ФОРМЫ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ В СРЕДНИЕ ВЕКА И НОВОЕ ВРЕМЯ ИСТОРИЧЕСКИЕ ФОРМЫ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ КОЧЕВНИКОВ И ЗЕМЛЕДЕЛЬЦЕВ В ПРИНИГЕРСКОЙ САВАННЕ

В. Р. Арсеньев (Ленинград)

Земледелие и скотоводство — формы человеческой деятельности, возникшие на заре цивилизации и во мно­гом явившиеся предпосылкой и самого ее зарождения, т.

В известной мере в начальных фазах этого процесса имеет место географическая (экологическая) предопре­деленность центров формирования из подвижных охот­ничьих групп подвижных земледельцев и подвижных скотоводов. Так, в жарком поясе скотоводство скорее возникало в менее облесенных и более сухих районах, чем земледелие, которое в большей мере зависело от постоянных и относительно крупных источников воды (рек, озер). В то же время унаследованное еще от охот­ничьего этапа производство непищевых продуктов жиз-

цеобеспечения— ремесла — в сочетании с сохранявши­мися вспомогательными формами хозяйственной жизни (охота, собирательство) фактически делали любую из двух хозяйственных систем комплексной, с обязательны­ми формами внутреннего обмена.

И в наши дни интерес к взаимодействию кочевников и земледельцев (или вернее преимущественно кочевых скотоводов и оседлых земледельцев) к истории, струк­туре, формам, истории структуры и форм такого взаимо­действия имеет практическое значение, особенно для на­родов тропического и субтропического пояса и прежде всего аридной зоны.

История отношений кочевого и оседлого населения (скотоводческого и земледельческого) саванны в бассей­не среднего и верхнего течения Цигера выше его средней дельты рассматривается здесь на основе собственных почти 5-летних наблюдений на месте ^[651].

Известно, что несколько ранее рубежа нашей эры возникло такое значительное географическое явление, как пустыня Сахара, бывшая до этого средоточием боль­ших масс населения. Именно здесь происходили первые этапы становления производящих форм хозяйства на достаточно обводненных и покрытых растительностью пространствах будущей Сахары^[652]. Высыхание Сахары

происходило, судя по всему, под воздействием глобаль­ных процессов, к числу проявлений которых, видимо, относится и последнее оледенение.

Как бы то ни было, вероятно, ранние и еще подвиж­ные земледельцы Сахары были вынуждены прежде ско­товодов искать подходящие экологические ниши на гра­ницах сахарского региона. Для части из них такой нишей и оказалась формирующаяся саванна в бассейне Ниге­ра. Здесь, видимо, происходила концентрация этого на­селения и стабилизация новой, соответствующей данным условиям, системы отношений. Тогда же, скорее всего, произошел и относительный разрыв ранее существовав­ших связей земледельцев со скотоводческим населением Сахары. Скотоводы, вероятно, в меньшей мере зависели на этом этапе от экологических перемен, что и могло предопределить пространственную и экологическую про­тивопоставленность центров активности одних и других (Сахару с ее оазисами и саванну) ^[653].

Пограничная между Сахарой (пустыней) и саванной зона сахеля, видимо, служила на первых этапах куль­турным и хозяйственным водоразделом между кочев­никами и земледельцами.

Вероятно, для земледельцев вновь образовавшейся принигерской саванны в хозяйственной системе почти изначально и вплоть до середины II тыс. н. э. были свойственны: а) подвижность (абсолютная с историче­ской перспективой к циклической) самого земледелия; б) исключительная роль охоты как второго по значи­мости занятия населения — главного источника живот­

ных белков в рационе; в) вспомогательная функция домашнего скотоводства (мелкий рогатый скот); г) раз­витие ремесел на основе кузнечества, связанного с эндо­генной традицией обработки железа ^[654].

Последние интересные открытия в области древней­шей металлургии железа в регионе и путей формирова­ния здесь цивилизаций сделали супруги Макинтош из США в конце 70 — начале 80-х гг.^[655]

В основных компонентах хозяйство земледельцев на этом этапе — комплексное, самообеспечивающееся. Из­вестно, что как минимум с последней трети I тыс. н. э. земледельцы региона поддерживали отношения обмена и торговли как с южными (древние культуры Нигерии) ^[656], так и с северными соседями, в первую очередь — с араб­скими в рамках транссахарской караванной торговли. Эти внешние обмены служили поддержанию социальной иерархии по раннеклассовому типу^[657]. Однако эндогенные процессы производства и воспроизводства общественной жизни вряд ли сами по себе могли быть базой для такой иерархии ^[658].

