ПЕРВЫЕ ФОРМЫ ХОЗЯЙСТВА. УСВОЕНИЕ ОГНЯ

Долгие годы в советской и зарубежной литературе по археологии палеолита и по истории первобытного! общества велись оживленные споры о древнейших формах хозяйства, о роли охоты и собирательства растительной пищи в жизни Древнейших людей.

Однако, отмечая ведущую роль охоты уже в олдувайскую эпоху и в ашеле, не будем преуменьшать значение собирательства. В количественном отношении основной пищей человека, по всей вероятности, были тогда плоды, орехи и корни — пища, унаследо­ванная от животного состояния. Важнейшим и в то же время простейшим и распространеннейшим орудием первобытного соби­рательства являлась прямая деревянная копательная палка, заостренная, а в некоторых случаях для придания большей твер­дости и обожженная на одном конце [Борисковский, 1961]. Об­ломки таких копательных палок найдены в Торральбе и в Каламбо. Полтора-два века тому назад они были известны всем охотничье-

собирательским племенам земного шара: от наиболее примитивных тасманийцев до относительно более развитых индейцев. Калифор­нии и эскимосов Лабрадора и Гренландии. Землекопная палка служила не столько для выкапывания, сколько для разрыхления земли; затем разрыхленная земля выгребалась руками, лопаткой животного или деревянным корытцем. С помощью таких палок австралийцы выкапывали ямы, достигавшие иногда 1.5 м глубины, действуя очень быстро и порой даже предпочитая палку железной лопате. На Суматре с помощью подобного орудия выкапывали ямы для ловли слонов. Но человек, вооруженный палкой в качестве единственного копательного орудия, в очень большой мере зависел от окружающих природных условий — от свойств грунта, который он копал, и от времени года, когда производилась эта работа. Австралийская копательная палка, например, была малопригодна для работы в вязкой глине. Копательная палка огнеземельцев да и других племен не годилась для работы в промерзшей земле. Так, вероятно, было и у древнепалеолитических людей. Только в позднем палеолите появились усовершенствованные, гораздо более эффективные мотыги и кирки из бивня мамонта и из олень­его рога, пригодные для работы в мерзлом грунте.

В истории человечества начиная с древнего палеолита огром­ную роль сыграл огонь. Наиболее важным культурным приобрете­нием позднеашельского и следующего за ним мустьерского времени явилась выработка способов искусственного его добывания.

На стоянках олдувайского времени следы огня (угли, зола, обожженные кости) отсутствуют. Они впервые появляются в древ­нем ашеле, но представлены далеко не всюду. На стоянках среднего и позднего ашеля следы огня распространяются широко, но только в самом конце позднего ашеля (финальный ашель) и в . мустьерскую эпоху можно констатировать повсеместное распространение огня. Это позволяет приурочить к позднему ашелю и к мустьерской эпохе выработку способов его искусствен­ного добывания. Несомненно, освоение огня стимулировалось процессом похолодания. Наглядным подтверждением служит тот

факт, что на территории Африки люди освоили огонь гораздо позднее, чем в Азии и в Европе, и именно в период существенного похолодания. В предшествующее же время — в древнем ашеле, в минделе — обитатели таких стойбищ, как Чжоукоудянь, Вертешсёллёш, Терра-Амата, вероятно, умели только поддержи­вать и использовать случайно полученный огонь. При отсутствии оседлости и постоянных перекочевка* неизбежны были частое его угасание и потеря навсегда для тех или иных групп людей. Поэтому многие древнеашельские и среднеашельские стоянки не содержат остатков огня. Их обитатели, хотя и были современ­никами обитателей Вертешсёллёша и Терра-Аматы, огня не знали или его утратили. Если бы люди самого конца позднего ашеля, а также мустьерской эпохи не умели искусственно добывать огонь, остатки его не были бы так широко, повсеместно распространены начиная с данного времени.

