Личность и творчество Достоевского в оценках Бунина

Отношение И.А. Бунина к личности и творчеству Ф.М. Достоевского не было однозначным, отличалось даже некоторой противоречивостью.

Так, в интервью в канун 25-летия литературной деятельности (1912 г.) на вопрос: «Какие из прозаиков и поэтов производили на вас в юности наибольшее впечатление?», перечисляя множество знаменитых имен, Бунин ответил: «.Недолго - даже Достоевский, которого моя натура теперь прямо не приемлет.»^[174].

В «Грасском дневнике» Г.Н. Кузнецова отмечает, что Достоевский Бунина «раздражал»: « Да, я хочу сказать, что Достоевский плохой писатель»^[175].

Кроме того, представляется интересным другое свидетельство ученицы Бунина: «Достоевский ему неприятен, душе его чужд», но он «признает его силу», часто говоря: « Замечательный русский писатель - сила!» И о нем больше разгласили, что он «не любит Достоевского, чем это есть на самом деле»^[176]. Демонстративно утверждавший, что Достоевский и Тютчев для него «ничуть не обязательны» («Автобиографическая заметка», 1915 г.) [7, т. 6, с. 556], Бунин особенно заботился о том, чтобы о его оценке творчества Достоевского стало известно как можно более широкой читательской аудитории^[177]. Бунинская

нелюбовь к Достоевскому, равно как и его преклонение перед Львом Толстым, - часть той литературной репутации, которую он упорно создавал себе на протяжении всей писательской деятельности .

А.А. Станюта, исследуя связи творчества Бунина и Достоевского, определял отношение первого ко второму как «раздраженно-неприязненное»^[178][179], Е.И. Конюшенко - как «притяжение ненависти»^[180]. По наблюдению Ю.М. Лотмана, Достоевский Бунину явно «мешал»: его раздражала «чужая» для него стилистическая манера, темы же иррациональности страстей, любви-ненависти, трагического иллогизма страсти Бунин считал «своими». Достоевский был для него «чужой дом на своей земле», «постоянным и мучительным собеседником»^[181]Бунина.

Чисто художественное неприятие стиля Достоевского было у Бунина 189 неизменным, но в эмигрантский период оно заметно окрепло и усилилось . Он говорил жене 6 мая 1924 года: «Ну, я прочел “Кроткую”. И теперь ясно понял, почему я не люблю Достоевского. Все прекрасно, тонко, умно, но он рассказчик, гениальный, но рассказчик, а вот Толстой - другое. Вот поехал бы Достоевский в Альпы и стал бы о них рассказывать. Рассказал бы хорошо, а Толстой дал бы какую-нибудь черту, одну другую - и Альпы выросли бы перед глазами.»^[184]. В.А. Туниманов предполагает, что, возможно, резкость высказываний Бунина о классике была тесно связана с его неприятием символизма: « ведь именно в сочинениях Д.С. Мережковского, Вяч. Иванова творчество Достоевского получило глубокое и блестящее истолкование. Бунин же упрямо плыл против течения, сознательно избрав путь эстетического консерватизма, открещиваясь как от

новомодных литературных течений, так и от Достоевского, в котором он не без основания видел духовного вождя символизма»^[185].

Идеи Достоевского волновали Бунина, но его писательский талант не был оценен по достоинству, ведь даже обращаясь к темам, сюжетам, образам, так полюбившимся классику, Бунин неизменно вступает в философский диалог с Достоевским-мыслителем.

1.1.