Особенности негативной информации в аспекте формирования имиджа

Раскованность, раскрепощенность говорящего действует на словоупотребление и словообразование, на синтаксис, интонационное и фонетическое построение речи. Непривычное словообразование, сниженная лексика широко используются не только в неофициальном общении и художественной речи, они получают доступ в периодическую печать, в устную публичную речь.^[47]

Исследователями также отмечается резко возросшая вертикальная (от социолектов к общему просторечию и литературному языку) и горизонтальная (от периферийных участков языковой системы к ее центру или общему ядру) мобильность речевых единиц^[48].

В современной русской речи исследователи отмечают тенденцию к огрубению речи. На лексическом уровне огрубение выражается, в частности, в увеличении употребительности грубо-просторечных и жаргонных слов и выражений в устно-бытовой сфере, и в некоторых жанрах письменной и публичной речи, в публицистике.

В последнее десятилетие наблюдается активный процесс детабуизации ряда слоев лексики, до сих пор находившихся на периферии русской речевой коммуникации. Это, во-первых, обсценная лексика, до сих пор использовавшаяся исключительно в устной речи (отсюда обозначение как

непечатных слов и выражений) и в определенных сферах — в городском просторечии, в лагерно-тюремной сфере и т.д. Процесс детабуизации обсценной лексики начался еще в 60-е годы, когда активно публиковались художественные произведения о сталинских лагерях.

Вырос уровень агрессивности в речевом поведении людей. И бытовая, и публичная звучащая речь характеризуются такими чертами, как жесткость в оценке поведения собеседников (обусловливающая выбор соответствующих оценочных средств), крайняя негативная экспрессивность при обсуждении того, с чем не согласен говорящий, и возбужденный, нередко враждебный тон речи и т. п.

Сильно активизировался жанр речевой инвективы, использующий многообразные средства негативной оценки поведения и личности адресата — от экспрессивных слов и оборотов, находящихся в пределах литературного словоупотребления, до грубо-просторечной и обсценной лексики. ^[49] Впрочем, как отмечает Н.Д. Голев, «инвективная функция языка является одной из его естественных функций, которая к тому же неразрывно связана с возможностью творческого использования языка»^[50].

В публичной речи резко возросло количество ошибок. Это можно объяснить большей спонтанностью: если десять-пятнадцать лет назад на радио и телевидении новости читались дикторами, тексты были подготовлены и сверены заранее, а газетный номер также долго готовился и согласовывался, то сегодня резко возросла доля прямого эфира в общем количестве передач и роль диалогического начала в речи, дикторов заменили ведущие, газетный номер

может быть изменен и сверстан на ходу ради новой информации. Выступающие публично все меньше читают речь по бумажке и больше говорят спонтанно. Кроме того, упростился доступ к публичной речи непрофессионалов. Все это, естественно, порождает рост ошибок. Исследователи приходят к тому выводу, что изменилось отношение к норме языка, если раньше норма категорически отделяла пригодное от недопустимого, то сегодня норма — это рекомендация при выборе^[51].

В современном языке СМИ активно неузуальное (нетипичное) словообразование, распространяющееся не только в языке художественной литературы и разговорной речи (что было свойственно прошлым эпохам), но и в языке газет, любых средств массовой информации, устной публичной речи. Окказионализмы выполняют в речи и экспрессивную, и номинативную функции. Особую активность в качестве базовых основ словопроизводства обнаруживают так называемые ключевые слова эпохи, т. е. те слова, которые находятся в фокусе социального внимания. В их число входят и имена собственные наших современников, и имена нарицательные. Аббревиация, возникнув как порождение официально-деловой (канцелярской) и научной сферы речи, вовлекается в фонд экспрессивных средств языка. Сближение или даже полное совпадение с обычным словом придает аббревиатуре дополнительные коннотации, порождает каламбур, служит средством шутки

53 или иронии, сарказма. ^[53]

В языке СМИ наиболее отчетливо и быстро отражаются изменения, происходящие в наше время во всех сферах языка. Средства массовой информации высоко популярны, они оказывают влияние на повседневную речь и отражают ее особенности ^[54]. Земская Е.А. называет язык прессы одной из

двух главных форм существования языка (вторая — живой разговорный язык).^[55] Броскость и резкость текста, экспрессивные и эмоциональные слова, выражения и формулировки являются фактором привлечения интереса к публикации в частности и к изданию в целом. Однако стремление сделать текст более интересным может в ряде случаев приводить к искажению фактов или оскорбительности формулировок.