Целесообразно подробнее остановиться на проблеме освоения огня и древнейших способах его добывания.⁷ Можно предполагать, что древнейший период в истории овладения человеком огнем — период использования естественного огня, полученного в резуль­тате вулканического извержения или удара молнии в дерево, непрерывного его поддерживания и переноса с места на место. Все примитивные племена XIX в. пользовались огнем. Почти все они умели и добывать его. Однако к добыванию огня заново почти никогда не прибегали. Огонь поддерживали в жилище, не давали ему погаснуть, а в тех случаях, когда он угасал, занимали,у сосе­дей. Во время перекочевок брали с собой в специальных вместили­щах тлеющие головни или тлеющий древесный порошок. Такие головни могут тлеть в течение нескольких дней. Примитивные люди были очень искусны в выборе подходящих пород дерева. Η. Н. Миклухо-Маклаю никогда не приходилось наблюдать, чтобы папуасы добывали огонь. Они постоянно поддерживали его в своих жилищах или около них и брали с собой в виде головешек или зажженных сучьев, путешествуя по суше и по морю. У тасманий­цев и австралийцев, наиболее примитивных по своей культуре пле­мен, существовавших в XIX в., постоянным спутником во время перекочевок являлся тлеющий факел из коры или тлеющая го­ловня. Отсюда можно'сделать вывод, что отсталые племена недав­него времени пережили длительный период, в течение которого они знали огонь, но не умели его добывать. Навыки и обычаи, развив­шиеся тогда, удержались и впоследствии. Характерно, что у многих даже гораздо более развитых народов сохранился обычай поддер­живать неугасимый огонь. В распространенных у многих народов мифах рассказывается не об обучении человека способам добыва­ния огня, а-о получении им уже готового огня и об ознакомлении

⁷ Этой проблеме похищена очень обширная литература: [Анучин, 1923; Борисковский, 1940; Липс,\1954; Поршнев, 1955; Косвен, 1957; Семенов, 1968; Oakley, 1961b; Varagnac, 197^, и др.].

я

с его благодетельными свойствами.

На этой ступени человек овладел техникой поддерживания и переноса огня. Человек узнал, что огонь, раздувается ветром, что он имеет такие естественные преграды, как вода, земля, скалы, что огонь необходимо поддерживать топливом и что с помощью последнего его можно переносить с места на место. Человек ознакомился с теми породами дерева, которые дольше всего тлеют и легче воспламеняются, могут служить трутом. Он научился с помощью древесных стружек, сучков коры, сухой травы разжи­гать из тлеющих углей пламя. Эти открытия и накопленный опыт явились важной предпосылкой для перехода спустя десятки и сотни тысячелетий к следующей стадии освоения огня, к его искусствен­ному добыванию. Вероятно, синантропы из Чжоукоудяня, как и люди из Вертешсёллёша, находились на стадии использования случайно полученного огня. Большая редкость дошедших от той эпохи остатков огня и крайняя примитивность техники не позво­ляют предполагать, что человек тогда уже умел добывать огонь трением или высеканием. Исключительная неравномерность знакомства с огнем у разных групп людей вплоть до самого конца ашельской эпохи, вероятно, отражает именно стадию использова­ния огня, когда люди еще не умели добывать его, а, получив, в от­дельных случаях легко утрачивали.

Из всех племен Земли только одни андаманцы еще в XIX в. находились на стадии поддерживания и использования огня, хотя в других отношениях их техника и хозяйство были развиты лучше, чем даже у людей эпохи позднего палеолита. Андаманцы не знали способов искусственного добывания огня. Огонь постоянно горел в их поселках и хижинах, а когда поселок покидали, то с собой брали тлеющие головни, завернутые в листья, если погода была сырая. В то же время в поселке под каким-нибудь укрытием оставляли бревно, которое тлело несколько дней и из которого можно было по возвращении раздуть пламя.

Для того чтобы ответить на вопросы, каковы были древнейшие способы искусственного добывания огня, могущие возникнуть в конце ашельской эпохи, необходимо рассмотреть, основываясь на этнографических источниках, способы добывания огня, быто­вавшие у примитивных племен XIX в.

