Специфические аспекты реализации современной журналистской речевой практики

Для изданий газетно-публицистического текста важно не только привлечь потенциального реципиента, но и сохранить его, а это значит - заинтересовать его содержанием публикаций. В этих целях авторы создают такие современные газетные тексты, которые отличаются открытостью, смешением различных слоев лексики, полиадресатностью, что не всегда вписывается в общую культурно-речевую ситуацию.

Язык современной газетной речевой практики последних десятилетий активно отражает политическую и речевую культуру общества: широко стала использоваться сниженная, просторечная, грубая, вульгарная и даже бранная лексика. В последние годы на страницах газет, появилась даже матерная лексика, которая используется при передаче «чужой» оценки, в авторской речи - для выражения собственной оценки субъекта, а также в интервью^[26].

Оригинальные метафорические образы быстро теряют свою стилистическую новизну и превращаются в газетные клише и стереотипы (рядовые избирательной компании; битва за "Би Лайн GSM"; рокировка в парламенте). Ряд иноязычных заимствований русифицируется, причем с добавлением иронической коннотации («распиаренная выставка-продажа»). Вообще ирония и даже так называемый стеб становятся ведущим фактором оценочности. Утрачиваются одни газетные жанры и возникают другие, многие жанровые формы модифицируются, что связано с определенными изменениями

в системе жанрообразующих признаков: цель сообщения, его фактуальное содержание, заданность определенных средств выражения, наличие авторского начала, объем.

По мнению Е.М.Лазуткиной, многочисленные реминисценции помогают автору реализовать разнообразные коммуникативные установки: точно охарактеризовать описываемую ситуацию, сформировать определенное мнение адресата, воздействовать на эмоциональную и интеллектуальную сферы читательского «я», создать комический эффект, навязать свою точку зрения адресату, выразительно передать информацию, сделать критическое замечание^[27].

Сегодня явно прослеживается тенденция, при которой язык СМИ настойчиво имитирует сниженное бытовое общение, свидетельствующее о растущей роли разговорности. Ее экспрессия вполне соответствует вкусам современного общества.

Понимание возможностей и знание ресурсов русского языка в СМИ позволяет журналисту четче донести свою мысль до ключевых аудиторий, а следовательно, усилить эффективность информационного воздействия. Язык современных СМИ, с одной стороны, выявляет различные подходы к решению проблемы взаимодействия реальности и текста как ее возможной интерпретации, а с другой - опирается на вербальную коммуникацию, которая сегодня сформировалась как культурно обусловленное информационное воздействие и включает в себя культурные семы, культурный фон, культурные концепты и коннотации ^[28]. Причем речь идет об интерпретации адресатами СМИ смыслов и образно мотивированных ассоциаций, которые порождаются в процессе взаимодействия журналиста и аудитории.

В этих условиях наблюдается четкое разделение российской прессы на так называемые «качественные» и «массовые» издания. «Культурно-языковая компетенция аудитории, которая читает журналы "Профиль", "Власть",

"Деньги", смотрит программы "Наши деньги" и "Познер", принципиально отличается от культурно-языковой компетенции читателей журналов "Cool", "Космополитен", "Медведь" и зрителей программ А. Малахова» ^[29].

Риторическая установка современных СМИ, несомненно, отражает тенденцию к порождению новых смыслов и новых оценок путем привлечения «чужого голоса», игры с цитированием и т.д. Жанровая спецификация в журналистике обусловлена многообразием окружающего мира, который становится совокупным предметом отображения в журналистских текстах, полифункциональностью журналистского текста, лабильностью, то есть подвижностью журналистского творчества.

Культура речи журналиста и его коммуникативных практик имеет особое значение в связи с развитием медиа-бизнеса, переходом к информационному обществу, а также «особой эмоциональностью, способностью передать тончайшие оттенки мысли и переживаний, интонацией живой речи»^[30].