В рамках газетно-публицистического текста границы общественно допустимого высказывания шире и менее четко нормированы, чем в языке в целом. Одна из причин этого — в особых условиях общения. Газетно­публицистическая речь обладает экспрессивным заданием с установкой на воздействие.

При определении оскорбительности использования инвективной лексики необходим анализ контекста. Необходимо учитывать социальное положение адресата и говорящего. Экспрессивно окрашенная лексика и фразеология характеризуются аморфностью значения, подвижностью его оценочных рамок, вплоть до противоположных оценок. Такое значение в сильной степени окрашено субъективным отношением говорящего (пишущего) к адресату речи, к его поведению, действиям и т.п. Только контекст или анализ ситуации речи может помочь в расшифровке эмоционально-оценочного содержания высказывания, поскольку такие слова как словарные единицы могут заключать в своей семантике лишь обобщенное значение отрицательной оценки.

Инвективную лексику отличает подвижность состава, диффузность ее значений, которая обусловлена ее экспрессивным характером. Это создает трудности в определении границы между собственно инвективными единицами и эмоционально-экспрессивными образованиями, передающими определенное состояние говорящего без особых агрессивных интенций.

Событие как предмет сообщения в газете и на ТВ, как правило, фрагментарно. Отсюда возможность упустить в характеристике события что-то существенное, что может иметь печальные юридические последствия. При описании события журналист опирается на общее для участников речевого акта предварительное знание — «фоновые знания». Однако если фоновые знания у говорящего и адресата речи, говорящего и внешнего «наблюдателя» и т.п. расходятся, интерпретация речевого акта будет разной. Возможны недоразумения, связанные с неправильным использованием опыта при интерпретации конкретной ситуации или с сознательно неправильным его использованием.

В процессе коммуникации возможно возникновение намеренных и ненамеренных деформаций на различных этапах. Журналист может иметь неадекватный образ события, может плохо владеть речью, может иметь неправильное представление о фоновых знаниях и интеллектуальных возможностях аудитории. Кроме того, в одно и то же выражение журналистом и реципиентом может вкладываться разное содержание. Сознательная деформация события коммуникатором (например, в качестве первоапрельской шутки), предполагающая осознание этой деформации адресатом, не воспринимается как деформация.

Как отмечает О.С.Иссерс, слова «оскорбление, издевка, насмешка, обида» объединяет тема «словесное выражение отрицательной оценки». При этом коммуникативными задачами являются информирование об отрицательной оценке и отрицательное воздействие на чувства адресата. Дискредитация

направлена на умаление интеллектуальных, нравственных, профессиональных, физических качеств оппонента. ^[57]

Л.Ю. Иванов утверждает, что наряду с прямыми лексическими средствами воздействия язык содержит, а СМИ активно используют, обширный арсенал косвенных средств воздействия, понимаемых большинством говорящих на данном языке и принадлежащих к культуре данного народа. Сюда относятся: подтекст, намеки, указания на общий признак ситуации без прямого именования этой ситуации (нередко для этого используются фрагментарные цитаты из популярных фильмов, выступлений известных сатириков, медицинская терминология и др.), ирония, парафраза, параллельные конструкции, гипербола (преувеличение) и ряд других средств и приемов. ^[58]

О.С. Иссерс приводит примеры приемов дискредитации. Имплицитная семантика оскорбления формируется за счет сообщения лишней или умолчания необходимой информации, установления желательных причинно-следственных связей, навязывания скрытого дедуктивного вывода, антитезы, наведения семы, закавычивания. Способы оскорбления и насмешки не представляют собой закрытый список, но есть популярные тактики.

1. Когнитивный прием «загадка» — читателю задается вопрос, с помощью которого он получает роль «смышленого простака», который сам находит отгадку.

2. Когнитивный прием литературной аллюзии: сравнение со сказочными героями (Он, как Иванушка, получил все как по волшебству). Еще одним приемом является аллюзия: соотнесение содержания текста с прецедентным фактом. Аллюзия создает предпосылки для возникновения многообразных

ассоциаций, служит средством выражения оценки и создания комического эффекта.

