§3. Категория интеллектуальной собственности в отечественной конституционной доктрине.

В Конституции Российской Федерации, принятой в 1993 году, термин «собственность» имеет несколько значений. Так, в ст. 8 он представлен в двух смыслах: как любое принадлежащее лицу имущество и как совокупность экономических отношений, связанных с определенным способом ведения хозяйственной деятельности (форма собственности).

В части 1 статьи 44 Конституция Российской Федерации установила: «Каждому гарантируется свобода литературного,

художественного, научного, технического и других видов творчества, преподавания. Интеллектуальная собственность охраняется законом», а в п. «о» ст. 71, что в ведении Российской Федерации находится «правовое регулирование интеллектуальной собственности».

Академик РАН О.Е. Кутафин отмечал, что конституционное регулирование отношений собственности имеет свою специфику, поскольку его главной задачей является юридическое закрепление форм собственности признаваемых государством. Именно конституционные нормы решают вопрос о том, какие формы собственности государством признаются и

138

гарантируются .

В главе 1 Конституции РФ устанавливаются общие параметры экономической модели российского общества: признание и равная правовая защита различных форм собственности (ст. 8). При этом перечень форм собственности открыт (п. 2 ст. 8), что не исключает появления иных форм собственности в экономике, которые будут соответствовать общим конституционным принципам рыночной экономики (п. 1 ст. 8). ^[136]

Таким образом, собственность в ее конституционном значении не сводится к сумме материальных благ. По мнению, председателя и судей Конституционного Суда Российской Федерации, конституционное понимание собственности шире узкоцивилистических представлений о собственности как вещно-товарной категории^{[137] [138]}.

Профессор Алексеев С.С. справедливо считал, что признание Конституцией РФ отношений интеллектуальной собственности полнокровной собственностью, означает понимание того, что наряду с «вещной» собственностью интеллектуальной собственности принадлежит

140

выдающаяся роль в развитии и модернизации экономики .

Однако в текущем законодательстве был реализован иной подход, основанный на точке зрения, что защита интеллектуальной собственности вообще не является предметом конституционного права, потому что «конституция предоставляет законодателю полную инициативу в данном вопросе, и в последующем она будет регулироваться не на основе Конституции, а на основе тех нормативных актов, которые будут приниматься в связи с защитой интеллектуальной собственности»^[139].

21 октября 1994 года Государственной Думой Федерального Собрания Российской Федерации принят Гражданский кодекс Российской Федерации (ГК РФ), где была статья 138, именуемая «Интеллектуальная собственность», которая устанавливала, что «в случаях и в порядке, установленных настоящим Кодексом и другими законами, признается исключительное право (интеллектуальная собственность) гражданина или

юридического лица на результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации юридического лица, индивидуализации продукции, выполняемых работ или услуг (фирменное наименование, товарный знак, знак обслуживания и т.п.).

Использование результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации, которые являются объектом исключительных прав, может осуществляться третьими лицами только с согласия правообладателя»^[140]

Федеральный закон от 18.12.2006 N 231-ФЗ, который ввел в действие IV часть Г ражданского кодекса Российской Федерации кардинально изменил понятие «Интеллектуальная собственность». Статья 138 вообще утратила силу, а в ст. 2 ГК РФ исключительные права на результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации теперь именуются не интеллектуальной собственностью, а интеллектуальными правами.

С 1 октября 2014 года в соответствии с Федеральным законом от 12.03.2014 N 35-ФЗ вступила в силу новая редакция части IV Гражданского кодекса Российской Федерации.

Теперь Гражданский кодекс Российской Федерации в статье 1225 интеллектуальную собственность раскрывает через результаты интеллектуальной деятельности и приравненными к ним средства индивидуализации юридических лиц, товаров, работ, услуг и предприятий, которым предоставляется правовая охрана. Это:

1) произведения науки, литературы и искусства;

2) программы для электронных вычислительных машин (программы для ЭВМ);

3) базы данных;

4) исполнения;

5) фонограммы;

6) сообщение в эфир или по кабелю радио- или телепередач (вещание организаций эфирного или кабельного вещания);

7) изобретения;

8) полезные модели;

9) промышленные образцы;

10) селекционные достижения;

11) топологии интегральных микросхем;

12) секреты производства (ноу-хау);

13) фирменные наименования;

14) товарные знаки и знаки обслуживания;

15) наименования мест происхождения товаров;

16) коммерческие обозначения.

