ДРЕВНЯЯ ОСЕДЛОСТЬ И ПОЛУНОМАДИЗМ В ДОЛИНЕ КАЧИ, БЕЛУДЖИСТАН

Ж. Ф. Жарриж (Париж)

Одна из проблем исследований по данной теме — определить, существуют ли признаки, по которым можно понять характер освоения территории в долине Качи по сравнению с соседними горными районами в доисториче­ский период.

Во всех исследованиях, посвященных Белуджистану в доисторические времена, всякий раз подчеркивается большое разнообразие стилей в керамических изделиях в зависимости от различных районов этой обширной про­винции. Наличие многочисленных халколитических по­селений, имеющих вполне внушительный вид тепе, в районах, где в настоящее время живет население, частич­но ведущее полукочевой образ жизни, наводит на мысль о существовании здесь в прошлом при более благоприят­ных, чем ныне, климатических условиях поселений осед­лых земледельцев. Разнообразие же керамических сти­лей объясняется, по мнению специалистов, благоприят­ными климатическими условиями, которые могли бы способствовать изолированности и автаркии оседлых жи­телей древнего Белуджистана. В таком случае в прош­лом существовала бы ситуация, значительно отличаю­щаяся от той, которая имеет место сегодня на террито­рии Белуджистана.

До наших дней рядом с деревнями оседлых жителей, расположенными в низинах, например, в долине Качи, в благоприятных местах, где возможен сбор двух уро­жаев в год (хариф и раби), большая часть населения ведет полукочевой образ жизни. Эти группы полукочев­ников проводят зиму со своими стадами в долине Качи или ближе к югу в долине Лас Бела. Весной, проведя несколько месяцев в палатках (временный тип жилища) или в других временных укрытиях, они поднимаются в -поселки с жилищами из грубого кирпича, разбросанны­ми по всей гористой зоне, где возможен сбор летнего урожая. Многие торговцы и ремесленники придержи­ваются этого передвижения и его сезонного ритма.

В долине Качи, расположенной у ущелья Болан, про­

ходят многочисленные пути сезонных мигрирующих групп, там соседствуют в зимнее время в огромном коли­честве полукочевые сообщества и оседлые жители дере­вень, добывающие себе пропитание за счет весенних (зерновые — пшеница, рожь) и летних урожаев (рис, сор­го, просо).

В ряде статей мы подчеркиваем, что развитие неоли­та Мергара около 7000 до н. э., отмеченное переходной фазой между деятельностью охотников и собирателей и настоящим земледелием, объяснялось частично предгор­ным расположением на плато Кветт, где последователь­но представлены различные экологические зоны, по кли­мату и растительности имеющие характерные переход­ные черты от региона Индо-Ганга к региону Иранского плато и Западной Азии. Стратиграфические срезы, а также участки, обнаженные рекой Болан в Мергаре, выявили обилие наносов из ила, что свидетельствует о систематическом затоплении этой области. Наличие раз­личных сортов диких злаковых наводит на мысль о боль­шой степени плодородности участков земли, покрытых илом и оставленных в период летней межени. Присут­ствие злаковых, богатых питательными веществами и в какой-то степени случайно вырастающих к концу зи­мы на затопляемых участках в предшествующее лето, без сомнения, притягивало в эти места людей и живот­ных. Поскольку использование изобильных, но сезонных продуктов предполагает совершенствование методов хранения, то Мергар становится крупным центром'

«складов».

В пору энеолита в период Мергара III происходило увеличение числа мелких селений. Размеры самого посе­ления Мергар весьма значительны: зона находок кера­мики простирается более чем на 100 га, где еще преоб­ладает система хранения по типу амбаров неолита. Ке­рамика и статуэтки из Мергара III идентичны изделиям из поселений района Кветта или Калата и сделаны ре­месленниками, принадлежащими к одному культурному комплексу. Так как места горных поселений должны быть также необитаемы в зимнее время в отличие от современных деревень, вероятно, долина Качи была зимним центром концентрации части населения районов Кветта и Калата. Этим объясняется исключительное число стоянок в Мергаре, обширные хранилища и уди­вительная культурная однородность всех памятников вплоть до редких поселений в районе Зхоб и Ло- ралай.

IV тыс. и первая половина III тыс. (Мергар IV, V, VI и VII) характеризуются увеличением числа археоло­гических памятников по всей долине Качи. Их размеры кажутся более скромными по сравнению с предыдущи­ми периодами (только несколько гектаров). Строения в Мергаре образуют более компактные кварталы, а боль­шие кувшины во дворах, предназначенные для хранения, соответствуют обширным складам периода неолита и раннего энеолита.

ранними эпохами. Стратиграфический срез указывает на замедление процесса заселения бассейна Болан и, ве­роятно, на углубление русла реки. Это позволяет счи­тать, что система орошения на основе затопления все еще возможна и в наше время в низовьях долины Качи, но одновременно стала затруднительной для бассейна Болан. Расположение поселений вне затопляемых тер­риторий, без сомнения, объясняется развитием системы орошения при помощи каналов. Раскопки указывают на присутствие каналов, заполненных в Мергаре IV. В то же время в составе злаков (Константини) пшеница на­чала доминировать над ячменем, преобладавшим здесь с самых древних времен. Увеличилось число коз и овец относительно зебу. Такое разнообразие в ведении сель­ского хозяйства, несомненно, способствовало еще боль­шему использованию ресурсов долины Качи, как и гор­ных районов. Можно считать, что около 3000 лет до н. э. район Кветта был максимально населен земледельцами, для которых было характерно использование керамики стиля Кветта. Аналогичный процесс имеет место во всех областях внутри Белуджистана.

Следует ли из приведенных данных, что в 3500— 3000 гг. до н. э. дополнительная система использования природных ресурсов во время сезонных перемещений радикально изменилась или исчезла? Это кажется менее вероятным. Увеличение пропорции коз и овец в Мергаре также, по-видимому, свидетельствует об обратном, так как эти животные традиционно связаны с выпасом их на летних пастбищах в горах. Остается поразительно однородной материальная культура поселений в долине Качи и в горных районах. Не только стили в керамике, кроме некоторых вариаций внутри мастерских, но и объ­екты, отражающие идеологию, или другие структуры (статуэтки с четко обозначенными чертами или печати) часто идентичны.

Изучение археологического материала 3000—2500 гг. до н. э. позволяет составить карту расселения, которая охватывает зоны от предгорий до высокогорных зон. Такое распределение не всегда точно соответствует со­временному расселению мигрирующих племен, однако оно остается близким и связано с теми же путями сле­дования. Изучение такой картографии с точки зрения экономики и культуры должно стать главным элементом археологических исследований данного региона. При

этом можно заметить, что явление культурного разнооб­разия в Белуджистане в меньшей степени зависит от условий землепользования, чем от дополнительных фак­торов, характерных для районов, расположенных в раз­ных экологических зонах. Дифференциация же стилей керамики, объясняемая изолированным существованием сообществ, имеет многочисленные свидетельства в раз­личных археологических работах.