ДИНАМИКА ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ ПРИРОДНО-ЭКОЛОГИЧЕСКИХ И СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИХ ФАКТОРОВ В ПРОЦЕССЕ СТАНОВЛЕНИЯ И РАЗВИТИЯ ПРОИЗВОДЯЩЕГО ХОЗЯЙСТВА В СТЕПЯХ КАЗАХСТАНА

В. Ф. Зайберт (Петропавловск)

Сферу взаимодействия природы и общества фило­софы называют ноосферой. Она выступает как особый элемент космоса, выделяемый по социальному охвату природы.

С зарождением и развитием человеческого общества его связи с природой стали носить целенаправленный, сознательный характер сообразно собственным потреб­ностям и познанным законам природы. Взаимодействие природы и общества происходит по двум глобальным за­конам: первый — неуклонное возрастание мощности, охвата, глубины и многообразия воздействия общества на природую среду в ходе развития общества; второй — закон расширения ноосферы.

Ноосфера как особый структурный элемент космоса взаимодействует с другими структурными элементами природы — биосферой, атмосферой, гидросферой и лито­сферой. Общество, организованное по социальному прин­ципу, рассматривается как социосфера (связи между людьми: через предметный мир как результат очелове­чивания природы; через трудовую деятельность или производственные отношения). Развитие социосферы

происходило неравномерно в силу неодинакового состоя­ния биосферы во времени и пространстве.

В голоцене отмечается несколько различных по ка­честву и продолжительности состояний биосферы. Это, несомненно, отразилось на характере и направлениях взаимодействия социосферы и биосферы. Основные ли­нии связей были направлены на верхнюю оболочку ли­тосферы — животный и растительный мир, ландшафт, минеральные источники — на ту часть природы, которая непосредственно в процессе взаимодействия превраща­лась в средства труда, предметы труда, средства произ­водства. Воздействие на литосферу в силу ее разнооб­разия происходило неодинаково, что и обусловило нерав­номерность развития древних обществ в различных регионах земного шара.

Особенно активизировался процесс взаимодействия человека и природы в конце каменного века, когда производительные силы древних обществ достигли уров­ня, позволившего перейти на новую историческую сту­пень через освоение и развитие производящих форм хо­зяйства, совершенствование социальных структур.

Природно-экологические и экономические предпосыл­ки сложения в Урало-Иртышском регионе в IV—III тыс. до н. э. производящего типа хозяйства сводятся к сле­дующему.

Динамика палеоклиматической обстановки и ланд­шафта голоцена по археологическим и палеографиче­ским данным показывает, что:

в начале голоцена климат региона был сухим, конти­нентальным, в ландшафте господствовали полынно-зла­ковые степи;

в начале VI тыс. до н. э. (неолит) происходило по­вышение атмосферного увлажнения, водный режим ста­новился неустойчивым, в почве активно образовывался гумус;

в IV—III тыс. (поздний неолит — энеолит) прогрес­сировало увлажнение и чередование (повышение и по­нижение) температурного режима;

во II тыс. до н. э. установился сухой и жаркий кли­мат (ксеротерм), перепад в зональности ландшафта со­ставлял 150—200 км;

в начале I тыс. до н. э. происходило резкое увлажне­ние и похолодание, что обеспечило буйное развитие степ­ного фитоценоза.

На фоне отмеченной ландшафтно-климатической ди­намики происходили определенные изменения в культур­но-хозяйственных типах древнего населения региона.

В мезолите в условиях аридного, континентального климата человек осваивал долины рек, селился на пер­вых надпойменных террасах или высокой пойме. Охота и рыболовство требовали регулярной подвижности на­селения. Миграции происходили в основном в меридио­нальном направлении по долинам рек Ишима, Тобола, Иртыша и их притокам.

В неолите усиливалась оседлость населения, чему способствовала в определенной степени экологическая обстановка: увлажнение в атлантическом периоде со­провождалось и потеплением, что вызвало увеличение лесного фитоценоза, благоприятствовало разнообразию животного мира.

В конце IV — начале III тыс. до н. э. общество пе­решло на качественно новую ступень — энеолит. Судя по обзору более чем 200 стоянок каменного века и де­сятка объектов энеолита, переход происходил на мест­ной культурной основе — в ходе совершенствования производительных сил. Поскольку в определенной степе­ни развитие производительных сил связано с адаптацией к постоянно изменяющимся условиям окружающей сре­ды, то в ходе нарастающего увлажнения и похолодания прогрессировали степные фитоценозы, степь «оживала», обводнялась, долина же заболачивалась, водный режим становился неустойчивым. Население было готово пе­

рейти в этих условиях к скотоводству, тем более что наступили благоприятные условия для экологии лошади. Освоение степи требовало новых орудий труда, совер­шенных жилищ, разнообразных этнокультурных связей.