Выскабливание огня (рис. 27, 1) — один из наиболее простых, но в то же время малораспространенных способов. Оно произво­дилось с помощью деревянной палочки, которую водили, сильно нажимая, по лежащей на земле деревянной дощечке. В результате скобления получались тонкие стружки или древесный порошок. Вследствие трения дереву о дерево возникала теплота; стружки

или древесный порошок нагревались, а затем начинали тлеть. Их присоединяли к легко воспламеняющемуся труту и раздували огонь. Этот способ являлся быстрым, но в то же время требовал от применяющих его больших усилий. Ч. Дарвин в дневнике своего путешествия на корабле «Бигль» описывает добывание огня таким способом обитателями о-ва Таити. Дарвин указывает, что огонь был вызван в несколько секунд. Когда же он сам попытался так его получить, это оказалось очень трудным занятием; однако он сумел добиться своего и зажег опилки. Выскабливание огня имело довольно ограниченное распространение. Больше всего им поль­зовались на островах Полинезии. Изредка этот способ встречался у папуасов, австралийцев, тасманийцев и у некоторых примитив­ных племен Индии и Центральной Африки; но всюду здесь преоб­ладало высверливание огня.

Огневая пила (рис. 27, 2) напоминала огневой плуг, но деревян­ная дощечка пилилась или скоблилась не вдоль ее волокон, а попе­рек. При пилении также получался древесный порошок, который начинал тлеть. Выпиливание огня было распространено у австра­лийцев, было известно на Новой Гвинее, на Филиппинских остро­вах, в Индонезии и в некоторых местах Индии и Западной Африки. Иногда дерево пилилось не ножом из твердого дерева, а гибким растительным шнуром.

Наиболее распространенный способ добывания огня — высвер­ливание (рис. 27, 3). Этот способ в XVIII—Х'Х вв. был широко распространен у культурно отсталых племен Азии, Африки, Америки и Австралии. В виде пережитков, связанных с культом, он сохранялся в Европе до конца XIX в. Огневое сверло состояло из деревянной палочки, которой сверлили лежащую на земле деревянную же палочку или дощечку. В результате сверления очень быстро в углублении на нижней дощечке появлялся дымя­щийся и тлеющий древесный порошок, который высыпался на трут и раздувался в пламя. Простейшее огневое сверло приводилось во вращение ладонями обеих рук. Значительным усовершенствова­нием являлось присоединение к нему упора сверху и ремня, охваты­вающего сверло. Ремень попеременно тянули за оба конца, приводя сверло во вращение. Если концы ремня были привязаны' к концам деревянного или костяного лука, то появлялось уже улучшенное сверло — лучковое. Наконец, дальнейшее усовершенствование огневого сверла заключалось в появлении дриля. В то время как простейшее огневое сверло еще недавно было очень широко распространено у самых примитивных племен, усложненное сверло с ремнем и луком встречалось лишь у племен с относительно развитой техникой, находившихся, как правило, на ступени нео­лита и века металлов.

Высекание огня может производиться ударом камня о камень, ударом камня о кусок железной руды (серный колчедан, иначе — пирит) и, наконец, ударом железа о кремень. В результате удара получаются искры, которые падают на трут и воспламеняют его.

Рис. 27. Добывание огня трением:

1 — огневой плуг; 2 — огневая пила; 3— огневое сверло.

Первый способ у примитивных племен почти не был отмечен. Только у небольшого охотничье-собирательского племени Южной Америки — гуаяков огонь добывался ударами друг о друга двух желваков мелкозернистого кварцита. Высекало огонь ударом кремня о кремень и одно из племен африканских пигмеев. В прош­лом в некоторых местах России, Средней Азии, Закавказья, Ирана и Индии население, стоявшее на высокой ступени хозяйственного и культурного развития, также иногда высекало огонь этим спосо­бом. Немного шире распространялось и высекание огня ударом кремня о кусок железной руды. Такой способ был описан у айнов, эскимосов, у некоторых племен североамериканских индейцев и у огнеземельцев. Существовал он также у древних греков и рим­лян. Высекание огня ударом железа о кремень относится уже к развитой технике.

