На К. Дембровского

Когда смотрюсь я в зеркала,

То вижу, кажется, Эзопа,

Но стань Домбровский у стекла,

Так вдруг покажется там...

В поэтической речи нередки единицы, которые можно характеризовать как псевдоэвфемизмы: грубое или неприличное слово заменяется другим, со­вершенно не связанным с ним по смыслу, но рифма с легкостью изобличает под­делку:

Тому удивляется вся Европа,

Какая у полковника обширная шляпа.

Комментарий полковника: «Чему удивляться? Обыкновенная, с чер­ным султаном. Я от формы не отступаю. Насчет неправильной рифмы, отдать ау­дитору, чтобы приискал другую» (Козьма Прутков, Военные афоризмы). Любозна­тельный прутковский полковник и дальше не оставляет попытки подыскать риф­му к заинтриговавшему его слову:

Если ищешь рифмы на-. Европа,

То спроси у Бутенопа.

Комментарий полковника: «Кстати подвернулся Бутеноп. Ну, а если бы его не было? Приказать аудитору, чтоб подыскал еще рифмы к Европе, кроме...» (Козьма Прутков, Военные афоризмы. Бутеноп — офицер полка).

Эта рифма и сейчас волнует умы, ср.:

Если едешь на Кавказ,

Солнце светит прямо в глаз.

Возвращаешься в Европу—

Солнце светит- тоже в глаз.

Еще пример псевдоэвфемизма:

Серп и молот, молот—серп.

Это наш советский герб.

Хочешь—жни, а хочешь—куй,

Всё равно получишь- деньги.

Интересны случаи вторичной эвфемизации:

— А вы бы уходили, Герасим Алпатыч (...) Вы назюзюкались, и в вашем интерес­ном положении самое лучшее теперь сидеть дома (А. Чехов, Скорая помощь)

— узуальный, общеизвестный эвфемизм быть в (интересном) положении (быть беременной) используется для описания другой ситуации —при обращении к пьяному.

30- 1789