Въ отношеніяхъ частныхъ лицъ noxae deditio исполняетъ ту-же роль, что и addictio.
Различіе между ними, конечно, есть, но оно сводится, главнымъ образомъ, къ различію юридической квалификаціи объектовъ этихъ актовъ. Выдача головой будетъ то noxae datio, то addictio, смотря потому, кто ей подвергается,—если рабъ или другое подвластное лицо, выдача головой называется noxae deditio, если же лицо свободное и самостоятельное (persona sai juris), она получаетъ техническое названіе addictio *.
Та форма, въ которой выражается, на основаніи XII таблицъ, реакція противъ подвластныхъ — делинквентовъ и вредоносныхъ животныхъ, свидѣтельствуетъ очевидньйиъ образомъ, что noxae deditio 43S.Q отрѣшается отъ присущихъ ему элементовъ мести. Оно, какъ и addictio, перестаетъ быть необходимымъ и единственнымъ способомъ удовлетворенія претензій потерпѣвшаго и вводится въ строгія и точно опредѣленныя рамки. Потерпѣвшій можетъ требовать выдачи виновниковъ причиненнаго ему вреда, но онъ не въ правѣ самовольно ихъ задержать. Собственникъ или домовладыка имѣетъ право выдать ихъ головой, но обязаннымъ къ этому онъ можетъ быть лишь въ силу приговора судьи,—да и то, если не предпочтетъ избрать себѣ другой путь.
Словомъ, прежняя безусловная обязанность лица, подъ властью котораго находится делинквентъ, немедленно произвести noxae deditio, превратилась теперь въ эвентуальное право его. Эту историческую перемѣну отлично выражаетъ Гай, опредѣляя сущность воксальныхъ исковъ: gnaram actionum vis ас potestas haec est ut liceat nobis deditione ipsius corporis quod delinquent, evitare litis aestimationem 3.
Такимъ образомъ, деликты подвластныхъ лицъ и вредоносныя дѣйствія животныхъ входятъ въ кругъ фактовъ, производящихъ
обязательственныя отношенія, реализуемыя посредствомъ личныхъ исковъ. Отношенія эти представляютъ нѣкоторыя особенности, но не настолько значительныя, чтобы ихъ необходимо было выдѣлить изъ области обязательственнаго права и отнести въ сферу права вещнаго.
Правда, actio ex delicto noxalis имѣетъ извѣстное сходство съ вещнымъ искомъ, состоящее, между прочимъ, въ томъ, что по обоимъ искамъ отвѣтчикъ опредѣляется въ моментъ не возникновенія требованія, а осуществленія его судебнымъ порядкомъ. Но это сходство не есть тождество уже потому, что до совершенія noxae deditio, которое, притомъ, и вовсе можетъ быть несовершено, истецъ не стоитъ ни въ какомъ непосредственномъ отношеніи къ дѣйствительнымъ делинквентамъ—ни какъ dominus, ни какъ paterfamilias t.Безъ произвольныхъ гипотезъ нельзя придти къ выводу, что въ данномъ случаѣ съ деликтомъ ipso jure соединяется для потерпѣвшаго право виндицировать виновника вреда [196] [197]. Виндикація предполагаетъ право абсолютное и неизмѣнвое по своему содержанію. Отвѣтчикъ по этому иску не можетъ уклониться отъ выдачи виндицируемой вещи,—между тѣмъ къ noxae datio, наоборотъ, никто не можетъ быть принужденъ, если онъ того не желаетъ, совершенно такъ же, какъ никто не долженъ подвергаться противъ собственнаго желанія и наказанію по правилу тальона. Осюда слѣдуетъ, что формой наиболѣе пригодной для цѣлей ноксальнаго иска могли быть или legis actio per manus injectionem, или legis actio sacramento in personam [198]. Подобно другимъ правонарушеніямъ архаической структуры, и разсматриваемые деликты характеризуются тѣмъ, что проистекающія изъ нихъ послѣдствія законъ опредѣляетъ въ слиткомъ общей формѣ. Noxiam sarcire, damnum decidere, noxae dedere—всѣ эти и