РОЛЬ НЕОСЕДЛЫХ скотоводов В РАЗВИТИИ ЦИВИЛИЗАЦИЙ ЕВРАЗИИ

Г. Е. Арешян (Ереван)

В исторической науке долгое время существует тра­диция — противопоставлять общество неоседлых ското­водов как варваров по отношению к городской цивилиза­ции, основывавшейся на ирригационном земледелии.

Рассматривая культурный прогресс на протяжении многотысячелетней истории, нетрудно обнаружить, что в развитии цивилизации Евразии номады играли про­грессивную роль.

В некоторых сферах деятельности неоседлые ското­воды выработали более совершенные культурные средст­ва по сравнению с земледельцами городских ирригаци­онных цивйлизаций. Полуоседлые и кочевые скотоводы создали более совершенную систему культурной адапта­ции к экстремальным условиям природной среды, неже­ли первые цивилизации ирригационных земледельцев. В эпохи аридизации климата, когда ирригационное зем­леделие переживало застой или упадок, различные типы хозяйства неоседлых скотоводов позволяли эффективно использовать ограниченные природные ресурсы. Их об­щины были функционально более автономными по срав­нению с общинами оседлых земледельцев и земледель­цев-скотоводов.

Экстенсивное (с точки зрения эксплуатации природ­ных ресурсов) неоседлое скотоводство основывалось на интенсификации индивидуального труда. Доминирую­щий пастушеский труд позволял освободить от произ­водительного труда многих мужчин, что с точки зрения экономии трудовых ресурсов позволяет общества не­оседлых скотоводов считать более прогрессивными по сравнению с древними цивилизациями ирригационных земледельцев.

Темпы развития социально-экономических процессов, связанных с образованием классов, в скотоводческих об­ществах были выше, чем в земледельческих, что рас­смотрено Б. Б. Пиотровским. Согласно его исследова­ниям, накопление прибавочного продукта в скотоводче­ских обществах происходило более интенсивно, чем в земледельческих, что вело к ускорению в нем имущест­венной дифференциации и классовому расслоению. В среде неоседлых скотоводов сложение классового об­щества предшествовало формированию государства ^[35].

Нам кажется вероятным, что в обществах неоседлых скотоводов на развитых этапах становления раннеклас­сового общества формировалась и архаическая царская

власть, возникновение которой, как известно, также предшествует образованию государства как бюрократи­ческо-иерархической системы классового господства. В отличие от неоседло-скотоводческих обществ, станов­ление архаической царской власти в обществах иррига­ционно-земледельческих идет параллельно формирова­нию государства.

Таким образом, можно говорить о глубокой самобыт­ности основополагающих тенденций развития как об­щества ирригационных земледельцев, так и неоседлых скотоводов. Несопоставимость многих параметров функ­ционирования этих обществ наглядно проявляется и в различной направленности развития общественного раз­деления труда. Если для древних обществ ирригацион­ных земледельцев характерно преимущественно внутрен­нее развитие, т. е. углубление внутриобщинного, внутри- этнического разделения труда, то неоседлым скотоводам свойственно преобладание тенденции развития внеш­него — межплеменного, межэтнического разделения труда.

Известно также: общества неоседлых скотоводов со­здали системы коммуникации, которые по скорости и рас­стоянию передачи культурной информации были недо­сягаемы для всех земледельческих цивилизаций, пред­шествовавших образованию великих империй.

Наконец, неоседлый образ жизни стимулировал ми­грацию населения, которая, в свою очередь, являлась катализатором этнических и, в частности, этногенетиче­ских процессов, развивавшихся особенно интенсивно в пределах контактов между неоседло-скотоводческим и оседло-земледельческим населением. В истории Евразии есть немало примеров тому, как этносы неоседлых ско­товодов, переходя к оседлому образу жизни, что за­частую случалось при завоевании неоседлыми ско­товодами оседло-земледельческих народов, аккуль- туривались в местной среде земледельческой цивилизации, но, сохраняя прежнюю этническую до­минанту, ассимилировали аборигенное население. Ассимиляция могла идти в различных пределах: от ассимиляции одного лишь этнического самосознания

до поглощения субстратного языка и даже ассими­ляции физического типа. Названные процессы можно наглядно проиллюстрировать фактами древней и сред­невековой истории Армянского нагорья и Кавказа. Так, аридизация климата вызвала в середине III тысячелетия до н. э. упадок шенгавитской (куро-араксской) оседло­земледельческой культуры раннего бронзового века и ее замену культурами неоседлых скотоводов. Ускорение социально-экономических процессов и, в частности, со­циальной дифференциации в среде последних привело к формированию раннеклассового общества и архаической царской власти уже к концу III тысячелетия до н. э. Инвентарь курганов конца раннего бронзового, а также среднего бронзового века свидетельствует об установ­лении дальних и интенсивных связей, невозможных для оседло-земледельческих обществ предшествующего пе­риода, а также о преимущественном развитии межсоци­умного общественного разделения труда. Вместе с тем частая смена археологических культур среднего бронзо­вого века свидетельствует об интенсификации этнокуль­турных взаимодействий, процессов аккультурации и культурогенеза.