На базе неолитической атбасарской культуры скла­дывалась ботайская. В настоящее время памятники это­го типа известны на Ишиме, Чаглинке, Иман-Бурлуке, Убагане, Тоболе, Тургае, озерах Прииртышья. Поселе­ния располагались на высоких коренных берегах или водораздельных террасах. Площадь памятников дости­гала 5—20 га, на ней фиксировалось от нескольких де­сятков до двух сотен жилищ.

На поселении обитало, по нашему мнению, около 1000 чел., которые семьями жили в полуземляночных многоугольных глиняных с каркасным перекрытием жи­лищах площадью 25—70 кв. м. Иногда в них проживали две семьи. В береговой части поселения локализовались вместе с жилыми и производственные помещения (ма­стерские). В северной (напольной) стороне находились, как правило, помещения для скота (конюшни), жилые помещения располагались на всей площади. Хозяйство ботайцев было комплексным, многоотраслевым, но ос­нову составляло коневодство (99% найденных на посе­лении костей лошадиные). Ученые-палеозоологи дока­зали, что лошади были уже одомашнены, что не исклю­чает, конечно, присутствия в данной местности много­численных стад диких лошадей.

Кроме непосредственных занятий, связанных с коне­водством, ботайцы большое внимание уделяли домаш­ним промыслам. Как показали исследования Г. Ф. Ко­робковой и ее учеников, на поселении было развито ткачество с использованием простых станков. Исходным сырьем служили лен и конопля. Получило развитие и изготовление посуды из глины, которую жители брали буквально под ногами. Керамические изделия были по- луяйцевидной формы, украшались геометризованным

орнаментом — треугольниками, ромбами, зигзагами, со­четающимися с защипами, вдавленнями палочки. Много хлопот ботайцам доставляла обработка шкур и изготовление из кож обуви, одежды, сбруи и т. д. Об этом говорит большая коллекция каменных орудий: скребки, ножи, скребла, проколки.

Особое место в ремеслах ботайцев занимала дерево- обработка. Трассологические исследования показали, что бревна рубили, строгали, тесали, сверлили.

Хорошо было развито у ботайцев и косторезное дело. Кость была одним из главных сырьевых источников для производства орудий труда. Из нее делали ножи, до­лота, наконечники для палок-копалок, проколки, тупи­ки, шилья, кочедыки, наконечники стрел, гарпуны, пса- лии, застежки пут.

Из традиционных форм хозяйствования ботайцы предпочтение отдавали рыболовству, охоте и собиратель­ству, о чем свидетельствует масса наконечников стрел, копий, гарпунов и других типов изделий в коллекции.

Активная хозяйственная и производственная деятель­ность стимулировала региональный и местный обмен. Тесные связи прослеживаются у ботайцев с Сибирыс, Уралом, Средней Азией. Главным объектом экспорта, видимо, была лошадь.

Развитие культуры по восходящей происходило до конца III тыс. до н. э. Этому способствовали относи­тельно устойчивые связи между человеком и окружаю­щей средой в рамках экологической ниши^[371]. Устойчи­вость связей определялась возможностью удовлетворе­ния человеческих потребностей в пределах экологиче­ской ниши при постоянном развитии средств произ­водства. Но так как процесс взаимодействия постоянно углублялся или, другими словами, расширялась ноо­

сфера, на определенном этапе наступал кризис экологи­ческих ниш.

Пришел такой кризис и в ботайскую культуру в на­чале II тыс. до н. э. Кризисное состояние было вызвано взаимодействием социального и природного факторов: благоприятные условия для развития многоотраслевого хозяйства в рамках экологических ниш вызывали демо­графический рост. Это происходило примерно по такой схеме. Зона обитания одной социальной структуры оп­ределялась радиусом 150—200 км, в рамках такого про­странства должны находиться водные источники, мелко- сопочник, открытые степные участки, лесные колки, минеральные источники сырья.

Ботайское население двояко отреагировало на кризис в экологических нишах. Часть населения, сохранившая табуны, начала миграцию в поисках сходных с ботай- скими зон обитания, но за пределами региона (Южный Урал, Восточно-Казахстанское Прииртышье, Алтай и, возможно, далее на восток Евразии). В последние годы на этих территориях обнаружены материалы, близ­кие ботайским, из поселений, стоянок, а также наскаль­ные рисунки. Гипотетически можно считать, что волна передвижения связана с общим процессом расселения

индоевропейских племен — так позволяют думать пока немногочисленные, но выразительные антропологиче­ские материалы из поселений Ботай, Баландино, Крас­ный Яр. Например, погребальный обряд сочетает в себе культ огня, культ коня. В это время (XIX—XVIII вв. до н. э.) появились, видимо, и повозки, которые облег­чили передвижение скотоводов. Их путь пролегал, на­верное, по кромке лесостепи и степи, там, где лошадям не грозила бескормица. В процессе передвижения бо- тайцы испытали определенное воздействие местного на­селения, постепенно трансформировалась их культура.