3. Псевдологический вывод (провокация: если ему дали повышение, значит, за большие заслуги).

4. Отрицательная импликация (например, за какие заслуги ему дали повышение?).

5. Прием сравнения «Он похож на N».Где N — персонаж с определенными отрицательными, или в данном контексте рассматриваемых, как отрицательные, характеристиками как прием дискредитации. Модель «Он похож на ...» создает желательные для говорящего ассоциации и сравнения. Наиболее традиционным средством реализации этой тактики является использование метафор. Через перенос наименования с одного объекта на другой, сходный с ним в каком-либо отношении, позволяет характеризовать последний.

6. Прием лексической демагогии и наведения семы: «В день начала на планете года Собаки Е.Т. Гайдар разразился в «Известиях» обширнейшей статьей»^[60]. Год Собаки здесь вроде как ни к чему не привязан, но в сочетании с глаголом разразился характеризует действия героя как лай собаки и таким образом дает отрицательную характеристику.

7. Сообщение лишней информации: «Б.Н. Ельцин «принципиально поддержал» 5-страничные «предложения» О.И. Лобова и со свойственной президенту решительностью «попросил» в 10-дневный срок представить проект указа»^[61] Здесь указание количества страниц и прием иронических кавычек косвенно дискредитирует проект и Б. Ельцина.

8. Дискредитации могут служить кавычки и их заменители — якобы, мол, так называемый.

9. Использование «домашнего» имени могут служить развенчанию притязаний, снижению статуса (дядя Миша — о Горбачеве, Бориска — о Ельцине, Паша — о Грачеве).

10. Присоединение к имени клички (Паша-«Мерседес»), как это принято в дворовых и криминальных группах, обозначает человека через одну выразительную деталь и соответствующим образом интерпретирует личность.

11. Обвинение в психическом расстройстве. Словосочетания психическое расстройство, психически больной в прямом значении не могут быть отнесены к оскорбительным, так же как и слова больной, инвалид, калека в прямых значениях. Однако когда приписываемая характеристика (психическое расстройство) связана с отрицательной оценкой психики человека по отношению к лицу, о котором не известно, является ли он действительно психически больным, словосочетание психическое расстройство рассматривается как оскорбительное. ^[62]

12. Обвинение в цинизме. Во фрагменте текстовой распечатки передачи «Хмурое утро» от 12 февраля 1999 г.: [Гордон:] Я обязательно напишу ему письмо и обязательно попрошу его стать генеральным секретарем нашей партии, потому что большего цинизма, откровеннейшего цинизма, более гнусного цинизма, я просто не знаю! — действия Н С. Михалкова оцениваются как циничные, такая оценка представлена как утверждение. Согласно словарям русского языка «цинизм» — «пренебрежение к нормам общественной морали, нравственности, к тому, что пользуется всеобщим признанием, уважением, наглость, бесстыдство» ^[63].

13. Обвинение в гомосексуализме. Как отмечают А.Н.Баранов и Ю.А.Сафонова, выражение «нетрадиционной сексуальной ориентации» о ком- либо — эвфемизм для слов «гомосексуалист» или «лесбиянка», возникший и

получивший распространение совсем недавно и потому еще не зафиксированный в толковых словарях. Применение этого словосочетания в отношении лица, не являющегося гомосексуалистом или лесбиянкой, должно быть признано оскорблением ^[64].

Кроме того, негативное высказывание о представителях нетрадиционных сексуальных ориентации непосредственно ущемляет их гражданские права. Распространение подобной информации в отношении публичного политика способно подорвать доверие к нему у консервативно настроенной и отличающейся нетерпимостью к нетрадиционным проявлениям сексуальности группы населения.

14. Ирония. Ироническое высказывание, по мнению многих ученых, не может быть оскорбительным. ^[65] Фигура иронии часто передается с помощью кавычек. Например, словосочетание прочие достойные лица взято в кавычки для придания им иронического значения^[66]. Ирония подчеркивается и контекстом. Таким образом, в контексте анализируемой статьи словосочетание «прочие достойные лица», заключенное автором статьи в кавычки, употреблено в значении «прочие недостойные лица». ^[67]

15. Гротеск. По мнению И.Б.Левонтиной^[68], использование приема гротеска (т.е. комического преувеличения) не дает оснований к обвинению в унижении чести и достоинства, так как читатель не склонен понимать все сказанное буквально.

