3.1. Характеристика философской условности как типа вымысла

Философская условность или философская фантастика - явление мало освещенное в современном литературоведении. Опорными трудами для написания данного раздела исследования послужили работы таких фантастоведов, как С.Кошелев (диссертация «Философская фантастика в современной английской литературе (романы Дж.Р.Р.

З.Ванчуры, У.Аллена, и др., рассматривающие функциональные особенности данного типа условности на примере отдельных произведений («Война с саламадрами» и «Метеор» К.Чапека, «Игра в бисер» Г.Гессе, «Замок» Ф.Кафки, «Чайка по имени Джонатан Ливингстон» Р.Баха, «Мастер и Маргарита» М.А.Булгакова, «Горячие врата» Голдинга и др.) и подчинения его задаваемым различными жанрами установкам. Также нами проанализированы различные аспекты этого вида вторичной художественной условности, рассмотренные в отдельных статьях А.Ф.Бритикова, В.В.Ивашевой, Ю.И.Кагарлицкого и др. Однако нельзя сказать, что исследования этих фантастоведов детально раскрывают суть явления. По большей части они затрагивают его косвенно, исследуя общие взаимосвязи и эволюцию фантастической образности в русской и зарубежной литературе XIX-XX веков.

Термин «философская условность», используемый нами в данной работе, взят из докторской диссертации Е.Ковтун как наиболее адекватно передающий суть явления. Под «философской условностью» Е.Н.Ковтун понимает тип повествования о необычайном, формирующим жанровую структуру притчи («литературы интеллектуальной конструкции»), драмы идей и литературной

утопии^[59]. Его специфика заключается в особом способе отбора и моделировании фактов реальности, при котором «отдельные черты и факты действительности сгущаются и гиперболизируются до утраты ими буквального соответствия своему реальному облику, но тем не менее раскрывают таящийся в них внутренний смысл».

Такая формулировка является для нас приемлемой, так как учитывает разграничение первичной и вторичной художественных условностей, что позволяет проводить параллели и описывать взаимосвязи между заострением, гиперболой, метафорой, которые могут быть непосредственно соотнесены с реальностью и философской условностью, базирующейся на философском иносказании как типе вторичной условности. Это крайне важно, так как первичная художественная условность всегда сопутствует философской условности.

В то же время термин «философская фантастика» не может быть нами принят. Ведь «философская фантастика», по С.Кошелеву, - это «произведения, в которых философские идеи входят в движение сюжета, являются основой образной системы и смысловой наполненности стиля, играют существенную роль в определениях фантастической действительности»^[61]. В данном случае обращает на себя внимание тот факт, что С.Кошелев говорит даже не о типе вымысла, а о «произведениях», обладающих определенными признаками. Очевидно, что данная формулировка требует уточнения.

В настоящее время исследователи по-разному подходят к вопросу описания философской условности.

Яркими примерами синтеза философской условности с другими типами повествования о необычайном можно назвать «Маленького Принца» С.П.Экзюпери и «Мастера и Маргариту» М.А.Булгакова.

Как тип вторичной художественной условности философская условность своей художественной формой осуществляет поиск новых мировоззренческий и жизненных ориентиров. Изображаемая с помощью этого типа вымысла модель общественного устройства всегда обнаруживает завуалированные

взаимосвязи с глубинными тенденциями настоящего. Слово «глубинные» здесь имеет ключевое значение, потому как данный тип вымысла моделирует реальность поражающую внешним несходством с действительностью и одновременно поражающую глубинным подобием ей. А главенствующим приемом становится обобщение, основанное на авторском анализе. Его ключевое отличие от прочих фантастических жанров заключается в том, что он не создает иллюзию достоверности фантастической ситуации. И даже наоборот - разрушает ее.

Применительно к нашему исследованию должна быть решена следующая задача: определить, по каким признакам идентифицировать философскую условность в романе «Пирамида» либо убедиться в ее отсутствии. Е.Н.Ковтун приписывает данному типу вымысла следующие ключевые особенности:

1. Персонажи являются олицетворением какой-либо идеи, либо совокупности жизненных установок определенной социальной группы;

2.