Под интеллектуальными правами в соответствии со ст. 1226 ГК РФ должны пониматься: исключительное право, личные неимущественные и иные права, признаваемые на охраняемые объекты.

В основу ч. 4 ГК РФ легла концепция субъективных имущественных прав на результаты интеллектуальной деятельности и на средства индивидуализации (на «интеллектуальную собственность») как прав

144

исключительных , которые отличаются от личных неимущественных прав создателей результатов интеллектуальной деятельности тем, что могут быть предметом гражданского оборота и в отличие от других вещных прав имеют нематериальный объект. ^[142]

Такая эволюция законодательства, по мнению профессора М.А.

145

«интеллектуальные права» .

Данная позиция законодателя вполне оправдано вызывает удивление и председателя Суда по интеллектуальным правам профессора Новоселовой Л.А. своей непоследовательностью и отступлением от сложившегося международного подхода^{[143] [144] [145] [146]. И это при том, что самими авторами проекта части четвертой ГК РФ признается, что и «интеллектуальные права» в ГК, и интеллектуальная собственность» в Конвенции ВОИС - это субъективные права на интеллектуальный продукт» .}

Одни из разработчиков 4 части Г ражданского кодекса РФ профессора Маковский А.Л. и Суханов Е. А. объясняют свою позицию тем, что интеллектуальная собственность является экономической категорией, а не правовой, поэтому она не может охватить все многообразие правовых

148

режимов различных результатов интеллектуальной деятельности .

Их не устраивает точка зрения, что режим вещного права собственности может быть распространен и на право интеллектуальной собственности^[147], поскольку, интеллектуальная собственность - это только «фикция», прием юридической техники^[148].

Профессор И.А. Зенин полагает возможным рассматривать интеллектуальные права и интеллектуальную собственность как синонимы^[149].

Академик РАН Ю.К. Толстой считает, что весь спор носит терминологический характер и сводится к тому, какому термину отдать предпочтение в качестве собирательного, под который можно было бы подвести все права на результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации: термину «право интеллектуальной собственности» или термину «интеллектуальные права»^[150].

Сергеев А.П. полагает, что сама живучесть термина «интеллектуальная собственность», каким бы неточным он ни был при ближайшем рассмотрении, лучше, чем что-либо другое, доказывает удачность данного названия той совокупности прав на результаты интеллектуальной деятельности, которая возникает у их создателей и правообладателей^[151].

Позиция С.С. Алексеева созвучна господствующей точке зрения зарубежной доктрины интеллектуальной собственности и расставляет в этом споре все по местам. Он полагает, что категория собственности пришла на помощь для того, чтобы «возвысить интеллектуальную собственность, утвердить, урегулировать и охранять ее, причем именно так, как это может сделать только один из важнейших юридических институтов, выработанных за многотысячную историю человечества»^[152].

Да, интеллектуальная собственность - новая категория и она нуждается в таком правовом оформлении, которое будет способствовать динамичному развитию экономических отношений.

Академик РАН Хабриева Т.Я. отмечает, что актуальна новая терминология, которая «появляется и путем «юридизации» экономического знания и «экономизации» правового знания. В этом процессе они трансформируются, модифицируются, преобразуются согласно специфике исследуемых объектов в рамках обеих отраслей знания, усиливается взаимовлияние формируемого научного аппарата друг друга: все больше «проникает» экономических понятий в законодательство (появляются легальные определения)... Оперирование понятиями в целях правового оформления экономических явлений должно быть допустимо только при выработке их единого смыслового значения. В первую очередь речь идет о понятиях, предполагаемых к закреплению в законодательстве. Противоречивая правоприменительная практика из-за разного понимания смысла законодательного определения способна не только исказить целевое назначение закона, но и полностью нивелировать его регулятивный потенциал. Достижение согласованности понятий для последующего их законодательного закрепления возможно по мере накопления такого рода научных знаний.