16. Метафоризация. Исследователи отмечают, что метафора отражает и формирует картину мира. В формировании картины мира значительную роль

играют так называемые ключевые метафоры, обладающие разветвленной системой метафорических выражений определенной тематики.^[69]

Описание с помощью криминальной лексики не только криминального, но и политической и общественной жизни создает криминальную картину мира, т.е. картину мира, где любые взаимоотношения регулируются правилами криминальной среды.

17. Риторический вопрос. Как отмечает Б.С. Шварцкопф^[70], постановка вопросительного знака не всегда означает вопрос — особую форму рассуждения, не являющуюся суждением о чем-либо, т.е. не содержащую ни утверждения, ни отрицания чего-либо^[71]. Существуют вопросительные предложения, которые могут выражать утверждение или отрицание: а) вопросительно-отрицательное предложение, в котором под видом вопроса выражается отрицание: Разве можно не любить вас?(= нельзя не любить вас); б) вопросительно-риторическое предложение, содержащее утверждение или отрицание в форме вопроса, на который не ожидается ответ: На кого не действует новизна? (= на всех действует новизна)^[72].

18. Предположение. Негативная информация может содержаться в форме предположения, например по модели если..., то ... (« Ведь если факт то ли бессовестного вранья, то ли вовсе профессиональной некомпетентности, то ли искреннего заблуждения генерала Гулякова установлен, то возможно ли доверять его словам и впредь?»).

19. Императив. Негативная информация может быть представлена в форме императива («В отличие от прокурора Кошлевского, Гуляков заговорил о проблеме только тогда, когда его стала «доставать» местная независимая

пресса. Вот и поверь после этого уверениям генерала милиции в том, что он открыт перед обществом!»). ^[73]

20. Коннотация слова. По мнению Б.С. Шварцкопфа, неопределенные местоимения «какой-то» и «некий» имеют общее значение: (какой-то)1. Неизвестно какой. Какой-то приезжий тебя ждет; (некий)1. Какой-то (о ком- нибудь, точно не известном). Вас спрашивал некий Петров^[74]. Но «какой-то» имеет еще и значение, получившее в словаре помету «разговорное, неодобрительное»: 4. Не заслуживающий внимания, уважения. Какой-то молокосос берется всех учить. Следовательно, характеристика какого-то кандидата наук может быть понята и как «не известного пишущему (говорящему)», и как неодобрительное, пренебрежительное, презрительное высказывание об эксперте.^[75]

21. Актуализация скрытых оттенков значения. Экспрессивный глагол, обозначающий деятельность, противоречащую нормам морали, может оскорблять саму жертву. Как отмечают эксперты, слово «надувать» имеет следующее значение: «Обмануть, провести (разг.)^[76]». Анализ употреблений глагола надувать в корпусе текстов по современной публицистике показывает, что содержащийся в его значении элемент оскорбления относится не к тому, кто надувает, а к тому, кого надувают, ср. характерный пример: ...надувая глупцов! [журнал «Итоги»]. Глагол надувать используется для описания ситуаций очень простого, тривиального обмана. Тот, кто поддается на очень простой обман, показывает себя не с лучшей стороны в общественном мнении. Отсюда и идея оскорбления. ^[77]

Примером дискредитации заголовок, развивающий тему телесного низа: «Депутаты берутся за интимные места»^[78].

Конфликтогенность текстов массовой коммуникации создаётся активным использованием бранной, жаргонной и обсценной лексики в заголовках и текстах газет.

Эвфемизация и игры с обсценной лексикой. Пример эвфемизации представляет собой заголовок статьи о музыкальном фестивале журнала “FUZZ”: «))И ^/.евіііие»^[79]. Суть статьи в том, что петербургский 6-летний ежегодный рок-фестиваль, изначально претендовавший на альтернативность и отсутствие коммерческого начала, стал стандартным фестивалем, со скучной, нелогичной и, вероятно, заранее решенной и проплаченной раздачей призов, ничем не отличающимся от аналогичных мероприятий.

В названии — ассоциации с обценным словом, не оскорбление, просто иллюстрация тенденции детабуизации.

