реальному статусу группы, а границы между сословиями оставались проницаемыми.

Однако господствующей тенденцией было выравнивание правового стату са всех представителе й данного сословия и установление возможно более четкой границы между сословиями.

Тем не менее вплоть до конца XV в., по мнению польского историка Г. Самсоновича, «в каждодне вной практике сословная структура не функционировала».

С другой стороны, невозможно говорить и о какой-либо однородности польского общества в конце Средневековья. Социальные структуры переживали процесс перестройки, находились в движении, порожденном экономическим ростом и бурными политическими и культурными переменами. Шляхта обособилась ъ правовом отношении только к концу XV в., тогда же под за­падным влиянием стало укореняться представление о кре стьян ах и горожанах как сословии.

Но границы между отдельными группами по-прежнему оставались очень

подвижными, между различными по статусу социальными слоями сохранялись прочные родственные и территориальные связи, шляхта была перемешана с не шляхтой, а герб еще не стал отличительным признаком дворянского сословия. Территориальные над сословные связи в целом преобладали над ранне сословными.

Все это в свою очередь было связано с особенностями развития феодальных отно ше ний в предшествующий период, который не знал широкого распространения фьефов, вассальных связей и иерархии, так что рыцарь напрямую зависел от монарха, а всякий герб был настолько вместителен, что включал десятки семей и с легкостью принимал новые.

Это позволило влодыкам — слою, промежуточному между рыцарством и крестьянством, — влиться в ряды дворян.

3.