Добывание огня сжатием воздуха (огневой насос) — довольно совершенный, но малораспространенный способ. Он употреблялся в некоторых местах Индии и Индонезии.

Прямые свидетельства способов добывания огня, бытовавших на разных этапах палеолита, и остатки снарядов, употребляв­шихся при этом, естественно, крайне незначительны, а порой очень спорны. Значительный интерес представляет в этой связи мустьерская стоянка Зальцгиттер-Лебенштедт (Нижняя Саксония, ФРГ). Ее культурный слой, исследованный в 1952 г., относится к раннему вюрму и имеет радиоуглеродную дату 48 300±2000 лет назад [Grahmann, Miiller-Beck, 1967]. Он содержал кремневые орудия, кости животных (мамонт, северный олень и др.) и пыльцу растений, свидетельствующие о весьма холодном климате и о тунд­ровом ландшафте, а также, что для нас сейчас особенно важно, остатки самого настоящего трута. Речь идет о принесенном на сто­янку древесном грибе Polyporus (Fomes) fomentarius; этот вид гриба в высушенном виде широко использовался в качестве трута

до XIX в. и даже получил название «трутовик». На мезолитической стоянке Стар-Карр в Англии остатки такого гриба найдены вместе с кусками пирита. Следует назвать также мустьерскую пещеру Крапина в Югославии, недалеко от Загреба, относящуюся к несколько более раннему, рисс-вюрмскому, времени. Ее раскопки в 1895—1905 гг. доставили каменные орудия, следы костров, фаунистические остатки и большое число разбитых костей неандер­тальцев, возможно, свидетельствующих о людоедстве, которое существовало у отдельных групп палеолитических людей. Среди каменных орудий обнаружена веретенообразная палочка из буко­вого дерева, закругленная и обожженная на одном конце; ее перво­начальная длина достигала примерно 35 см. Исследователь пещеры Д. Горянович-Крамбергер, как и ряд других ученых, вы­сказал предположение, что она была огневым сверлом [Ozegovic, 1958]. Однако такую интерпретацию нельзя считать бесспорной. Наконец, на некоторых палеолитических и мезолитических стоян­ках Европы найдены куски железной руды (пирита), вероятно связанные с высеканием огня. Древнейшая такая находка сделана А. Леруа-Гураном в мустьерском культурном слое пещеры Гиены в Арси-сюр-Кюре (Франция).

До сравнительно недавнего времени считалось общепризнан­ным, что первоначально огонь добывали с помощью трения дерева. Очень малое распространение среди примитивных племен XIX в. высекания огня свидетельствует против признания большой древ­ности этого способа. Об относительно позднем появлении высека¹ ния огня говорит и то, что многие народы, котс,>ые еще недавно добывали огонь исключительно высеканием, все же сохраняли в качестве связанного с культом пережитка добывание огня тре­нием дерева о дерево. «Много времени спустя после того, как людям стали известны другие способы получения огня, всякий священный огонь должен был у большинства народов добываться путем трения. Еще и поныне в большинстве европейских стран существует народное поверье о том, что чудотворный огонь (например, у нас, немцев, огонь для заклинаний против поветрия на животных) может быть зажжен лишь при помощи трения. Таким образом, еще и в наше время благодарная память о первой большой победе человека над природой продолжает полубессоз­нательно жить в народном суеверии, в остатках язычески-мифоло- гических воспоминаний образованнейших народов мира».^[30]Характерно, что в то время, как подобные верования, обряды, легенды, свидетельствующие о первоначальности добывания огня трением, распространены у множества самых различных племен и народов Земли, противостоит им только единственный факт, отмеченный этнографической наукой: одно примитивное племя индейцев Южной Америки добывает огонь с помощью трения, в то время как термин, обозначающий у него в языке добывание

огня, происходит от слов «высекание ударом». Очевидно, у данного племени высекание огня предшествовало добыванию его трением. Но это редчайшее исключение.

