Глава 5 Индивидуальный договор

Договор... по самому своему назна­чению есть способ регулирования от­ношений между частными лицами со­образно их индивидуальным интересам и потребностям.

И. А. Покровский^[139]

Наша изначальная посылка заключается в том, что индивидуальный договор (индивидуальный договорный акт) является актом правоприменения, актом, порождающем индивидуальные правовые установления.

М. И. Брагинский и В. В. Витрянский — авторы наи­более полного современного исследования по пробле­матике гражданско-правовых договоров в российском праве — исходят из того, что «существовавший в рим­ском праве взгляд на договоры позволяет рассматривать их с трех точек зрения: как основание для возникновения

правоотношения (т. е. как юридический факт. — И. В.), как само правоотношение, возникшее из этого основа­ния, и, наконец, как форму, которую соответствующее отношение принимает»^.

По собственному признанию, их понимание природы договора восходит к классикам советской цивилистики, в первую очередь к О. С. Иоффе. Последний, объявляя договор соглашением двух или нескольких лиц о воз­никновении, изменении или прекращении гражданских правоотношений, отмечал, что иногда под договором понимается самое обязательство, возникающее из та­кого соглашения, а в некоторых случаях этот термин обозначает документ, фиксирующий акт возникновения обязательствЗ

Подобное представление получило в науке наиме­нование «многопонятийное». В настоящее время оно является доминирующим, что связано, в первую оче­редь, с его закреплением в Гражданском кодексе РСФСР 1964 года4 и в действующем Гражданском кодексе Рос­сийской Федераций

С другой стороны, необходимо отметить, что у «мно­гопонятийного» представления о договоре среди отече­ственных правоведов были и противники. Достаточно назвать имя О. А. Красавчикова, полагавшего неверным

смешивать в понятии договора юридический факт и фор­му существования правоотношения^[140].

Но дело даже не в том, следует ли понимать под дого­вором (индивидуальным договором) юридический факт, порождающий правоотношение, само правоотношение либо внешнюю форму правоотношения. Признаем ли мы только одно приведенное определение или же какую- либо комбинацию соотношений между ними, в любом случае мы не выходим за пределы теории правоотноше­ний и юридических фактов.

Правовые акты, нормативные и (или) индивидуаль­ные, так или иначе влекут возникновение правоотно­шений. (Относительно нормативных актов и, соответ­ственно, нормативных договоров нужно сделать оговорку относительно различных «мертвых» актов, нормы кото­рых не применяются, не реализуются по тем или иным причинам.) Поэтому содержание самого правового акта может определять, а правильнее будет сказать, регули­ровать, содержание порожденного им правоотношения. Индивидуальный акт регулирует содержание правоотно­шений, конкретных правоотношений между конкретны­ми субъектами права.

И когда мы говорим о договоре как о соглашении об установлении правоотношения, мы неизбежно при­ходим к вопросу о возможном договорном регулирова­нии (саморегулировании) устанавливаемого правоотно­шения^[141] Поэтому необходимо исследовать индивидуаль­

ные договоры не только в контексте правоотношений, но и в контексте поднормативного регулирования и пра­воприменения.

Поднормативное регулирование призвано продол­жать нормативное регулирование, дополняя его индиви­дуальным регламентированием, выражающимся, в пер­вую очередь, в уточнении, индивидуализации, конкре­тизации правового положения субъектов права в реально создавшейся обстановке. В процессе правового регули­рования правовые нормы начинают функционировать — воздействовать, упорядочивать общественные отноше­ния. Это непосредственно выражается в том, что субъ­екты права сообразуют свое поведение с требованиями норм, вступая в различные правоотношения, реализуя свои права и юридические обязанности. Однако из этого «общего правила» выделяется целый ряд исключений, сущность которых состоит в том, что непрерывность взаимодействия между исходными (правовые нормы) и конечными (правоотношения и акты реализации прав и обязанностей) элементами механизма правового ре­гулирования может быть достигнута лишь посредством промежуточного элемента.

Мы не будем описывать природу индивидуальных установлений столь же подробно, как природу норматив­ных установлений — правовых норм. Предложим лишь несколько общих тезисов.

в правоотношении (Договор в народном хозяйстве (вопросы! общей теории) / Отв. ред. М. И. Сулейменов. Алма-Ата, 1987. С. 28-29; Иванов С. А., Лившиц Р. 3. Личность в советском трудовом пра­ве. М., 1982. С. 158). Однако вщв О. А. Красавчиков убедительно доказал, что юридические факты сами по себе ое могут быть источ­никами прав п обязанностей (Красавчиков О. А. Юридические факты в советском гражданском праве. С. 51—52).

Индивидуальные установления регулируют общест­венные отношения. И. С. Самощенко отмечал, что «пред­писания индивидуального характера» служат в опреде­ленном смысле «упорядочиванию» общественных отно­шений, являются в определенном смысле их «регулято- рами»8 В отличии от нормативных установлений, инди­видуальные установления регулируют конкретно опре­деленные отношения между конкретно определенными субъектами права. Индивидуальные установления обес­печивают применение правовых норм, восполняют их, а если норма носит диспозитивный характер, то корри­гируют ее действие. В этом собственно и проявляется их «и нди видуал ьность».

