Польша в X - начале XII в.

Организация польского государства в X—XI вв. Первым монархом, о котором сохранились более достоверные данные, был Мешко I (ок. 960—992 гг.). Западноевропейские и арабские источники X в.

Со временем эти гроды пре вращались в феодальные замки. При наследнике Мешко I, Болеславе Храбром (992—1025), по сведениям Галла Анонима, в ряде наиболее крупных центров (Гнезно, Познань, Влоцдавек, Гдеч) были сосредоточе ны многочисленные дружинные отряды (в общей сложности больше 10 тыс. рыцарей и щитников).

Такое войско могло существовать только благодаря системе це нтрализованной государстве нной эксплуатации зависимого населения, которая состояла в регулярном сборе дани- налога.

Вся подчиненная князю территория рассматривалась соответственно как его собственное владение (патримониум), единый хозяйственный домен, управляемый представителями княжеской администрации и поделенный на ряд административных округов (Великая Польша, Силезия, Краковская, Сандомирская, Мазовецкая, Ленчицко-Серадзская, Куявская и Поморская зем­ли).

При великокняжеском дворе сложилась система государстве н ных должностей (канцлер, воевода, казначей, чашники, стольники, конюшие и пр.), которая в основных своих элементах воспроизводилась и на уровне локальной администрации в крупнейших гродах.

Глава округа, будущий каштелян, при помощи своих подчиненных собирал подати, организовывал дружину, вершил суд от имени князя. Как и все раннесредневековые правители, польский монарх проводит едва ли не всю жизнь в седле, перемещаясь со своей дружиной из одной земли в другую и утверждая тем самым свою власть и авторитет на ме стах .

Характерная особенность такой системы государственной организации состоит в том, что именно государство в лице князя и его дружинников выступает феодальной корпорацией, це нтрализованно эксплуатирующей подвластную князю страну.

Лишь постепенно, по мере наделения представителей князя на местах иммунитетными привилегиями дружинник из представителя государства превращается в феодала, получающего в частное условное владе ние , за которое он долже н служить князю, те или иные заселенные территории. Государственная организация, таким образом, предшествует феодальной, а вся общественная система может быть определена и как система государственного феодализма.

Социальная структура и социальные отношения. В X—XII вв. в Польше шел процесс феодализации, т.е. возникновения системы вотчинного землевладения и складывания двух основных социальных групп средневекового общества: зависимого крестьянства и феодалов.

Вопреки господствовавшему долгое время в отечественной научной

литературе мнению польский феодализм до XII в. зиждился не на частной крупной феодальной вотчине, которая до этого времени попросту не существовала как сколько-нибудь значительное явление, а на це нтрализованной системе государственной эксплуатации зависимого населения.

Соответстве нно дружинник был феодалом лишь постольку, поскольку оставался членом этой военно-политической корпорации. Феодалом в собственном смысле слова выступало само государство в лице великого князя.

Крестьяне в свою очередь сохраняли личную свободу и неоспариваемое право пользования землей как подданные государя. С государством их связывала це нтрализованно собираемая рента, являвшаяся одновременно и налогом.

Эта раннесредневековая система социальных отношений, типичная для большинства варварских обществ, врастающих в феодализм, в XI—XII вв. уступала место классиче скому, «нормальному» феодализму. Суть этого процесса была в том, что государство передавало право использовать часть це нтрализованной ренты отдельным представителям военно-дружинной верхушки, раздавая в условное держание государстве нные земли с сидящими на них крестьянами.

Со временем эти земли — через наделение их налоговым, судебным и административным иммунитетом — п ре вращались из, так сказать, служебных резиденций в частные феодальные вотчины. Процесс феодализации шел, таким образом, не снизу (путем социальной дифференциации общины и возникновения частной собственности на землю, на основе которой позднее вырастало государство), а сверху — через раздачу государственных земель сначала в условную, а затем безусловную собственность членов военно­феодальной дружинной корпорации.

Первыми не государстве нными феодальными вотчинами стали вотчины церкви. Самой крупной из них была вотчина главы польской католической церкви Познанского (Гнезненского) архиепископа, которая, как видно из папской буллы 1136 г., насчитывала около 150 поселений, 1000 крестьянских хозяйств, более 6 тыс. кре стья н .