Преобладание значимости интерпретации над ценностью собственно творческого начала в современной журналистике во многом демонстрирует нам естественную жизнь самобытной культуры, которая заключается в постоянном создании новых форм для выражения своего духа. Однако не всегда эти новые формы остаются в русле собственно национальной традиции: очень часто происходит механическое заимствование форм из других культур. Такова, например, попытка поставить «я» в центр языкового сознания русских, то есть скалькировать модель образа мира англо-саксонской культуры. Но видение

мира одним народом нельзя простым «перекодированием» перевести на язык культуры другого народа. Коллективное бессознательное или традиция неизбежно оказывают сопротивление такого рода «духовной агрессии». Журналист всегда должен помнить об этом и, интерпретируя тот или иной национальный культурный стереотип, опираться на общий запас культурных ценностей, на инвентарь культуры, на образование (в том числе и лингвориторическое). Владение всем комплексом культурных парадигм неизбежно будет очерчивать тот круг допустимых интерпретаций и изменений, который позволит сохранить, обновлять и оживлять культуру, а не разрушать ее. Неизбежно это отразится и на языке журналистского текста.

Содержание и форма являются главными категориями при рассмотрении любого текста. Их единство и нерасторжимость обеспечивают качество текста как авторского произведения и адекватность его функционирования в едином медиапространстве. Известно, что содержание и форма представляют собой нерасторжимое диалектическое единство: определенное содержание может быть воплощено лишь в данной определённой форме и наоборот, содержание определяет форму, а форма - содержание.

Начальным этапом создания медиатекста является авторский замысел, в котором формируются главные элементы содержания: тема, идея, проблема, тезисы и аргументация. Выбор темы, её соотношение с проблемой и воплощение в идее становятся основными критериями ценности и значимости журналистского текста. Так, именно идея включает в себя оценку автором отобранных фактов и явлений жизни, тогда как проблема становится ответом на поставленный вопрос, вызванный актуальной темой. Описывая и тем самым исследуя событие, журналист оценивает, осмысливает, эмоционально переживает отображённое. Одновременно идёт поиск возможностей организации материала, что проявляется в определении жанра, стиля, композиции и репертуара выразительных средств. Затем обнаруживается проблема выбора жанра, стиля, репертуара художественных средств. В этой

работе автор руководствуется как объективными, так и субъективными факторами. К объективным относятся цель, задачи публикации, ведущие функции, общие требования к журналистскому тексту: актуальность, оперативность, новизна, достоверность, универсальность, доступность, информативность и др. Субъективным фактором является собственный взгляд автора на мир, его критическая позиция, способность к осмыслению, анализу и художественному обобщению. В сегодняшнем медиапространстве тексты демонстрируют усиливающееся доминирование субъективных факторов над объективными, что мешает формированию стабильного единого информационного поля. Оценочность и экспрессивность влияют на форму и содержание публикации, усложняя ее понимание.

Идейный смысл медиатекста представляет собой единство нескольких позиций, объединенных главной идеей, которая пронизывает всю публикацию. Так, идея, воплощённая в медиатексте, включает в себя и авторскую оценку описываемых реальных событий, и отражение мировоззренческой позиции писателя, его системы ценностей. Авторская концепция представляет собой смысловое ядро содержания, идейный центр журналистского произведения.

Проблема (в переводе с греческого языка - задача, нечто, брошенное вперед) — это вопрос, на который журналист ищет ответ по мере развития текста. Прямой проблемностью отличается публицистика. В других жанрах автор решает проблему опосредованно, через аргументацию и привлечение определённых образных средств. В журналистском тексте проблематика может касаться как вечных, вневременных тем воспитания, человеческих взаимоотношений и т.д., так и сугубо конкретных вопросов сегодняшнего дня, чем медиатекст отличается от художественных произведений.

Тема (в переводе с древнегреческого языка) - это тот фрагмент реальности, который положен в основу. Всё обширное тематическое разнообразие можно распределить в две категории: вечные темы (касающиеся вечных вопросов, архетипов и глубинных основ человеческого бытия) и конкретно-ситуативные (опирающиеся на национальную специфику,

культурные традиции и бытовой уклад, важные исторические события в жизни народа). Для журналистики реальная основа - непреложное требование, которое также влияет на особенности языка и стиля современных СМИ.

Форма текста имеет в журналистике особую значимость, так как творчество журналиста имеет существенные ограничения: необходимость написать текст к назначенному сроку, чаще всего - как можно быстрее, и в определённом объёме (количество строк или минут эфира). Поэтому лаконичность, сжатость, содержательная насыщенность становятся константами любого журналистского материала, независимо от жанра, тематики, проблематики и идейного смысла. Особую роль играет композиция структурных элементов, при которой содержание достигает максимального эффекта воздействия. Композиция журналистского текста опирается на заголовочный комплекс, который придаёт публикации динамичность и завершённость.