Что касается кочевников-скотоводов Сахары того же времени, то для них в хозяйственной системе характерны: а) подвижность в пределах ограниченных пастбищных зон-кочевий; б) изначальная вспомогательная роль охо­ты; в) наличие в качестве дополнительных элементов хозяйственной системы земледелия и ремесла в контро­лируемых оазисах; г) отношения внутреннего и внешне­го обмена с оседлым населением оазисов и присахарских районов к северу и (постепенно развивающихся) к югу от Сахары^[659].

До сих пор нет полной ясности с вопросом о времени появления в саванне собственного кочевого скотоводче­ского населения. Видимо, вплоть до середины II.тыс. н. э. постоянных скотоводов-кочевников в Принигерской са­ванне не было¹¹. Ближайшими скотоводами-кочевниками являлись преимущественно туареги Сахары и в какой-то мере арабы. Они лишь эпизодически появлялись в кон­тактной зоне — сахеле — в связи с большой транссахар­ской караванной торговлей, давшей толчок (или один из них) к появлению городов, а также для локальных об­менов с редким земледельческим населением контактной зоны — скота на продукцию земледелия. При внезапном ужесточении экологических условий в Сахаре и сахеле миграции кочевников в зоны расселения земледельцев могли сопровождаться грабежами.

Примерно 5—6 веков тому назад в сахеле и саванне появились кочевники-скотоводы фульбе с многочислен­ными стадами длиннорогого мясо-молочного скота^[660][661]. Формы хозяйства фульбе прекрасно соответствовали особенностям сахельской экологической ниши, а также северным районам саванны. Появление фульбе привело к оживлению общественных процессов в сахельской зоне: активизировался обмен между кочевниками и земледель­цами, охота у земледельцев как источник животных белков стала вытесняться обменными отношениями со скотоводами, возникла борьба за хозяйственное и со­циальное лидерство во вновь образующихся в сахеле и суданской зоне (саванна) общественных системах с еди­ной земледельческо-скотоводческой экономикой. Шел процесс возникновения ранних государств, в которых, как правило, в саванне земледельцы доминировали над кочевниками, нередко приводя их к оседанию на земле и ведению отгонно-пастбищного и даже стойлового ско­товодства (Сегу, Каарта, Хассо и другие ранние госу­дарственные образования).

В обоих случаях отношения хозяйственного обмена в социальной сфере закреплялись обычаем предпочти­тельных браков земледельцев и скотоводов и установле­нием соответствующих норм социальных отношений, обы­чаев шуточного родства как между всеми слоями земледельческого и скотоводческого населения, так и у скотоводов — земледельцев с хозяйственно обособлен­ными группами в среде земледельцев: кузнецами, рыбо­ловами, деревообделочниками и т. д.^[663]

С развитием европейской торговой деятельности на атлантическом побережье Африки и особенно торговли рабами (XVI—XVIII вв.) обострились отношения между земледельческими и скотоводческими социумами, при­ведя к нарушению устоявшихся связей и форм контак­тов. Отношения обмена все чаще сменялись грабежами (скот — земледельческая продукция). Появилась и при­обрела приоритетную значимость война с целью захвата рабов на продажу, война за контроль над торговыми пу­тями на побережье и т. д. Сами социумы — ранние го­сударства (земледельцев и скотоводов) — оказались неустойчивыми, состав их —все более и более недолго­вечным. Военная организация скотоводов-кочевников бы­ла более активной, более подвижной, мощной — по во­оружению, стремительности огня и натиска. В данных региональных условиях она, видимо, служила обеспече­нию более прямых, чем традиционная земледельческая, каналов утверждения товарно-денежных отношений и трансрегиональных товаропотоков.

В течение всего XIX в. отношения между кочевника­ми и земледельцами в Принигерской саванне знамено­вались многочисленными попытками создать военным путем единый общественный организм, охватывающий и зону сахеля, и зону саванны, и кочевое, и оседлое зем­ледельческое население^[664].

сдвигами. Несомненно также и стимулирующее воздей­ствие на этот процесс разворачивавшейся европейской колонизации.

В то же время можно предположить, что, если бы прямое и косвенное воздействие европейцев отсутствова­ло на протяжении последних веков, могла бы произойти стабилизация сфер доминирования земледельцев и ско­товодов с относительно небольшой зоной нестабильности в полосе между саванной и сахелем (как это было в XVII—XVIII вв.). Может быть, речь даже могла бы идти о гармонизации этих отношений по всему региону из-за ограниченных возможностей накопления и сильных тра­диций симбиоза кочевников и земледельцев в условиях доминирующего натурального хозяйства, распад кото­рого не стал, по-видимому, необратимым еще и в наше время.