Признавая существенное значение гражданско-правовых механизмов в правовом регулировании отношений интеллектуальной собственности, очевидно, что их недостаточно для решения разнообразных проблем, возникающих на практике.

Следует учитывать и процессы конституционализации системы российского законодательства, которые имеют необратимый характер. Это проявляется:

1. в расширении предмета конституционно-правового регулирования;

2. в конкретизации общих конституционных принципов в отраслевом законодательстве;

3. в установлении Конституционным Судом РФ природы отношений, регулируемых нормами отраслевого законодательства;

4. в выявлении конституционно-правового содержания в отдельных институтах отраслей системы законодательства и усилении конституционных начал в механизме отраслевого правового регулирования^{[154] [155] [156]} .

По мнению С.А. Авакьяна, расширение именно конституционного регулирования в части конкретизации содержания форм собственности, путей их реализации было бы желательным в нашем государстве (по примеру зарубежных конституций) . Нежелательны случаи, когда возникают «разночтения» относительно содержания конституционного субъективного права и отраслевого, гражданского субъективного права.

Ведь очевидно, что нормы конституционного и отраслевого права в механизме правового регулирования общественных отношений участвуют

158

одновременно .

Судья Конституционного Суда Российской Федерации профессор Г.А. Гаджиев, признавая право на интеллектуальную собственность конституционным, считает, что оно имеет хозяйственно-конституционное значение, оказывая определяющее значение на гражданские права^[157].

Судья Конституционного Суда Российской Федерации профессор Л.О. Красавчикова также полагает, что конституционно-правовое понимание интеллектуальной собственности шире его гражданско-правовой трактовки^[158].

В.Д. Мазаев считает, что конституционно-правовой институт собственности образуют нормы, устанавливающие общий конституционный статус института собственности: признание различных форм и уровней собственности (ч. 2 ст. 8), равную правовую защиту этих форм (ч. 2 ст. 8), признание иных правовых элементов права собственности - интеллектуальной собственности (ч. 2 ст. 44)^[159].

Е.В. Халипова, раскрывая конституционно-правовые основы интеллектуальной собственности, верно считает, что конституционные нормы оказывают решающее влияние на развитие текущего законодательства в этой сфере, обосновывая при этом формирование специальной отрасли законодательства^[160].

В.Е. Чиркин полагает, что в российской науке конституционного права существует иной, чем в гражданском праве, социально-властный подход к изучению институтов собственности, а именно социальной характеристики различных форм собственности, природы их субъектов и характера возможных объектов^[161].

Действительно, интеллектуальная собственность отличается особой ролью в развитии природных, экономических и человеческих ресурсов и в охране культурного разнообразия, обеспечении прогресса и достижении благосостояния людей^[162].

Следует отметить попытки ученых дать определение интеллектуальной собственности в ее конституционных характеристиках.

Близнец И.А. раскрывает ИС через совокупность прав на объективно выраженный результат интеллектуальной деятельности. Он считает, что природа права интеллектуальной собственности существенно отличается от тех прав, которые обычно называют исключительными и негативными. Она находится в тесной связи с конституционным правом граждан на доступ к культурным ценностям, на пользование достижениями культуры, науки и техники. Элемент пользования в структуре права интеллектуальной собственности носит принципиально иной характер, чем в праве собственности на вещь. Задачей права интеллектуальной собственности является только разумное (с точки зрения общества, в целом) обеспечение интересов создателей интеллектуальных ценностей и лиц, предоставивших средства для их создания^[163].

За пределами дефиниции остаются особенности правовых режимов объектов интеллектуальной собственности, специфика которых, по мнению А.Л. Маковского, Е. А. Суханова и других ученых, не дают возможности рассматривать интеллектуальные права в качестве прав собственности. Но, ведь никто и не отрицает специфику правовых режимов объектов интеллектуальной собственности. Важно учитывать, что их перечень открыт, поскольку научно-технический прогресс ведет к появлению все

новых творческих открытий, которые будут нуждаться в специальном регулировании^[164], поэтому будут и новые правовые режимы этих объектов.