Не менее важна в журналистском тексте деталь, как мельчайшая, но незаменимая составляющая формы. Каждый вид художественной детали несет определенную смысловую и эмоциональную нагрузку: словесная деталь - слово или выражение, характерное для героя публикации (Шумим, братцы, шумим!); портретная деталь - характерный элемент внешности (козлиная бородка); предметная деталь - характерный элемент одежды, интерьера и пр.(гладиолус в петлице); психологическая деталь - характерный элемент поведения (теребил запонку); пейзажная деталь - характерный элемент пейзажа (Свинцовые тучи ползли буквально по верхушкам деревьев).

Словесные, предметные, пейзажные, портретные, психологические детали позволяют очень коротко и ёмко характеризовать людей, предметы, явления, фигурирующие в информации, создавая тем самым целостный образ события. Задача журналиста - поймать эту деталь при наблюдении за событием, а затем, воспользовавшись средствами художественной выразительности, представить её аудитории.

Третья составляющая - это образные средства художественной выразительности, которые помогают журналисту воздействовать на аудиторию через экспрессию или оценку, выраженную образными средствами различных уровней языковой системы.

К фонетическим средствам образности, художественной выразительности и изобразительности в устном медиатексте относятся такие виды звуковой организации речи (звукопись), как аллитерация и ассонанс. Благозвучие речи и звукопись создают особую выразительную ауру и определённые звукообразы, которые помогают создать необходимое эмоциональное состояние (Река грохотала).

Однако в первую очередь особой экспрессией обладают лексические и стилистические языковые ресурсы. Во-первых, это сниженная и возвышенная лексика, употребление которой придает медиатексту патетическое (указующий перст), либо приземленно-бытовое звучание (Хохмим, братцы, хохмим!). При помощи возвышенной лексики можно намеренно достичь комического эффекта, если слова возвышенного стиля употреблены в описании обиходно­бытовой ситуации или наоборот (дерзновенный гоп-стоп).

Во-вторых, это особые лексические группы: архаизмы, историзмы, варваризмы, неологизмы и заимствованная лексика: историзмы (камзолы Киркорова), архаизмы (десница Путина), варваризмы (Это не комильфо!), неологизмы (эпоха плюрализма;Мне фиолетово), иноязычные заимствования (Госдуму можно будет лайкнуть), диалектизмы и профессионализмы (кочет ещё не вскочил).

Жаргонизмы, сленг и арготическая лексика занимают сегодня особое место среди выразительных средств. Их использование расширилось и вышло далеко за рамки речевой характеристики персонажа или придания соответствующего колорита ситуативному высказыванию. Эта лексика сегодня чрезвычайно популярна во всех слоях общества и в различных СМИ, включая качественную прессу, радио- и телеканалы (Шухер в детском саду). Просторечие также завоевало обширное медиапространство (Собирай вещички

и дуй на родину).

Важнейшую роль в журналистской речевой практике и оформлении смыслов медиатекста играют тропы - слова и выражения, употребленные не в прямом, а в переносном значении. Тропы создают медиаобраз путём создания иносказательной образности на основе сближения свойств одного предмета или явления со свойствами другого. Так, по аналогии сближаются через переносные значения слов и словосочетаний вещи, предметы, лица и явления весьма не схожие на первый взгляд. Но через их сближение утверждается единство и целостность окружающего нас мира. Существуют тропы общеязыковые, потерявшие значительную долю образности (бегущая строка) и авторские (мэриози). Журналист, прежде всего, нацелен на создание своих, оригинальных тропов, которые воздействуют на аудиторию своей оригинальностью, свежестью, неожиданностью и точностью. Именно работа с переносными значениями многозначных слов выводит медиатексты на высокий профессиональный уровень публицистического творчества, выработки собственного узнаваемого стиля, авторского почерка.

К основным тропам, часто использующимся в журналистских текстах относятся метафора (хроническая коррозия чувства), метонимия (рука Москвы), синекдоха (клиент всегда прав), эпитет (золотой голос России), сравнение (гитара запела флейтой), олицетворение (соглашение с ЕС грозит катастрофой), гипербола (Фильм выжмет у зрителей море слёз), литота (черепашьи темпы строительства), аллегория (изнасилованная Фемида), перифраза (белые воротнички), эвфемизм (лицо кавказской национальности), ирония (конь на задних лапках), антитеза (Кто был никем, тот станет всем), оксюморон (горькая радость кредита), каламбур («Спартак» наспартачил») и др.

