§ 2.1. «Тюрьма» в России XV в. по историческим источникам. Немецкая и романская версии этимологии А. В. Сумин

Слово «тюрьма» появляется в отечественной истории в XV веке. Оно обозначало постройку и одновременно уче- реждение для лишения свободы и представляла собой деревянную избу, укрепленную железными «тюремными крепостями» (решет­ки на окнах, укрепление двери).

¹Того же дни велел князь великий в Переславле из тюрмы ис тына выпустити княж Андреева сына углецкого князя Дмитрея. А сидел пойман 49 лет и 4 месяцы, а пойман 7 лет. И жил в Переславле на том же своем дворе в тыне. А дети боярские у него на бре­женье и стряпчие всякие были ему даны, и ключники, и сытники, и повары, и конюхи великого князя.

Чем тюрьма принципиально отличалась от погреба предшеству­ющего периода? Не было ли это простой сменой наименования места лишения свободы? Прежде всего, необходимо отметить, что погреб находился под землей, но его точная конструкция не известна. До настоящего времени отсутствуют обобщающие работы отечественных археологов о древнерусских местах лишения свободы в целом и пог­ребов в частности¹.

Вопрос о зарождении тюрем в России XV века можно условно разделить на две составляющие - историю государственного уче- реждения и этимологию (происхождение) слова.

Тюрьмы в Московском княжестве и Московском государстве XV века

Впервые слово «тюрьма» применительно к событиям в Москов­ском государстве употребляется в Московской летописной повести о походе на Новгород при описании событий 24 июля 1471 года, когда «Месяца того же в 24 день . пришел князь великий в Русу и повелел казнить головною казнью новгородских посадников Дмит­рия Исакова Борецкого, Василья Губу Селезнева, да Еремея Сухо- щока, да Киприана Арзубьева, а иных многих послал на Москву да велел их вметати в тюрьму». Где находилась эта первая известная нам московская тюрьма? Данных об этом не сохранилось, но в Со­кращенном летописном своде 1495 г. (и ряде последующих летопи­сей) под 1494 годом сообщается, что «.умер князь Андрей Васи­льевич Большой. А сидел в тюрьме в Москве на Казенном дворе Великого князя 2 года и 47 дней»².

¹ Археологам встречаются периодически необычные постройки, которые идентифи­цируются в качестве мест лишения свободы. Например, в Новгороде в слоях XI века была раскопана яма, укрепленная двумя рядами досок, которая находилась во дворе городской усадьбы. На дне зафиксировано отхожее место и лунки для скамеек. Похожая постройка зафиксирована и во Пскове.

² .преставися князь Андреи Васильевич Болшеи, а сѣдѣя в тюрмѣ на Москвѣ, на Ка­зенном дворѣ, два года и 47 днии, и положиша и въ Архаггилѣ на Москвѣ оу северских дверей.

Именно с 1471 года в русских летописях начинает регулярно упоминаться тюрьма.

Под 1473 годом в Софийской 2-й летописи указывается: «Брат же Фрязинов Антон ехал, то ему сказал все, и посол его сидит по- иман в тюрьме».

Зимой 1483-1484 годов: «Той же зимы поимал князь великий большых бояр Новгородских и боярынь, а казну их и села все велел отписать на себя (конфисковать), а им подавал поместья на Москве по городам; а иных бояр, которые крамолу держали (совершили измену) от него, тех велел заточить по городам в тюрьмы».

В 1495 году «Послал князь великий в Новгород к наместникам дьяка Василия Жука и Данила Мамырева и велел поимати в Новго­роде гостей (купцов) Немецких Колыванцев, и товар их, переписав, привезти на Москву ... князь великий Иван Васильевич опалу свою на них положил, и гостей (купцов) их велел в тюрьмы посажать, и товар их спровадить к Москве».

В 1498 году был раскрыт заговор, в котором участвовал буду­щий Великий князь Василий III. Узнав, что его отец Великий князь Иван III собрался оставить престол не ему, а его племяннику Дмитрию внуку, Василий собирался уехать из Московского госу­дарства, ограбив казну в Вологде. По данному делу казнили шес­терых человек, а «. иных детей боярских велел князь великий во тюрьму пометать».

Тюрьма достаточно широко к концу XV века упоминается и в дошедшей до нас документации. Прежде всего речь идет о так на­зываемых «Посольских книгах», сохранивших текст переписки Московского Великого князя с иностранными государями. Так, в Посольской книге по связям с Великим княжеством Литовским и Польским королевством указывается под 1488 годом: «Князь вели­кий повествует. Бил нам челом (обращался) наш слуга, князь Иван Васильевич Бедевьской, а сказывает, что ему много обид чинится от князя от Дмитрея да от князь Семена Воротынских: людей у него имают (хватают, лишают свободы) и грабят и головами сводят и продают; и нынче де его люди у них переиманы, в тюрме сидят»¹.