Другая часть населения не смогла сохранить тради­ционный культурно-хозяйственный тип, социальная структура деградировала. Небольшими семейными кол­лективами оно рассредоточилось по долинам рек. Вновь на первое место в хозяйстве временно вышли рыболов­ство и охота. Это, конечно, не исключало использования в домашнем хозяйстве лошади. Поселения в это время по размерам не превышали 1—2 тыс. кв. м. Этнические контакты расширялись в направлении к западно-сибир­ским рыболовам и охотникам (материалы вишневского типа).

К XVI в. оставшееся в регионе ботайское население вошло в состав нового этнокультурного образования петровского алакульского культурно-исторического пласта. Археологически это подтверждается сохранени­ем па петровской и алакульской керамике техники вере­вочки, а также традиции использовать глину при соору­жении петровских жилищ. Кроме того, прослежен прак­тически полный аналог петровских погребальных конст­рукций с ботайскими жилищами.

Культуры эпохи бронзы складывались в новых при­родно-экологических условиях. Центром жизни вновь, как когда-то в мезолите и неолите, но на новой истори­ческой ступени, стала долина рек, а хозяйственным стержнем — пойменное земледелие и пастушеское при- домное скотоводство. Но теперь в стаде уже преоб­ладал крупный и мелкий рогатый скот. Лошадь в коли­чественном отношении занимала подчиненное место, но ее социальная значимость стала выше — использовалась как транспортное и верховое животное и редко — в пищу.

Развитие пойменного земледелия в эпоху бронзы свя­зано с благоприятными климатическими и почвенными

условиями во II тыс. до н. э. Производительные силы были готовы к этой форме деятельности (металлические инструменты, рало, возможно, тягловая сила). Земле­делие удовлетворяло не только нужды людей, но и ско­та. С этого периода истории человечества производя­щее хозяйство развивалось как комплексное, в тесной взаимосвязи земледелия и скотоводства. Однако зем­леделие в долинах рек испытывало большие трудности. Ежегодные разливы приносили неплодородный ил, гли­нистые частицы, вода размывала гумус. Участки забра­сывались и разрабатывались новые. Континентальность климата и в целом природные условия ограничивали развитие земледелия, а к концу II тыс. до н. э. свело его на нет.

В эпоху раннего железного века в условиях субат­лантического (влажного и холодного континентального) климата наиболее рентабельным для человека стало пастбищное и полукочевое скотоводство. Состав стада изменился. Теперь в нем преобладали лошадь и мелкий рогатый скот, т. е. животные, наиболее приспособленные к подвижному образу жизни. Земледелие сохранялось в определенных оазисах, но не играло определяющей экономической и исторической роли в сложении нового исторического культурно-хозяйственного типа — полуко­чевников и кочевников. Появление этих двух укладов за­висело также от характера окружающей среды: в лесо­степной и степной зонах формировалась полукочевая система скотоводства, а в степной и полустепной — ко­чевое. С этого времени (начало I тыс. до н. э.) отмечает­ся наиболее динамичное взаимодействие между природ­но-экологическими и социальными факторами, позво­лившее сохранить полукочевой и кочевой культурно-хо­зяйственный типы в Казахстане вплоть до начала XX в. Развитие производительных сил в I тыс. до н. э. и I тыс. н. э. позволяло даже в условиях экстенсивных форм укреплять экономическую, социальную структуру кочев­ников. В свою очередь, опыт взаимодействия природы и общества показал историческую перспективность ското­водства в Казахстане. Экстенсивность хозяйства в тех условиях — это своеобразная система адаптации и воз­действия на природу со стороны человека в ходе цик­лов перекочевок.

Общие закономерности взаимодействия природы и общества в голоцене таковы:

1 — общество и окружающая среда представляли со­бой сложную динамическую систему с сетью прямых и обратных связей;

2 —• отчетливо прослеживается обусловленность ма­териального производства и формирования культурно­хозяйственных типов от основных элементов верхней оболочки литосферы (природные ресурсы);

3 — скачкообразные изменения экосистем (палеогео­графические рубежи) вызывали перераспределение при­родных ресурсов, влияя на развитие хозяйственных ти­пов. Наибольшие изменения происходили в процессе скачков 10—8 тыс. и 6—2 тыс. лет назад. Ландшафтные изменения создавали предпосылки для хозяйственных изменений, которые при определенных климатических параметрах могли быть реализованы лишь при условии достаточного развития производительных сил и накопле­ния определенного объема информации в сфере куль­туры;

4 — начало заметного обратного воздействия общест­ва на развитие природы следует отнести к 12—10 тыс. лет назад, а усиление его воздействия—к началу широ­кого освоения человеком производящих видов деятель­ности. Начиная с этого времени можно говорить об об­разовании особой оболочки земли — техносферы как ре­зультата расширения ноосферы.