Можно предполагать, что добывание огня путем трения дерева о дерево появилось именно в позднеашельское время, на рубеже ашеля и мустье. Вероятно, наиболее древним и примитивным прие­мом было выскабливание огня с помощью огневого плуга (интерпретация находки в Крапине является спорной). Характерно то, что этот способ существовал в XIX в. у тасманийцев и австра­лийцев, и то, что у некоторых австралийских племен, добывавших огонь высверливанием, в легендах описывается добывание огня с помощью выскабливания.

В древнем палеолите дерево могли обрабатывать как с по­мощью каменных орудий, так и с помощью ножей и скребел из более твердых пород дерева. В результате такого резания, пиления и скобления дерева человек заметил возникающие дым, запах, тепло, тление, а затем и воспламенение стружек и опилок. Возможно, что стружки и опилки специально изготовлялись для сохранения и переноса огня и в процессе их изготовления человек подошел к искусственному добыванию огня.

Выпиливание огня также могло возникнуть в мустьерскую эпоху из техники обработки дерева.

Эти два способа добывания огня являются, вероятно, древней­шими. Их возникновение было подготовлено как развитием техники обработки дерева, так и предшествующей им ступенью использования и сбережения огня, полученного при лесных пожарах или вулканических извержениях. Слабо тлеющие стружки и опилки, образующиеся при обработке дерева, можно было раздуть в пламя лишь при наличии хорошего трута. А трут — это важнейшее достижение ступени использования и сбережения огня.

В позднем палеолите широко распространяется сверление кости и в некоторых случаях также камня. Несомненно, существо­вало сверление дерева; следовательно, могло появиться и огневое сверло в его простейшей форме, приводимое в движение ладонями руки. Появление лучкового сверла относится к позднейшим эпохам.

А как обстояло дело с высеканием огня? Находки кусков пири­та на позднепалеолитических стоянках и в одном случае даже в мустьерском культурном слое позволяют предполагать распро­странение этого способа в позднем палеолите, а быть может, и в мустьерскую эпоху. Английский исследователь .палеолита К. П. Окли [Oakley, 1961 b] в ряде своих работ, опубликованных в 50—60-х гг., развивает ту мысль, что высекание огня предшест­вовало добыванию его с помощью трения. Такое же положение выдвинул Б. Ф. Поршнев [1955], подкрепив его опытами по высеканию огня ударом кремня о кремень. Впоследствии в более широких масштабах опыты по искусственному добыванию

огня разными способами поставил С. А. Семенов. Он отмечает, что огонь ударами камня о камень получить не удалось, хотя были использованы самые разнообразные породы кремня, кварцита, кварца. Искра высекалась очень легко, но она не зажигала даже омарганцованной ваты, на которую добывал огонь Поршнев. Несколько лучшими по результатам были опыты по добыванию огня ударами кремня о пирит. Наблюдалось несколько случаев возгорания ваты, слегка пропитанной раствором марганцовки [Семенов, 1968].

Таким образом, остается открытым вопрос: мог ли палеолити­ческий человек высекать огонь, оббивая кремневые орудия. А с другой стороны, К. П. Окли и Б. Ф. Поршнев не сумели опровергнуть таких фактов, как очень малое распространение высекания огня (особенно высекания огня ударом кремня о кре­мень) среди примитивных племен XIX в. одновременно с очень широким распространением у них добывания огня трением, а также сохранение последнего в виде культового пережитка у народов, высекавших огонь.

Видимо, проблема освоения огня и древнейших способов его искусственного добывания не имеет однозначного решения. В разное время разные группы древнепалеолитических людей постепенно осваивали огонь и вырабатывали способы его добывания. Судя по археологическим находкам, уже с начала позднего палеолита, а быть может, и с мустьерской эпохи наряду с доминировавшим добыванием огня путем трения в отдельных случаях практиковалось высекание его ударом кремня о пирит. Возможно, преобладание того или иного способа было связано с окружающими природными условиями, с климатом, влажностью воздуха, наличием подходящих пород дерева, а также кусков пирита.