¹ Посольская книга по связям с Великим княжеством Литовским и Польским коро­левством за 1487-1500 гг. РГАДА.

В записи о посольстве 20 марта 1489 г. от великого князя Ива­на Васильевича с Михаилом Еропкиным к Королю Казимиру с жалобами на грабежи гостей (купцов) сообщается: «Великого ж князя люди торговые (коломничи): Олтух Павлов с товарищи сам третей, да Васюк Китай самъшесть с товарищи (можаечи), тор­говали в Путивле. Да поехали из Путивля к Вязьме. И на вязем­ской дороге, промеж Почепа и Вязьмы, поимали их таможенники брянские - Илья, да Яцко, да Морда, да Перка, да привели их во Брянск. А вели их пять дней, да приведши их во Брянеск да де­ржали их в пустом дворе две недели за сторожи, да и в тюрьму их сажали».

В записи от 29 июня 1490 г. указывается: «А гостем нашим через королеву землю проезда нет, бьют и грабят и куют и в тюрьмы сажают и продают, а многих людей до смерти побили».

Очевидно, что слово «тюрьма» в 1480-е-1490-е годы было обы­денным и широко применялось. Не стоит смущаться того факта, что в посольской переписке претензии предъявлялись по поводу при­менения мест лишения свободы в Великом княжестве литовском. Представленные фрагмента из Посольской книги были составлены с московской стороны, которая применяла привычные термины.

Искушенный исследователь уголовно-исполнительной системы может по поводу перечисленных летописных и документальных фрагментов задать законный вопрос: «Почему тюрьма широко упо­минается в летописях и документах еще до 1497 года, но ни разу не опоминается в Судебнике 1497 года? Ряд научных работников, не вполне знакомых с реалиями средневекового права, высказывали даже точку зрения о «незаконности» тюрьмы в данный период. Им представлялось, что Судебники - что-то вроде современных феде­ральных законов, кодексов, что с появлением новой нормы в судеб­нике вводились новые правила поведения. Однако такой подход еще в XIX веке критиковал авторитетный историк права, ректор Санкт- Петербургского университета и член Государственного совета Ва­силий Иванович Сергеевич: «В одном из наших прежних трудов .

Происхождение слова «тюрьма»

Немецкая версия

Откуда же появилось слово «тюрьма» в русском языке XV века? Ведь вместе с этим словом появился и другой тип места лишения свободы, более гуманный, чем погреб.

Традиционно, начиная с XIX века, происхождение слово тюрьма возводилось к средне-верхненемецкому слову Turm (башня), которое восходило предположительно к латинскому слову Turris (башня). Действительно, в средневековой Европе одним из мест заключения, особенно для знатных лиц, являлась именно башня. Русские лето­писи даже сохранили интересное сообщение о побеге из заключения в Венгрии князя Владимира Ярославича Галицкого. В Ипатьевской летописи под 1190 годом сообщается: «В том же году сбежал (уско- чил) Владимир Ярославич из Венгрии из каменной башни (вежи), в которой держал его король с попадьею его и с двумя детьми. Был ему поставлен шатер на башне. Он же, изрезав шатер, свил себе веревку и убежал оттуда. Двое из его сторожей были с ним в сгово­ре (в приязни), они же и довели его до Немецкой земли»^[301].

Логично предположить, что немецкое слово Turm должно было проникнуть в Московское государство из верхненемецких земель (южной Германии). Наиболее вероятно это должно было бы про­изойти через Польшу и Великое княжество литовское. Северная часть Германии говорила на нижненемецких диалектах, распростра­ненных также в землях «Ливонского ордена» и с этой группой не­мецких языков проникновение «тюрьмы» в русские язык наука не связывает.

Как узнать когда в польском языке появилось слово «тюрьма»? Так-как Польша - католическая страна, то большую часть средних веков основную массу документов в ней писали на латыни и поль­ский язык стал распространяться в письменных документах в ос­новном с XV века. В Польше уже несколько десятилетий издается многотомный «Словарь польского языка XVI века.

тах XV века и появляется впервые в XVI веке в произведении «Раз­говор поляка с влахом» польского поэта и прозаика Лукаша Горниц- кого, датируемого 1587 годом¹. Разница с первыми упоминаниями тюрьмы в Московском государстве составляет более 100 лет, что говорит о невозможности проникновения слова «тюрьма» из немец­кого в Московское государство через Польшу.