Под правовым режимом С.С. Алексеев предлагает понимать особую, целостную систему регулятивного воздействия, которая характеризуется особым порядком возникновения и формирования содержания прав и обязанностей, способами их реализации и осуществления, а также спецификой совокупности норм, их регулирующих^[165].

Конституционный же режим у объектов интеллектуальной собственности не может быть разным, поскольку всем им обеспечивается равная защита (ст. 8 Конституции Российской Федерации).

Е.Н. Дорошенко ввел в научный оборот категорию конституционно- правового экономического режима, понимаемый им как «особый порядок регулирования экономических отношений, который характеризуется совокупностью различных правовых средств, формирующих условия и правила деятельности граждан и организаций, а также порядок реализации ими своих прав и свобод в экономической сфере, обеспечивающий нормальное функционирование экономической системы на основе сочетания частных и публичных интересов в рамках принципов свободы экономической деятельности, защиты собственности и государственного вмешательства»^[166].

Ю.Д. Мишин обосновывает наличие конституционно-правового режима авторского права в виде конституционного порядка реализации и охраны субъективного авторского права^[167].

Разделяя позицию указанных ученых, мы считаем ее применимой к интеллектуальной собственности и полагаем, что установление правового

режима объектов интеллектуальной собственности осуществляется прежде всего через определение содержания прав и обязанностей соответствующих субъектов, реализующихся в различных юридических процедурах.

Поэтому существуют один общий конституционно-правовой режим ИС и специфические отраслевые (гражданско-правовые, административноправовые и т. д.) правовые режимы ИС.

Конституционно-правовой режим ИС заключается в таком порядке конституционного регулирования регулировании отношений в сфере ИС, который имеет учредительный характер, закрепляя основные направления развития отношений интеллектуальной собственности, включая их стимулирование, поощрение, гарантирование и поддержку с целью достижения экономического и социального прогресса общества.

Такой подход, по нашему мнению, позволяет привести «к общему знаменателю» разные точки зрения и обеспечить единое, по точному замечанию В.И. Крусса, «конституционное измерение идеи собственности» .

Конституционный Суд РФ в своих решениях говорит как о защите ИС , так и о защите интеллектуальных прав , не раскрывая их содержания.

Причем, в некоторых случаях, как и в иностранных юрисдикциях, применяются принципы, присущие классическому «вещевому» праву собственности. ^{[168] [169] [170]}

Так, в постановлении от 09.07.2013 г. № 18-П «По делу о проверке конституционности положений пунктов 1,5 и 6 статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина Е.В.Крылова», Суд установил, что некое лицо, в постановлении именуемый «владелец сайта» , создает на этом сайте форум, где обсуждаются разные вопросы. В рамках этих обсуждений третье лицо высказало определенные суждения в отношении заявителя (Крылова). Затем в суде эти суждения были опровергнуты, как не соответствующие действительности и заявитель обратился к владельцу сайта с требованием их удалить. Владелец сайта отказался это сделать, обосновывая это тем, что не он их публиковал. Суд принял решение, что если правообладатель имеет техническую возможность удалить эти сведения, то с учетом баланса интересов, приоритет должен отдаваться личным неимущественным интересам. Владелец сайта, таким образом, был признан собственником, который несмотря на то, что ни в чем не виноват, должен понести определенные расходы и свершить действия по удалению сведений. Таким образом, суд распространил принцип «собственность обязывает» на владельца объекта интеллектуальной собственности - сайта, обязав выполнить социально значимые функции .

Поэтому мы солидарны с позицией тех ученых, которые полагают возможным не противопоставлять интеллектуальные права и интеллектуальную собственность ^{[171] [172]}

собственности.

Обобщая основные доктринальные позиции ИС в России и зарубежных странах, можно констатировать, что интеллектуальная собственность рассматривается в четырех аспектах: как система экономических отношений; как объективно выраженный результат интеллектуальной деятельности; как правовая категория в объективном смысле (группа правовых норм, регулирующих общественные отношения, возникающие в результате создания результатов интеллектуальной деятельности и приравненных к ним средствам индивидуализации); и в субъективном смысле, как (предусмотренные законом меры возможного поведения лица).