Разумеется, такой комплекс не мог сложиться быстро, поэтому можно предполагать, что церковные вотчины начали появляться уже вскоре после принятия христианства Мешко I.

Это не значит, что церковь сразу же приобрела независимую мате риальную базу. Напротив, духовенство вплоть до XII в. оставалось в такой

же зависимости от князя, как и его собственные дружинники.

Тем не менее именно духовенство раньше других получает статус сословия, т.е. наделяется рядом прав и привилегий, которые делают его в большой степени неподвластным княжескому произволу и независимым от светской феодальной знати. XI-XII вв. стали временем складывания духовенства в качестве сословной группы в социальной структуре польского средневекового общества.

Светская феодальная вотчина возникает в Польше позже церковной. Процесс этот разворачивается лишь во второй половине XI-XII вв. и расширяется только вместе с утверждением режима феодальной раздробленности. Поэтому главным фактором, отделяющим феодалов от остальной массы населения и одну группу феодалов от другой, выступает не земельное богатство.

Можновладство, высший слой среди вое нно-дружинной аристократии, выделяется благодаря политико-психологическим, а не экономиче ским и социальным факторам: оно опирается на приобретенный данным родом военно-политический авторитет, престиж в дружинной среде, близость к самому князю, характер исполняемых при дворе и в дружине функций, отчасти на движимое имущество, например количество принадлежащего тому или иному можновладцу скота и лошадей.

Эти люди фигурируют в источниках как «лучшие люди» (optimates). Корни этой группы восходят к бывшей племенной верхушке. В Польше первых Пястов можновладцами становятся военачальники, командиры гарнизонов (каштеляны), ближайшие советники князя.

Рыцарство составляет основную массу военно-служилой среды. Оно уже совершенно не схоже с дружиной племенных времен, поскольку не консолидировано ни родством, ни единой территорией. Рыцарь полностью зависит от князя, который обеспечивает ему пропитание, одежду, жилище, экипировку и даже занимается его брачными делами.

Вокруг самого князя концентрируется дружинная элита, а рыцари, сидевшие под началом княжеских наместников в локальных гарнизонах, мало чем отличались по образу жизни от крестьян или ремесленников.

Рядом с рыцарями в источниках XII в. мы встречаем и третью категорию военно-служилых людей — влодык, крестьян, призываемых время от времени на военную службу.

Начиная с XI в. развернулся процесс оседания дружинников на земле в

результате княжеских земельных пожалований, что и создало предпосылки для феодальной раздробленности.

В целом ни можновладство, ни рыцарство даже в XII в. еще не приобрели черт и статуса средневекового служилого дворянства и феодальной аристократии, не составили пока сословия. В то же время они уже дале ко не похожи на племенную аристократию и воинов племенных времен. С этой точки зрения X—XII вв. составляют переходный период между феодальным и дофе одальным строем.

Польское крестьянство в X—XII вв. оставалось лично-свободным, объединенным в традиционные общины, гмины. По мере разве ртывания процессов фе одализации из однородной среды землепашцев выделялись группы, попадавшие в зависимость от отдельных землевладельцев.

Этот процесс отразился в диверсификации терминологии источников, касающихся этого сословия. Однако преобладание форм государственного феодализма и потребности внутренней колонизации способствовали сохранению польскими земледельцами традиционного статуса лично-свободных подданных князя.

В княжеских и церковных вотчинах наряду с крестьянами можно было встретить и безземельных холопов-невольников, роль которых в хозяйстве и удельный вес в социальной структуре были невелики.

Что касается польского бюргерства, то в XI—XII вв. оно начинает только- только складываться как обособленная социальная группа, поскольку даже спе циализированное ремесло оставалось занятием сельских жителей, а торговля — монополией дружи ны .

Однако в XII в. — особенно в Силезии и Поморье — появляются зрелые формы городской организации и бюргерское сословие выступает как особый слой в социальной структуре общества.

Таким образом, Польша X—XII вв. была обществом, в котором лишь наметилось деление на социальные группы, характерные для зрелого феодализма, и сами процессы феодализации были еще далеко не завершены.

2.