Освоение огня явилось одним из важнейших этапов на пути развития человечества. Огонь был огромной технической и со­циальной силой. Он дал человечеству постоянную и надежную защиту от холода и от диких зверей. С появлением огня и очага возникло совершенно новое явление—пространство, строго предназначенное для людей. Огонь сделал человека независимым от климата, позволил ему расселиться по поверхности Земли, во много раз расширил источники его питания. Огонь сыграл важнейшую роль в изготовлении первобытных орудий труда, в развитии способов первобытной охоты и рыболовства.

ВОЗНИКНОВЕНИЕ ЛОКАЛЬНЫХ РАЗЛИЧИЙ И КУЛЬТУР

Как известно, в неолите и в эпоху бронзы существовали хорошо выраженные археологические культуры, различавшиеся между собой формами орудий и утвари, типами жилищ, характе­ром искусства и религиозных верований, а иногда и особенностями

хозяйства. Археологические культуры были связаны с древними этническими объединениями — племенами, союзами племен и т. п. Спрашивается, когда, на каком этапе истории человечества впер­вые возникли археологические культуры.

Для олдувайской эпохи не удается проследить отчетливых местных культурных отличий. Олдувайские отщепы, чопперы, чоппинги повсюду — в Восточной Африке, в Марокко, на юге Франции и на Ближнем Востоке — однородны, одинаково прими­тивны. Люди везде начинали с одних и тех же самых простейших приемов раскалывания и обработки камня. Разумеется, различа­лись древние породы камня, подвергавшиеся обработке. Но это зависело от местных ресурсов сырья, доступных человеку. Правда, следует учитывать следующее — число известных в настоящее время олдувайских стоянок и местонахождений очень невелико и наши представления о технике и культуре олдувайской эпохи скудны и неполны. Не исключена возможность, что в дальнейшем, по мере накопления новых материалов, положение об отсутствии местных различий в олдувайскую эпоху подвергнется уточнению и видоизменению.

Перейдем к древнему ашелю, к среднему и позднему ашелю. В 1944 г. американский исследователь палеолита X. Мовиус выдвинул концепцию о двух огромных древнепалеолитических культурах, охватывавших всю ойкумену: аббевильско-ашельской культуре ручных рубил и соанской культуре чопперов и чоппингов. По Мовиусу, культура ручных рубил была распространена в Европе, Африке и Юго-Западной Азии, а также захватывала юг Индии. Культура чопперов-чоппингов была распространена в Пакистане, Индии, Китае и во всех странах Юго-Восточной Азии. Она связа-на с питекантропом, синантропом и их потомками. К ней-относятся, кроме собственно-соанской культуры Пакистана и Северо-Западной Индии, ранняя аньятская культура Бирмы и др. [Movius, 1944J.

Концепция X. Мовиуса получила широкое распространение среди специалистов по палеолиту, хотя в то же время встретила критические отзывы П. Тейяр де Шардена, Р. В. Джоши, В. Н. Мисры, А. Сивекинг и ряда других исследователей. Детально рассмотрел и подверг серьезной критике взгляды Мовиуса С. Н. Замятнин [1951]. Он справедливо отметил, что различия между древнепалеолитическими местонахождениями, на которых основал свои построения Мовиус, часто связаны с тем, что эти памятники изучались разными исследователями, на разных этапах развития науки о палеолите и с неодинаковой степенью полноты. В одних случаях археолог обращал внимание исключительно на рубила и собирал только их. В других — его в равной степени интересовали рубила, чопперы, отщепы. Наконец, в третьих случаях археолог работал на местонахождениях очень короткое время и собирал лишь те изделия, которые попадались чаще всего, например отщепы, тогда как рубила, встречавшиеся на

стоянках, как правило, очень редко, ускользали от его внимания. Замятнин отметил, что тщательное и длительное изучение почти каждого местонахождения ашельского времени приводит к откры­тию там и ручных рубил, и чопперов, и отщепов, и примитивных нуклеусов.