подобныя выраженія ни мало не опредѣляютъ самаго содержанія обязательствъ, ими санціонированныхъ. Они содержатъ въ себѣ не болѣе какъ только признаніе за извѣстными фактами значенія источниковъ обязательственныхъ отношеній, оставляя на усмотрѣ- ніе заинтересованныхъ лицъ прекратить эти отношенія тѣмъ или инымъ спосооомъ. Размѣръ удовлетворенія устанавливается по взаимному соглашенію истца и отвѣтчика,—законъ ограничивается лишь тѣмъ, что назначаетъ, такъ сказать, maximum, котораго, при извѣстныхъ обстоятельствахъ, можетъ достигнуть требованіе потерпѣвшаго *. есть такая же угроза, какъ и talio esto,—угроза отвѣтчику бблыпимъ зломъ, чтобы заставить его уладить распрю съ своимъ противникомъ мирнымъ путемъ, путемъ добровольнаго соглашенія относительно размѣра подлежащаго уплатѣ штрафа. И эта угроза пе была пустой, если принять во вниманіе, что тотъ, кому выдавался головой виновникъ деликта, пріобрѣталъ, по кравней мѣрѣ, первоначально власть не временную, а постоянную. Какъ актъ юридическій, и именно актъ отчужденія права, noxae deditio подверглась существеннымъ ограниченіямъ лишь значительно позднѣе. Только въ классическомъ правѣ, да и то примѣнительно къ однимъ подвластнымъ свободнаго состоянія, было признано, что noxae deditus долженъ быть освобожденъ изъ кабальной зависимости послѣ того, какъ онъ своею работою возмѣститъ причиненный имъ вредъ 2. Относительно же рабовъ старый принципъ оставался въ •силѣ, повидимому, до времени Юстиніана 3. Въ виду такой альтернативы, создаваемой условіями ноксальной отвѣтственности, несомнѣнно, что paterfamilias или dwninus скорѣе и охотнѣе воспользуется предоставленнымъ ему правомъ заплатить композицію, чѣмъ уступить потерпѣвшему въ полное распоряже- ться кого-либо изъ своихъ ніе и, слѣдовательно, навсегда ли подвластныхъ или рабовъ. Указаніе на эту композицію и содержится въ легальномъ выраженіи damnum dicidere. Въ смыслѣ заключать договоръ объ уплатѣ композиціи decidere употребляется 1 Ulp. Кб § 1 D. 42. 1: noxae deditio in solutione est, quae ex lege (XII tab.) tribuitur. Cp. Cw/, Les institutions juridiques, 369. 8 Papin. (Coll. leg. Mos. et Rom. II, 8, 1): per hominem liberum noxae deditum, ei tantum adqui situm sit, quantum damni dedit, manumittere cogendus est a praetore, 4«i noxae accepit: sed fiduciae judicio nou tenetur.—Gai I, 140. 1 § 3, J. 4. 8: nec minus perpetuum ejus (servi) dominium a domino transfertur: ei autem damnum ei cui deditus est res arc ierit quaesita pecunia, auxilio praetoris» invito domino, manumittetur.—Cp. Sell, 1. c., 13. нерѣдко, и съ нимъ обыкновенно связывается совершенно такое же значеніе, какое придаютъ XII таблицъ слову , . Оно обозначаетъ актъ примиренія, договоръ о выкупѣ \ который, однако, оказывается для одной стороны, до извѣстной степени, договоромъ принудительнымъ и обязательнымъ. Потерпѣвшій обязанъ подчиниться, если dominus (paterfamilias) предпочитаетъ заплатить выкупъ вмѣсто выдачи головой самаго делинквента. Отсюда ясно, что въ damni decisio находитъ себѣ выраженіе идея той композиціи, которую принято называть легальной. Договоръ о выкупѣ въ случаяхъ ноксальной отвѣтственности,, какъ и самая идея этой отвѣтственности, представляетъ собой явленіе, общераспространенное на раннихъ ступеняхъ общественной жизни. Указанія на него имѣются во всѣхъ болѣе или менѣе древнихъ юридическихъ памятникахъ2, въ томъ числѣ и въ Русской Правдѣ, изъ которой, для -примѣра, можно привести слѣдующую статью:
