Заключение

Центральным пунктом нашего анализа является анализ проблем, разрешение которых может позволить преодолеть кризисные явления в правовом сознании и вывести на реальную, а не декларативную модель построения правового государства.

Реальный процесс построения такой модели государственности связан с преодолением дефектов ее либеральной модели. Какие же принципиально новые свойства и черты предполагает новое видение правового государства?

Прежде всего это новое видение соотношения, способа связи между государством и личностью, естественным и позитивным правом. Роль и значение такого соотношения и взаимосвязи состоит в снятии жесткого разграничения свободы и равенства, которое, как мы показали, стало одной из причин кризиса правосознания.

Между свободой конкуренции и равенством устанавливается не внешняя, а внутренняя связь и взаимообусловленность, благодаря которой создаются условия для устранения социального неравенства, восстанавливается справедливость как важнейшее свойство права. При таком подходе правовое государство рассматривает социальную и экономическую функцию нс как чуждые и внешние для него сферы деятельности, а как необходимые условия для своего развития и функционирования. Реализация этих функций государства позволяет разрешать острые проблемы, вызванные социальным неравенством, ущемлением естественных нрав и свобод человека.

В данном случае правовое государство в границах своей сущности одновременно полагает себя в виде силы принуждения и в виде необходимых условий для защиты и развития естественных прав и свобод индивида.

Словом, правовое государство в качестве содержания своего действия предполагает естественно-правовые ценности, а в качестве способа их реализации - традиционно присущую ему силу принуждения.

Так, в Конституции страны провозглашается правовое государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека.

Право, для того чтобы осуществить свои принципы - равноправие. справедливость, всеобщность и другие, должно сначала предстать в своем отчужденном виде, т.е. в виде закона, правовой нормы; в то же время сам факт

497 такого отчуждения является всего лишь средством, формой реального существования и развития как естественного права.

Здесь в роли права выступает правовой закон, который воплотил в себе бессознательный, естественный закон свободы человека. Эта ступень правового государства и свойственного ей права предполагает реализацию идеи подчинения политических решений основополагающим правовым актам, прежде всего Конституции государства.

Гак, если происходит возвышение политики над правом, то право автоматически превращается в инструмент политической борьбы и политических амбиций. В результате и идея правового государства теряет основу и способ существования. Изменение способа взаимосвязи между государством и правом вовсе не означает возвращения к исходным позициям, когда правовыми считаются лишь те нормы, которые изданы или санкционированы государством и когда ставится знак тождества между законом и правом. Здесь неприменима и теория самообязывания государства. Обе стороны взаимодействия - государство и естественное право, хотя и имеют тенденцию к обособлению, не могут друг без друга существовать, так как они внутренне связаны правовыми ценностями.

Этот факт имеет чрезвычайно важное значение: он позволяет понять, почему в рамках единой правовой системы взаимодействия государство и право все же остаются в известном смысле противоположностями, почему внутренняя напряженность между ними при определенных условиях и обстоятельств становятся общеобязательными и необходимыми. Если государство не реализует эту обязательную для него функцию, то, как следствие, нарушаются нрава и свободы (право на груд, отдых, образование, развитие национальных культур и др.).

В данной ситуации говорить о правовом государстве не приходится.

В лучшем случае мы имеем дело с государством формальной свободы. Что же касается права, то оно имеет диалектический характер.

Право, для того чтобы осуществить свои принципы - равноправие, справедливость, всеобщность и другие, должно сначала предстать в своем отчужденном виде, т.с. в виде закона, правовой нормы; в го же время сам факт такого отчуждения является всего лишь средством, формой реального существования и развития как естественного права.

Здесь в роли права выступает правовой закон, который воплотил в себе бессознательный, естественный закон свободы человека. Эта ступень правового государства и свойственного ей права предполагает реализацию идеи подчинения политических решений основополагающим правовым актам, прежде всего Конституции государства.

В результате и идея правового государства теряет основу и способ существования. Изменение способа взаимосвязи между государством и правом вовсе не означает возвращения к исходным позициям, когда правовыми считаются лишь тс нормы, которые изданы или санкционированы государством и когда ставится знак тождества между законом и правом. Здесь неприменима и теория самообязывания государства. Обе стороны взаимодействия - государство и естественное право, хотя и имеют тенденцию к обособлению, нс могут друг без друга существовать, так как они внутренне связаны правовыми ценностями.

Этот факт имеет чрезвычайно важное значение: он позволяет понять, почему в рамках единой правовой системы взаимодействия государство и право все же остаются в известном смысле противоположностями, почему внутренняя напряженность между ними при определенных обстоятельствах может перерасти в борьбу.

Однако новое видение правового государства предполагает не только сам факт разделения властей на законодательную, исполнительную и судебную, но и определение качественных характеристик этого разделения. Если на этапе правового государства эпохи Просвещения сам факт разделения властей был достаточным условием для создания системы «сдержек и противовесов»,

499 которая противостояла деспотизму и тоталитаризму феодально­абсолютистской государственности, то с точки зрения анализируемой содержательной формы правового государства этого недостаточно.

Исторический опыт и современная действительность убедительно доказывают, что сам факт разделения властей нс может предотвратить опасности превращения государства в авторитарное, утрачивающее признаки правового государства. Факт разделения властей — необходимое, но еще не достаточное условие для функционирования правового государства, это всего лишь предпосылка, ограждающая от чрезмерного возвышения какой- либо из ветвей власти (особенно неоправданно усиление исполнительной власти).

Какова же природа качественной основы, которая позволяет создать прочную правовую систему взаимодействия ветвей власти? Этот подход предполагает внутреннюю согласованность относительно независимых друг от друга ветвей власти.

В качестве стержневого момента согласованности должны выступать системообразующие факторы и ценности:

- соблюдение и защита прав и свобод человека;

- содержательное определение права, т.е. определение, включающее в себя общие для всех ветвей власти требования и обязательства, приверженность естественному правопониманию; строжайшее соблюдение правовой политики; создание правотворческой практики, которая базируется не на произвольном формировании законов, а на основе объективных закономерностей развития правовых ценностей; установление сфер правоприменения, которое исключает декларативность законов и видит смысл права в его действии, механизме практической реализации правовых норм и установок.

Системообразующие факторы и требования детерминируют характер и способ действия каждой ветви власти, любая из которых - законодательная, исполнительная, судебная (можно добавить информационную) —

становится составляющей правового государства лишь в силу ее двойственного характера. А это означает, что, скажем, исполнительная власть должна одновременно выполнять присущую ей специфическую функцию и вместе с тем должна содержать в себе качественные характеристики, необходимые для функционирования правового государства. Ибо се действие в качестве специфической исполнительной, законодательной или судебной является всего лишь средством, которое правовое государство использует в целях своего развития и «воспроизводства». Итак, гарантия предотвращения смешения властей или возвышения одной из ветвей власти за счет других появляется лишь в том случае, когда основу ее деятельности составляет процесс формирования и развития системообразующих правовых ценностей, а не собственные амбиции и специфические для нее предметы ведения и полномочия. Данный подход к разделению властей позволяет создать достаточно надежный базис для эффективного решения и такой прагматической задачи, как отбор профессионалов для государственного аппарата.

В юридической литературе понятие и содержание термина «правовая система» различными исследователями определяется по-разному. Это объясняется, на наш взгляд, не только отличием индивидуальных подходов авторов к данной проблеме, но и их принадлежностью к разным ответвлениям юридической науки.

Введение в научный оборот категории «правовая система» вызывало много споров, ещё С. С. Алексеев задавался вопросом, каким же понятием возможно охватить все нормативные и поднормативные элементы правовой действительности, чтобы в полной мере сохранить чёткость, «неразмытость» научной категории, выражающей объективное право, и пришёл к выводу, что им может служить понятие правовой системы.

В целом можно сказать, что появление понятия «правовой системы» было своеобразным компромиссом между сторонниками широкого и нормативного понимания права, или, как точнее было указано «ещё одна грань в

501 правопонимании — попытка углубить представление о праве как о едином и целом с помощью понятия „правовая система**.

Однако, несмотря на то, что правовая система изучается в России уже несколько десятилетий, в современной теории права единообразия в определении предмета, объема и содержания понятия «правовой системы» так и не появилось. Одни юристы отождествляют её с системой правовых норм, другие объединяют право как нормативное образование, правотворчество и правоприменение, третьи охватывают этим понятием внутренние связи правовых явлений, их организацию и структуру. Наконец, она характеризуется как совокупность юридических норм, принципов и институтов (нормативный элемент), как совокупность правовых учреждений (организационный элемент), как совокупность правовых идей и взглядов (идеологический элемент). Некоторые исследователи даже полагают, что категория правовой системы до сих пор остаётся слабо разработанной.