3. Модель мира синтезируется в единую, предельно упрощенную схему, лишаясь своей поливариантности;

4. Персонажи наделяются выражающими их идейную позицию именами;

5. Пересоздание действительности с учетом объективных законов социального развития взамен воспроизведения. При этом изображаемая модель всегда может быть сопоставлена с реалиями настоящего;

6. Принципиальный отказ от создания иллюзии достоверности;

7. Максимальная внешняя детализация при максимальной абстракции^[62];

Также Е.Н.Ковтун отмечает, что философская условность может как ограничиваться средствами первичной художественной условности, так и быть

представлена фантастическими образами, т.е. обнаруживать демонстративно яркий вымысел на разных структурных уровнях произведения. Происходит это в случае чрезмерного нагнетания искусственно сконструированных фактов и процессов действительности^[63].

Обратим особое внимание на этот аспект - демонстративно явный вымысел при усилении степени моделирования событий действительности. Здесь мы внесем коррективу во взятую за основу типологию Е.Н.Ковтун. По нашему мнению, такие эпизоды и следует считать чистой философской условностью и приписывать их к сфере вторичной художественной условности. В прочих случаях философская условность, сохраняя свою специфику, все же не выходит за рамки первичной художественной условности, и мы считаем такую философскую фантастику косвенной. Мы понимаем, что произведенное нами деление философской фантастики на прямую и косвенную может быть оспорено, но считаем, что имеем веские основания для подобной градации.

При этом косвенна философская условность из ранее перечисленных имеет следующие признаки:

1. Персонажи являются олицетворением какой-либо идеи, либо совокупности жизненных установок определенной социальной группы;

2.

3. Персонажи наделяются выражающими их идейную позицию именами;

4. Максимальная внешняя детализация при максимальной абстракции;

Первые три пункта не требуют уточнения. Четвертый же сводится к анализу философского подтекста развития определенных персонажей романа. В «Пирамиде» Л.М. Леонова это относится в первую очередь к ангелоиду Дымкову, описание земных злоключений которого, при всей их детализации, соотносятся с путями развития человечества как такового, выводя повествование на дополнительный уровень абстракции. Абстракция эта

замаскирована и отличается о той, которую можно наблюдать в элементах прямой философской условности.

Продолжая уточнять понятие «философская условность» отметим, что чаще всего она используется для того, чтобы решить или обозначить проблему нравственного или этического выбора, поиска новых мировоззренческих ориентиров в рамках искусственно смоделированной либо явно фантастической ситуации.

Своим содержанием в современной русской литературе философская условность обязана, прежде всего, политическим и экономическим изменениям в жизни общества. В этой связи она аккумулирует в себе воззрения т.н. «старых» экзистенциалистов, рассуждавших о перспективах общества, неизбежно теряющего «духовное напряжение», и мимесис (концепция возрождения приходящих в упадок цивилизаций, опирающаяся на теорию об имеющем решающее значение «творческом меньшинстве», интенциональной революции, неизбежно ведущей к виталистской эволюции современного человека в сверхчеловека). В историческом плане она обнаруживает параллели и развивает в первую очередь идеи О.Шпенглера и А.Тойнби.

Как мы говорили, философская условность в чистом виде - явление довольно редкое. В большинстве случаев она занимает второстепенное место в рациональном или рационально-фантастическом повествовании. Задача ее в таком случае сводится к привнесению философско-метафорического подтекста.

Как мы выяснили, одним из признаков философской условности являются персонажи, выражающие идейную позицию. Следствием наличия таких персонажей и противопоставления позиций является ярко выраженное двойничество и борьба противоположных концепций. Избравший подобных образ философских исканий автор обнажает свой замысел только в конце повествования, когда раскрыты точки зрения всех сторон. Мы делаем на этом акцент, потому что при исследовании, в частности, романа «Пирамида» на это следует обратить особое внимание.

Описав понятие «философская условность» и определив отличительные особенность это типа вторичной художественной условности, создающего целостную модель реальности особого рода, обратимся к роману «Пирамида» Л.М. Леонова и изучим его на предмет присутствия в нем данного типа вымысла, а также попробуем определить его место в предполагаемой структуре взаимосвязанных типов и форм вымысла романа.