Сравнивая направления развития ИС, мы приходим к выводу о наличии общемировой тенденции конституционализации правового института ИС.

Необходимость создания инновационной экономики (экономики знаний) выдвигает на первый план задачу развития отношений ИС.

Конституционализация интеллектуальной собственности выражается в:

- том, что интеллектуальная собственность становится объектом конституционного регулирования в большинстве стран мира;

- признании субъективного права на интеллектуальную собственность в качестве основного права человека;

- конституционной защите права на ИС;

- определении конституционными нормами основных направлений развития отношений интеллектуальной собственности, включая их стимулирование, поощрение, гарантирование и поддержку.

Конституционализация ИС предполагает и конкретизацию конституции, которая являясь методом законотворчества обеспечивает логическую завершенность правового регулирования, его нормативную определенность, модельную сбалансированность и устойчивость норм права, дает ориентацию при правоприменительном толковании оценочных понятий, способствует необходимой согласованности внутринационального законодательства с общепризнанными принципами и нормами

175

международного права .

Феномен «конституционализации» связан с актуализацией механизмов обеспечения прав человека, отражает степень воплощения конституционных идеалов в реальной жизни. По мнению Н.В.Витрука, социальный и правовой прогресс в государстве объективно зависит от конституционализации^{[173] [174] [175] [176].}

Зарубежные исследователи обращают внимание на ключевую роль конституционализации интеллектуальной собственности и в формировании

177

национальной инновационной экономики .

Глобализация обостряет коллизии между международной и национальными системами защиты интеллектуальной собственности.

Для обеспечения национальной безопасности и прав граждан самой эффективной становится конституционная защита .

Весьма показательная в этом плане практика конституционных судов некоторых стран Латинской и Центральной Америки.

Так, Конституционный Суд Колумбии (страны-лидера в производстве кофе) признал международную конвенцию по защите новых видов растений 2012 года неисполнимой, как не соответствующей конституционно-правовой системе страны, поскольку применение данной конвенции может ограничить естественное развитие биологического разнообразия с точки зрения этнического и культурного аспекта, а также с

179

точки зрения развития национальной экономики .

Аналогичное решение мы нашли в практике Высшего Федерального суда Бразилии и Конституционного суда Чили .

Конституционный суд Коста-Рики также пришел к выводу, что конвенции Всемирной организации интеллектуальной собственности не обеспечивают национальную свободу, в отличии от Конституции страны,

поскольку ограничивают экономический рост и поэтому являются

182

неконституционными .

Глобальная система регулирования ИС, представленная ВТО и ТРИПС направлена на закрепление преимуществ государств с развитой инновационной экономикой в ущерб развивающимся государствам.

Конституционализация же, по справедливому суждению С. В. Кабышева, выступает как средство управления процессами глобализации, предопределяет новые критерии модернизации национальных правовых систем, связанные с национальной самобытностью, предполагая ^{[177] [178] [179] [180] отступление от навязываемых стандартов на основе национальных конституционных ценностей .}

Следует признать существенную разницу в деятельности органов конституционной юстиции по интерпретации содержания понятия ИС в России и иностранных государствах. Во многом, это связано с особенностями компетенции этих органов, что проявляется в «судебном активизме» за рубежом. М.Н. Марченко обоснованно полагает, что такое усиление роли судейского права связано с тем, что законодатель не успевает

~ 184

за динамичностью развития отношений .

Признавая логичность аргументов сторонников теории

интеллектуальных прав, мы не противопоставляем ее теории проприетарной собственности. Учитывая, что конституционным является термин ИС, так как ни в одной конституции нет термина «интеллектуальные права» и эффективную практику конституционной защиты данной категории прав с помощью юридической конструкции вещевой собственности, считаем необходимым в названии темы диссертационного исследования

использовать именно термин ИС, поскольку в своих конституционных характеристиках, ИС является ничем иным как субъективными правами. ^{[181] [182]}

собственности.