Ложная связь между событиями

Нередко говорящие обыгрывают возможность установления ложной связи ме­жду двумя событиями, в действительности независимыми:

7-1789

Крив был Гнедич поэт, преложитель слепого Гомера,

Боком одним с образцом схож и его перевод (А Пушкин, К переводу Илиады).

Пушкин добивается комического эффекта, намекая,'что неполное сходство физического недостатка Гомера и Гнедича обусловило неполную близость пере­вода «Илиады» с образцом. Еще примеры ложной связи между событиями:

(1) Своему приятелю Никита Никитич [Всеволожский] телеграфировал в Светлое Христово Воскресение из своего Финляндского имения-. «Христос Воскресе! Под­робности письмом» («Исторические люди...»).

(2) Богатые залежи мрамора, годного для памятников, естественно породили в Афинах славныхмужей и героев (Тэффи, Древняя история).

(3) Грибы имеют форму зонта потому, что растут в дождливую погоду (Эмиль Кроткий).

(4) —Невеста в день свадьбы одевается во все белое, потому что это для нее самый радостный день.

— Тогда я понимаю, почему жених одевается во все черное,—говорит Рабинович.

($) —Бабушка, дай напиться, а то так есть хочется, что даже ночевать негде!— причинные связи устанавливаются между семантически независимыми едини­цами: нейтральной была бы сочинительная конструкция Бабушка, дай напить­ся, поесть и переночевать.

Говорящие в ряде случаев обыгрывают неопределенность диалога: вторую ре­плику можно понимать и как связанную с первой, и как независимую:

Генрих IV и Сюлли прогуливались по Монмартрским холмам. Поворотясь спиной, король смотрел между ног на Париж-. «Посмотри, Сюлли, сколько домов рогоносцев!» Сюлли принял такое же положение и сказал-. «Государь, я увидал Лувр!» (Энцикл. ве­сельчака).

Сказуемое

1. Необычно использование в качестве сказуемого так наз. служебных слов — частиц, междометий и т. п.:

—На Западе—не торгаши, не циники, не подлецы.

—Эге!

—Ничего не—эге. А двухтысячелетняя христианская цивилизация, это тоже— эге? А французская революция—это эге? А Паскаль, Ренан—эге? (А Толстой, Похож­дения Невзорова, или Ибикус, III).

2. Смысловое различие между именительным предикативным и творительным предикативным хорошо иллюстрируют след, (одно­типные) шутки:

(1) [Разговор бродяги с судьей]:—Ваша честь, этот человек имеет на меня зуб. Ко­гда я был слепым, он таскал медяки из моей миски, а когда я был хромым — удрал вниз по улице с коробкоймоих карандашей.

(2) [Паниковский — Шуре Балаганову]:—Поезжайте в Киев и спросите там, что де­лал Паниковский до революции. Обязательно спросите! (...) Поезжайте и спроси­те! И вам скажут, что до революции Паниковский был слепым (И. Ильф — Е. Петров, Золотой теленок, XII).

Любопытно, что замена творительного падежа на именительный (когда я был слепой, когда я был хромой) не приводит к замене временного признака на посто­янный (как это обычно происходит —см., напр., [Селиверстова 1982: 143—146; Булыгина — Шмелев 1997: 60]). В приведенных примерах такая замена изменила бы значение фраз и снизила бы комический эффект: слепота и хромота из воров­ских специальностей превратились бы в естественное состояние, может быть, ре­зультат болезни.

3. Конструкции типа всё молчало, близкие по значению к безличным, допус­тимы и при описании людей — но с определенными ограничениями. Показатель­на следующая фраза из «Двойника» Ф. Достоевского:

Всё стояло, всё молчало, всё выжидало-. немного подальше зашептало-, немного по­ближе захохотало (Ф. Достоевский, Двойник, IV).

Три первых конструкции (до двоеточия) выглядят достаточно естественно и привычно — в отличие от двух последних. Причин, видимо, две: 1) семантика гла­голов (зашептать и захохотать)-, 2) наличие во второй части фразы простран­ственных характеристик (немного подальше — немного поближе)-.

Модели управления

Значительные возможности для ЯИ возникают в связи с моделями управления слова.

1.

(1) —Папаша,—ответил Король пьяному отцу,—пожалуйста, выпивайте и заку­сывайте, пусть вас не волнует этих глупостей.

(2) — Что сказать тете Хане за облаву?

— Скажи-. Беня знает за облаву.

2. Достаточно редки примеры необычного выражения зависимого члена предложной конструкции (вместо отглагольного существительного ставится ин­финитив):

(3) — Об чем я думаю? Об выпить рюмку водки, об дать кому-нибудь по морде, об иметь немножко удовольствия с моей супругой («Чукоккала». И. Бабель).

(4) _ Скажите, Максудов, а ваш роман пропустят?

—Ни-ни-ни! — воскликнул пожилой литератор,—ни в коем случае! Об «пропус­тить* не может быть и речи (ML Булгаков, Театральный роман, 2).

3. А. Измайлов отмечает в стихах С. Надсона интересный пример, когда пря­мое и косвенное дополнения поменялись местами:

У Надсона в «Мечтах королевы* (...) в душной нише окна стоит королева и мечта­ет о юноше. «О, ты знаешь, с каким бы блаженством всех их я тебе одному предпо­чла» (...) Королева зарапортовалась и говорит совсем не то, что хотела бы сказать

7*

Не всех их—тебе одному, а уж, конечно, тебя одного всем им,—иначе и меч­тать не о чем (А. Измайлов, Пятна на солнце, V).

Интересно, что ошибка королевы (точнее, ошибка С. Надсона) не бросается в глаза и без подсказки Измайлова могла бы остаться незамеченной.