Фраза из текста статьи: «И тут появилась она — восставшая из комы, долгожданная и переродившаяся Земфира» является контаминацией названия известного голливудского фильма «Восставшие из ада». Имеется в виду то, что певица после трагедии на концерте в Уфе, когда из-за плохой организации и давки погибло несколько человек, долгое время не принимала участия в концертах.

«Полный абхаз!»^[80] — надзаголовок статьи о высадке миротворцев в Абхазии, при которой двое из них подорвались на минах. Здесь присутствует контаминация эвфемистического выражения «полный абзац» и названия страны, о высадке в которой идет речь.

Пример использования в публичной речи, в частности в СМИ, разговорного эвфемизма для обсценного выражения - заголовок «Петрович, блин/»^[81]. «Блин» — жаргонный эвфемизм, восклицание или вводное слово,

заменяющее непристойную брань. В данном случае жаргонизм в значении междометия выражает удивление, огорчение, досаду.

Лексика телесного низа. Об активизации лексики и темы так называемого «телесного низа» мы писали уже выше. «Изнасилованный суд» — подзаголовок публикации А. Политковской^[82] об оказании давления на Верховный суд Ингушетии оказывалось во время судебного процесса.

Слово относится к детабуизированной теме телесного низа, употреблено в переносном смысле, и может быть рассмотрено как синоним обсценного или просто бранного выражения. Здесь следует заметить, что «Новая газета» относится к демократической оппозиции и поэтому ее тон бывает резче, чем у других качественных изданий.

Фраза из рубрики «Культура» качественной газеты «Коммерсант»: «Но множились и те, кому успех Сокурова был как ножом по нежному месту»^[83]. Налицо контаминация устойчивого выражения «как ножом по сердцу» — об ощущении внезапной душевной боли от какой-либо неприятности, беды и т.п. — и модифицированного выражения «мягкое место» — эвфемистического обозначение ягодиц.

В данном случае окказионализм «нежное место», скорее всего, обозначает пах и употреблен в русле общей тенденции шуток и рассуждений на тему телесного низа.

Заголовок следующего материала представляет собой пример использования лексики, изначально относящейся к блатному жаргону, а потом перешедшей в разговорную речь и на страницы СМИ: «Кто «подставил» премьера Касьянова?»^[84] Содержание статьи сводится к тому, что у кандидата на пост руководителя компании «Славнефть», поддерживаемого премьером, неожиданно появился сильный конкурент.

Другой пример использования жаргонной лексики в публичной речи - заголовок «Грузия наехала на миротворцев»»¹⁵ Использованный глагол «наезжать» происходит из блатного жаргона, теперь активно употребляется в разговорной речи и в СМИ. Означает «с помощью угроз, шантажа требовать сделать, выполнить что-либо, искать ссоры, вступать в конфликт» (БТС), в данном контексте: «обвинять, упрекать в чем-либо».

В заголовке и подзаголовке материала о вручении музыкальных премий использованы просторечия: «Несправедливо «пролетевшие»»⁶. «Лучшим

британским синглом назвали ’’Don’t stop moving” от еще одного клонированного попсятника “S club 7”. «Пролететь» — разговорное выражение, обозначает «не добиться чего-л., не получить чего-то, что ожидалось». Для бульварного издания такое выражение представляется нормальным. «Попсятник» — производное слово от «попса», обозначающего музыку, направленную на коммерческий успех и не обладающую какой-либо художественной или другой ценностью, а также часто недолговечную. Слово «попса» имеет отрицательную коннотацию. Соответственно образованное от него слово «попсятник» сохраняет эту коннотацию, усиленную суффиксом - ятник. «Клонированный» в прямом значении обозначает произведенный путем выращивания из клетки. Клонирование — процесс, при котором получается биологическая (генетическая) копия организма-родителя. В переносном значении это слово означает — абсолютно такой же, как и все остальные. В применении к творческому коллективу это является отрицательной характеристикой. У слова клонировать есть и еще одна коннотация — нежизнеспособный, больной — овечка Долли, первый крупный успех клонирования достаточно много болела и быстро умерла.

Примеры использования в публичной речи, в частности в СМИ, разговорного эвфемизма для обсценного выражения, лексику телесного низа, бранную, просторечную, криминальный и молодежный жаргон — все эти ^[85][86]

случаи являют собой распространяющуюся тенденцию свободного публичного использования детабуизированной лексики в заголовках.

2.2.