Эти мысли С. Н. Замятнина блестяще подтверждены за послед­ние годы открытием в ашеле ряда стран, отнесенных X. Мовиусом к зоне распространения культуры рубил (Южная, Восточная и Северная Африка, Франция, Южная Индия и др.), большого числа чопперов и чоппингов, а с другой стороны, открытием в древ­нем палеолите Монгольской Народной Республики, Китая, Вьетнама, Таиланда и Пакистана типичных ручных рубил. В настоящее время концепция Мовиуса должна быть признана ошибочной.

Но исследователи палеолита не могут вернуться и к тем положениям о времени возникновения локальных различий в куль­туре палеолитического периода, которые были сформулированы около 25 лет назад С. Н. Замятниным и которые тогда разделяло большинство археологов. Замятнин был прав, когда утверждал, что никаких изначально данных различий в культуре первобытного человечества не существовало и что различия эти складывались исторически, объем и значение их последовательно нарастали и уг­лублялись. Однако огромный новый материал по археологии древнего палеолита, накопленный за последние десятилетия, уже не позволяет согласиться с утверждением Замятнина об абсолют­ной однородности древнепалеолитической культуры на всей тер­ритории, заселенной людьми, и о возникновении локальных куль­турных различий только при переходе к позднему палеолиту. Древнепалеолитические памятники, изученные в очень большом количестве на обширных пространствах Африки, Азии и Европы, оказались, начиная с древнеашельских, весьма разнообразными, причем это разнообразие далеко не всегда связано с их хронологи- ι ческими отличиями, с их разновременностью. В настоящее время в науке утверждается представление о локальных различиях внутри древнеашельской, средне- и позднеашельской и мустьер- ской культур. Различия связаны не только с особенностями исход­ного сырья, но также с техническими традициями и с другими ( факторами [Любин, 1970]. Было бы ошибочно представлять эти различия упрощенно, как сосуществование двух огромных зон: одной — с рубилами, другой — без рубил, но с чопперами или одной с леваллуазской техникой раскалывания, а другой — без нее. Таким же упрощением была бы попытка разделить все ашёльские памятники на стоянки, где представлены бифасы, ору­дия с двусторонней обработкой, и стоянки, где они не найдены. В действительности культурные различия в ашельскую эпоху были более многообразными и в то же время нечеткими, расплыв­чатыми [Формозов, 1973]. Иногда они имели определенную локальную приуроченность. Так, например, кливеры особенно

характерны для ашеля Африки и Индии. Они представлены также в ашеле Европы и Ближнего Востока, но значительно слабее. В ашеле Южной Африки открыты отсутствующие на других тер­риториях приемы откалывания отщепов от нуклеусов, так называе­мая техника виктория-уэст. Для древнего палеолита Бирмы характерна своеобразная раннеаньятская культура, в которой широко использовалось ископаемое дерево и наряду с чопперами доминировали ручные тесла — плитчатые, прямоугольных очерта­ний рубящие орудия. Наконец, такое важнейшее культурное завоевание, как огонь, изредка отмечено в древнем ашеле Европы и Азии, но отсутствует в Африке этого периода. Не всегда подобные локальные различия являются четкими. Чаще бывает по-другому. На одних и тех же территориях Западной Европы сосуществуют стоянки, где преобладают рубила (аббевиль, ашель), и стоянки, где преобладают отщепы, а рубила отсутствуют, редки или ати­пичны (клектон, тейяк, премустье). Нередко на одной и той же многослойной стоянке слой с преобладанием рубил перекрыт слоем с преобладанием отщепов, и наоборот. Те и другие стоянки в свою очередь не являются однородными. Отдельные их группы обнару­живают между собой множество более дробных различий. Показательна в этом отношении раннесоанская культура, распространенная в древнем палеолите (ашельское время) на территории Пакистана и Северо-Западной Индии (она получила название от р. Соана, притока Инда). Было бы ошибкой отрицать существование здесь своеобразных стоянок с преобладанием чопперов и чоппингов. Но на этих стоянках встречается немало рубил и кливеров. А по соседству с ними располагаются стоянки того же времени, где рубила и кливеры преобладают.