А когда слово «тюрьма» появилось в землях Великого княжес­тва литовского? Для ответа на этот вопрос необходимо обратиться к данным «Словника староукраинской мовы XIV-XV ст.», а также «Историческому словнику белорусской мовы»^[302][303]. В западнорусском (староукраинском) языке XIV-XV веков слово «тюрьма» по данным словаря отсутствует. В западнорусском (белорусском) языке XV-XVI веков по данным словаря «тюрьма» фиксируется впервые в одном деле 1520 года, записанном в Книге судных дел Метрики Великого княжества литовского. История эта достаточно интересна, похожа на детектив и требует отдельного рассмотрения.

В Книге судных дел есть текст решения от 17 января 1520 г. по жалобе Вилькомирских королевских бояр (Шимка, Матвея и Мацка Ясудовичей) на других Вилькомирских королевских бояр (Войтка и Венслава Богдановичей) по поводу земли Чабутовщины. В ходе разбирательства было предоставлено Постановление (судебное решение) от 21 августа 1480 года Виленского пана Яна Кезгайло- вича по делу Богдана Даниловича с Ясудом. В решении говорится, что по приказу короля (Великого князя литовского) Ян Кезгайлович был назначен судить дело о спорной земле Чабутовщине между Ясудом и Богданом (родителями бояр, судившихся о той же земле в 1520 году, 40 лет спустя). Было установлено, что Чабут (владелец земли) умер, после него осталось три сына - Жакгос, Якуб и Ясуд. Жакгос зарезал брата Якуба за что его Великий князь литовский

Сигизмунд «вкинул в тюрьму, и там в тюрьме умер». Именно это предложение в Постановлении 1480 года и является по данным Словаря белорусского языка первым упоминанием «тюрьмы» в западнорусском языке. Но если мы посмотрим на текст решения 1520 года, то там, пересказывая документ 1480 года указано: «... тот Жакгос убил брата своего Якуба, и князь великий Сигизмунд сказал его в нетство посадить, там же в нетстве умер». Слово «нетсво» (в русских текстах обычно «нятство») происходит от гла­гола «нять», что означает взять, схватить, лишить свободы. Пленные в летописях XV в. Часто называются «нятцы». Оба документа - и 1520 года, и 1480 года в Книге судных дел сохранились не в ориги­нале, а были переписаны после 1520 года. В словаре белорусского языка между 1480 и 1520 годами нет других примеров употребления слова «тюрьма» кроме вышеприведенного¹.

В русских летописях (московско и новгородского происхожде­ния) есть два эпизода с употреблением слова «тюрьма до упомяну­того выше 1471 г. Оба они касаются событий в Великом княжестве литовском.

В 1402 году князь Ярослав^[304][305] Ольгович Рязанский (сын известно­го Великого князя Рязанского Олега Ивановича) отправился в поход на город Брянск, который тогда входил в Великое княжество литов­ское. Его перехватили литовские князья Семен Ольгердович (Лугвень) и Александр Патрикеевич Стародубский и разбили в битве. Ярослав Ольгович был пленен и приведен к Великому князю Литовскому Витовту. Об этом событии есть два вида летописных известий. В кратком известии нет данных о судьбе рязанского кня­зя и не употребляется слово «тюрьма». Краткое известие содержит­ся в Новгородской первой летописи младшего извода (рукопись 1440-х годов), Летописи Авраамки (рукопись ок. 1469 г.) и отсутс­твует в Рогожсом летописце (рукопись 1440-х годов). Таким образом в летописях переписанных между 1402 и 1471 годами (первое упо­минание тюрьмы в Москве) слово «тюрьма не встречается.

Однако в летописях, переписанных в 1470-е годы и позднее содержится известие о дальнейшей судьбе Ярослава Ольговича Рязанского. Так, в Софийской первой летописи и Новгородской четвертой летописи говорится, что после доставления князя к Ви- товту его посадили «в темницу, глаголемую (называемую) тюрьму». Почему же мы не должны сразу верить такому известию? Например, Софийская первая летопись старшего извода (название дано уче­ными и в древнерусском тексте не указано) переписана в 1470-е годы с несохранившейся рукописи, в которой излагалась русская история до 1418 года. Речь совсем не идет о том, что эта рукопись было поддельная, но переписчик 1470-х годов вполне мог заменить или дополнить текст одним словом «тюрьма», которое в 1470-е годы уже было широко опотребимо. Таких примеров замены отдельных слов в летописании предостаточно. Тем более, что в других русских летописях есть варианты и без слова «тюрьма» (посадили в темни­цу), например в Ермолинской, Типографскй, Симеоновской, Воло­годско-Пермской и других. Очень важно то, что в так называемых Белорусско-литовских летописях слово тюрьма при описании со­бытий 1402 года не употребляется. Получается интереснейшая за­гадочная детективная история. В части русских летописей, перепи­санных через 70 лет после 1402 года имеется слова «тюрьма» при описании событий в Литве. А в летописях литовских (на западно­русском языке) такое слово не встречается.