Индивидуальные установления, как и нормативные установления, не стоит сводить исключительно к инди­видуальным правилам поведения. Здесь также возмож­но опосредованное воздействие на поведение субъектов и также необходимы вспомогательные установления.

Индивидуальные установления могут исходить и ис­ходят как от государственных субъектов права, так и от негосударственных субъектов. Единственное условие заключается в том, что они не должны выходить за рамки, «очерченные» правовыми нормами. Но необходимо от­метить, что индивидуальные установления государствен­ных субъектов в целом ряде случаев носят властный характер (индивидуальные установления актов органов исполнительной власти, судебных актов, актов органов прокуратуры).

Индивидуальные установления воплощаются в инди­видуальных юридических актах в виде индивидуальных

^s Самощенко И. С. О понятии юридического нормативного акта // С. 79; Теоретические вопросы систем-тиз-ции стреmсктгт з-кoмто-- тельство. С. 59-60.

предписаний. Внешними признаками индивидуально­го предписания являются: конкретность адресата, од­нократность применения и прекращение действия после

9

реализации

Индивидуальные предписания устанавливаются в процессе правоприменения — системе организационно-про­цессуальных действий субъектов права, с помощью ко­торых обеспечивается связь между правовыми нормами и конкретными правоотношениями посредством наделе­ния (и «самонаделения»), в соответствии с требованиями правовых норм, субъектов правоотношений субъективными правами или возложения юридических обязанностей.

По аналогии с правотворчеством понятие право­применения нужно конкретизировать как «правоприме­нительную деятельность», «правоприменительный про­цесс» *°. Необходимо также отметить, что, подобно пра­вотворческому процессу, правоприменительный процесс не может быть целиком включен в систему правового ре­гулирования. Ведь правовое регулирование предполагает воздействие посредством нормативных или индивиду­альных установлений, в то время как само установление находится за рамками регулирования.

Мы не можем согласиться с традиционным пони­манием правоприменения как особой формы реализации прав и обязанностей, наряду с непосредственными фор­мами — соблюдением, исполнением и использованием.

⁹ Эти признаки были впервые описаны Д. А. Керимовым (Кери­мов Д. А. Кодификация и законодательная техника. М., 1962. С. 65).

¹⁰См.: Горшенев В. М. Способы и организационные формы пра­вового регулирования в социалистическом обществе. С. 166; Теория юридического процесса / Под общ. ред. В. М. Горшенева. Харьков, 1985. С. 68-69.

Ведь даже из самого определения правового регулирова­ния следует явное различие функционального значения индивидуальных установлений и актов реализации прав и обязанностей в механизме правового регулирования.

Реализация прав и обязанностей воплощается в чис­то фактической деятельности либо в обособленных ак­тах поведения (распоряжение вещью в правоотношениях собственности, уплата налога в налоговых правоотноше­ниях и т. п.) Во всех случаях реализация прав и обязан­ностей завершает процесс правового регулирования.

Индивидуальное установление, как результат право­применительного процесса, образно выражаясь, высту­пает «буфером» между правовой нормой, с одной сторо­ны, и правоотношением, с другой. Здесь мы разделяем точку зрения М. П. Рабиновича, считавшего, что пра­воприменительная деятельность — правовая предпосылка реализации прав и обязанностей¹¹

Как в таком случае можно рассматривать право­применение в качестве формы реализации? Несомнен­но, применение права — самостоятельный правовой процесс.

Конечно, для установления конкретного правоот­ношения индивидуализация правовых норм необходима далеко не всегда, а потому есть основания считать под­нормативное регулирование — «факультативной» стади­ей, индивидуальные установления — «факультативным» элементом в правовом регулировании. С другой стороны, известны примеры реализации правовых норм вне пра­воотношений, но никто не объявляет правоотношения «факул ьтати вом ». ^[142]

Мы также не можем и согласиться с распространен­ным взглядом на правоприменение как на прерогативу органов и должностных лиц государства (в отдельных слу­чаях — уполномоченных общественных организаций).

Эта доктрина начала утверждаться (а правильнее ска­зать — насаждаться) в советском правоведении с 1955 го­да Ее сторонники постулировали государственно­властный и управленческий аспекты правоприменитель­ной деятельности! Подобные представления, увы, до­минируют в современной юридической литературе^{[143] [144] [145]}

Между тем, в 1950—60 годы был сформулирован го­раздо более широкий подход к указанному понятию. Так, к примеру, П. Е. Недбайло понимал под применением права «всякую деятельность по организации осуществле­ния норм в правоотношениях», но при этом различал собственно правоприменение и «чисто исполнительную» деятельность по реализации правовых норм. Он совер­шенно справедливо отмечал, что акты, «учиненные» гра­жданами в осуществление своего субъективного права,

есть акты применения права, поскольку они имеют орга­низующее значение в исполнении обязанностей другими субъектами прг^і^о