Процесс возникновения локальных различий, который можно наблюдать в ашеле, получает дальнейшее развитие в мустьерское время и в позднем палеолите. Разрывать тот и другой было бы ошибочно. Вместе с тем можно предполагать, что локальные раз­личия многочисленных древнепалеолитических памятников имели иной характер, нежели локальные различия позднепалеолитиче­ских памятников, не говоря уже о неолитических. Они были более аморфны, расплывчаты, лишь изредка отчетливо связаны с тер­риториями. Представляется убедительной мысль о том, что разно­образие древнепалеолитических комплексов каменных орудий в значительной степени обусловлено отсутствием стандартизации, тогда как морфологическое разнообразие некоторых позднепалео­литических комплексов, вероятно, обусловлено существованием многочисленных раздельных замыслов, которые уже стандартизи­рованы [Isaac, 1969; Leakey, 1971].

Каковы причины возникновения культурных различий ашель- ских (да и более поздних) памятников? Вопрос этот не имеет однозначного решения. В ряде случаев, как мы уже указывали, играли роль природные условия, и в частности характер сырья, которым располагали люди. Так, выработка своеобразных ран-

неаньятских ручных гесел Бирмы в некоторой степени была обусловлена свойствами ископаемого дерева, раскалывавшегося по плоскостям на плитки или плашки. В некоторой степени, но не целиком! Дело в том, что около 30% раннеаньятских ручных тесел сделано не из ископаемого дерева, а из камня. Однако чаще всего подобная обусловленность окружающей природной средой не прослеживается. Нередко разнохарактерные памятники располагаются поблизости друг от друга, в совершенно одинако­вом природном окружений. Во многих случаях своеобразие групп ашельских памятников, отличающихся от других одновременных им групп, могло иметь этническое значение. Определенные за­рождающиеся этнические группы первобытных людей, предшест­венники будущих племен, вырабатывали у себя отдельные спе­цифические второстепенные детали техники и орудий, которые затем закреплялись и передавались по наследству из поколения в поколение. Перед нами зарождающиеся археологические культуры [Любин, 1970; Bordes, 1968].

Есть, впрочем, и другой путь объяснения подобных различий. По этому пути идут американские исследователи палеолита Л. и С. Бинфорды [Binford, 1972] и советский исследователь палео­лита И. И. Коробков [1971]. Они объясняют различия камен­ных орудий одновременных (синхронных) ашельских и-ли мустьер- ских стоянок не разными этническими традициями, а разнохарак­терностью самих поселений, к которым эти орудия относятся (мастерская, кратковременное стойбище, сравнительно долго­временное поселение и т. д.), особенностями форм хозяйственной деятельности, практиковавшихся на том или ином поселении, наконец, тем, что раскопками или обследованием было захвачено не стойбище целиком, а лишь какая-то его часть, связанная со специфической формой хозяйственной деятельности (место изго­товления каменных орудий, место разделывания туш животных и т. д.). Таким образом, причиной различия типов каменных ору­дий, представленных на сравниваемых стоянках, является разное назначение этих орудий. Действительно, существование в ашеле и в мустье поселений специфических типов, а в пределах одного поселения участков разного хозяйственного назначения — твердо установленный факт. В мастерских, местах обработки камня решительно преобладают находки нуклеусов, отщепов, желваков камня, тогда как орудий ничтожное количество. В местах кратковременных стойбищ групп охотников возле туши убитого и тут же съеденного слона, как например в Лерингене (ФРГ) и в Мванганде (Малави, Восточная Африка) [Clark, Haynes, 1970], обычно обнаруживают несколько десятков тут же. приготов­ленных отщепов с ретушью, которые были сразу по ликвидации надобности брошены. Наконец, на сравнительно долговременных стойбищах, например Торральба, Лазаре, находят большое число разнообразных орудий, иногда — остатки очагов и жилищ. Нам представляются плодотворными поиски решения про-

блсмы локальных особенностей культуры древнего палеолита на этом пути. Но едва ли все различия могут быть объяснены именно так.