В Ермолинской летописи (переписана в 1480-е годы), Софийской второй и Львовской летописях (созданы в XVI веке) при описании освобождения в 1418 году князя Свидригайло Ольгердовича, заклю­ченного почти на 9 лет в городе Кременце Подольском, употребляет­ся следующая фраза: «... сѣдѣвша полъ 9 года въ тюрмѣ, выняша», т.е. сидевшего восемь с половиной лет в тюрьме - освободили. Во всех остальных русских летописях освобождение описывается по другому: «. а князя Свѣтригаила изъ из желѣзь высѣклъ», т.е. князя Свидир- гайла из желез (оков) освободил. С большой долей вероятности мы можем говорить о замене переписчиком летописи термина «железа» на более близкий ему в 1480-е годы термин «тюрьма». Переписчик, как и современный гражданин зачастую не осознавал разницы между различными видами лишения свободы. Вероятно, он это делал не по злому умыслу, так-как летописцы не переписывали летописи слово в

слово, а скорее «близко к тексту». Если бы летописец знал, что потом­ки будут устанавливать самую раннюю дату упоминания «тюрьмы» в русских исторических источниках, то вероятно переписывал бы более внимательно.

Таким образом, можно с уверенностью утверждать, что в Мос­ковском государстве слово «тюрьма» впервые упоминается при описании событий 1471 года, в Великом княжестве литовском в 1520 году (есть спорные упоминания за 1402, 1418, 1480 года), в Коро­левстве Польском в 1587 году. Если бы немецкое слово Turm про­никло в Московское государство через Польшу и Литву, то даты бы имели другую последовательность. Получается, что «тюрьма» про­никла в Польшу из Москвы (либо из Литвы, если спорные даты подтвердятся). Но каким же образом это произошло?

Тюркская версия

Известный исследователь тюркских языков В.В. Радлов в тре­тьем томе «Опыт словаря тюркских наречий» 1905 года уверенно указывал, что слово «тюрьма» в тюркских языках заимствовано из русского языка. На тот момент бытовало мнение о заимствовании этого слова в русский из средне-верхненемецкого. В 1915-1917 годах в Стамбуле был впервые опубликован «Словарь тюркских наречий» (Диван луга тат тюрк) автора XI века Махмуда аль Каш- гари (Махмуда Кашгарского. Книга вызвала большой научный ре­зонанс. Уже в 1928 году тюрколог Броккельман поставил под сом­нение выводы Ралова, а работавший в Турции татарский историк права Садри Максуди указал, что слово «тюрьма» тюркского про­исхождения. К этому мнению присоединились известные тюрколо­ги Менгес и Рясянен. Ученые указывали, что тюркский глагол tur (оборачивать) мог иметь аффикс ma, таким образом, turma дослов­но означало нечто «обернутое», то-есть темницу, место лишения свободы, стены которой со всех сторон оборачивают узника. Учи­тывая, что с 1237-1241 годов после нашествия Батыя русские земли находились под властью Золотой Орды вплоть до знаменитого сто­яния на реке Угре 1480 года, эта версия выглядела весьма привле­кательно. Ханы Орды были монгольского происхождения, боль­шинство кочевого населения - тюркского. Тюркские и монгольские языки составляют единую языковую группу. Эта версия набрала большую популярность и многими принимается сейчас в качестве

наиболее вероятной. У этой версии есть ряд недостатков, один из которых стоит упомянуть отдельно. Как получилось, что «якобы тюркское» слово тюрьма стало употребляться только с 1471 года, когда власть Орды над Русью уже практически пошатнулась?

Романская (итальянская) версия

Исследователи высказывали и третью версию. Филолог украин­ского происхождения С. Гардинер в 1959 году в ходе рассмотрения немецкой и тюркской версий высказал итальянскую гипотезу. Она указала, что итальянское ciurma означало гребцов на галере. В сов­ременном итальянском это слово также имеет значение «сброд». Гардинер связывала эту этимологию с генуэзцами, имевшими ко­лонии в Крыму и Северном причерноморье. Автору этих строк эта версия кажется наиболее верятной. Действительно, при Иване III (Великий князь Московский в 1462-1505 годах) в Москву приезжа­ло много итальянцев. В 1472 году Иван III женился на долго жившей в Италии племяннице последнего Византийского императора Софии (Зое) Палеолог. Широко известны архитектор и начальник артил­лерии Аристотель Фьорованти, архитектор Марко Фрязин и другие. Итальянцы занимались строительством московских соборов, рези­денции великого князя, московского кремля. Напомним, что слово «тюрьма» появляется в летописях с 1471 года.

Все три версии происхождения слова «тюрьма» в русском языке не являются бесспорными и требуют дополнительных серьезных исследований с участием иностранных ученых - историков и фи­лологов.