Еще одним важным языковым средством является синтаксическая выразительность. Именно в синтаксисе воплощаются живые интонации звучащего слова, которые влияют на восприятие не только устных, но и письменных медиатекстов. Синтаксические фигуры призваны повысить

выразительность текста и усилить эмоциональное воздействие на читателя: градация (Пошёл, помчался, полетел), инверсия (Кубка граней многоцветье), эллипсис (Мэру - мэр), параллелизм (месяц на небе висит, замок на поле стоит), анафора (Яблоко добра. Яблоко раздора), эпифора (Почему она? Зачем именно она?), асиндетон (Ты учитель - ты и учи!), полисиндетон (И почки, и сердце, и печень). К синтаксическим способом усиления выразительности относятся также риторический вопрос (Станет ли связываться с банком человек, чьи сбережения в нём погорели?), риторическое восклицание (Как же тяжело спикеру!), риторическое обращение (Тяжела ты, шапка олигарха), парцелляция (А дальше пустота. И китайцы. И тазы с икрой.) и др.

Ирония как речевое образное средство занимает особое место в современном узусе массовой коммуникации. Журналистские тексты насыщены ироническими насмешками, при которых форма становится противоположна содержанию, и слова, таким образом, приобретают обратный смысл. «Ирония представляет собой переименование объекта по контрасту, что предполагает прямую противоположность предметов сравнения, за счет чего возникает комический эффект»^[31]. Нередко ирония переходит в сарказм, колкую и злую иронию, либо самоиронию («Чиновникиузнали, что зимой бывает снег»).

Именно ирония стала квазипопулярным и универсальным журналистским приёмом осмысления событий и явлений действительности, оценки поведения человека и его взаимоотношений с обществом и окружающим миром. Причины этому лежат в плоскостях как сетевой специфики функционирования СМИ, так и особенностей общественного развития: отмены цензуры, отказ от идеологии, размывание жанрово-стилистических границ, раскрепощение языка СМИ. Контраст, при котором исключается возможность буквального понимания сказанного, пронизывает весь текст современной публицистической речи, формируя его двуплановость («Президент опять взялся за спиртное (о введении штрихкода на спиртных напитках»). Таким образом, в

журналистском тексте ирония фигурирует и как троп, и как стилеобразующая доминантная черта стиля средств массовой информации.

Прием иронии становится базовым основанием для языковой игры как глобального явления, охватившего не только все средства массовой информации, но и всю массовую коммуникацию в целом. Единого определения языковой игры не существует, однако для журналистики наиболее значимым становится следующее: языковая игра - это использование различных языковых явлений (цитаты, тропы, метафоры), формирующих дополнительные смыслы высказывания в целях смехового переосмысления ситуации. Учитывая, что игра является ведущим принципом творческого развития личности, мы понимаем, что языковая игра позволяет вовлечь аудиторию в сотворческий процесс. Насыщая свой текст разнообразными компонентами языковой игры, журналист предлагает аудитории перейти на качественно новый уровень осмысления информации, участия в коммуникации, активного отношения к освещаемым событиям. Языковая игра становится важным способом представления и восприятия информации, при реализации которого большое значение имеет единая культурно-ценностная ориентация.

На изменение речи оказало влияние большое количество социальных факторов, возникших в последнее десяти- пятнадцатилетие. Резко расширился состав участников массовой и коллективной коммуникации: новые слои населения приобщаются к роли ораторов, к роли пишущих в газеты и журналы. Возросли личностное начало в речи и диалогичность общения, как устного, так и письменного. Это видно особенно отчетливо на примере жанра интервью.

Расширилась сфера спонтанного общения. В публичном общении возросла степень неподготовленности и ослабилась официальность. Неподготовленность публичной речи ведет нередко к расшатыванию старых норм, способствует проявлению тенденций развития, заложенных в системе языка.

Появилось стремление выработать новые средства выражения, новые формы образности. Наряду с рождением наименований новых явлений,

возродились наименования явлений из прошлого, запрещенные или отвергнутые в эпоху тоталитаризма.

1.3.