Мотивная структура сборника стихов «Песни войны»

В литературной деятельности Дон-Аминадо (Аминада Петровича Шполянского), поэта, сатирика, фельетониста наиболее плодотворным принято считать эмигрантский период творчества. Общественное признание творчество писателя получило после выхода в свет сборников стихов и прозы «Дым без отечества» (1921), «Наша маленькая жизнь» (1927), «Накинув плащ» (1928).

Однако нельзя оставлять без внимания тот факт, что творческий путь писателя начался в 1910 году, когда Аминад Петрович, не имея ещё постоянного творческого псевдонима, был корреспондентом елизаветградской газеты «Голос Юга».

Первый сборник стихов Дон-Аминадо не принес автору успеха и признания. Написанные в приподнятом патриотическом духе стихотворения не выделялись на фоне военной лирики тех лет. Но, анализируя данный сборник в контексте всего творчества писателя, можно проследить эволюцию основных мотивов, их взаимосвязь в раннем и зрелом творчестве.

Предметом анализа в данной главе являются мотивы ранней лирики Дон-Аминадо, позволяющие выявить одну из главных особенностей творчества поэта - многогранность восприятия мира, способность оценивать одно и то же событие с разных точек зрения, при этом четко прослеживается эволюция восприятия автором происходящих событий. Так, в сборнике «Песни войны» основным становится мотив войны, который предстает в трех ипостасях: война воображаемая (воспринятая сквозь призму книжных представлений), война реальная (смерть и страдания) и война как угроза миру (гибель европейской цивилизации).

Рассматривая «Песни войны» в контексте творчества писателя, стоит отметить, что данный сборник отличается более простой мотивной структурой: основному мотиву войны сопутствуют близкие по семантике мотивы разрушения, страдания, смерти.

сборнике автор делает попытки объединения сатиры и лирики, но сатирические зарисовки оказываются не самыми удачными, «сатире Дон- Аминадо явно не хватает энергии и злости» [Коровин, 1994, с. 6]. Таким образом, сборник «Песни войны» является важным этапом в становлении авторского стиля, т.к. в нём наметились основные направления творческих поисков писателя.

Сборник стихов «Песни войны» отразил впечатления поэта о Первой мировой войне: в 1914 г. А. П. Шполянский был мобилизован и отправлен на фронт. Стихотворения сборника были написаны в бодром патриотическом духе, «они были проникнуты болью за судьбы мира и культуры, но не выделялись на фоне военной лирики тех лет» [Русское зарубежье . , 1997, с.

221].

Первая книга стихов Дон-Аминадо заслуживает внимания не только потому, что она являлась дебютной: анализ ранней лирики поэта позволит лучше понять его более позднее творчество.

Эпиграфом к сборнику «Песни войны» послужили последние строки стихотворения К. Бальмонта «Опричники»: «О, если мир - божественная тайна, // Он каждый миг клевещет на себя!» Этот эмоциональный возглас лирического героя одновременно содержит в себе вопрос, ответ и неразрешимое противоречие: почему в мире, являющемся творением Бога, есть место ужасам войны? Усиливает это противоречие используемая Бальмонтом антитеза: в стихотворении «кровавые игры» [Бальмонт, 1980, с. 87], сжигание невинных противопоставлены неизменно спокойному небу: «На небесах, своею чередою, // Созвездья улыбалися как встарь» [Там же, с. 87]. Война воспринимается лирическим героем как абсолютно противоестественное для людей явление, которое кажется ещё более ужасным при мысли о том, что мир сотворён Богом.

Такое восприятие войны очень близко Дон-Аминадо: в его сборнике стихов «Песни войны» отчетливо прослеживается мотив противоестественности войны.

разрушительности войны поэт приходит постепенно - ему предшествует восторженное восприятие войны как торжественной битвы. Условно стихотворения сборника можно разделить на три группы: война воображаемая, война реальная и война как угроза всему миру.

Война воображаемая предстаёт перед читателем в стихотворениях «Талисман» (1914), «Туда!» (1914), «Так надо!..» (1914), «Игра» (1914). Описываемая в этих произведениях война далека от реальности: устойчивые книжные эмблемы, мажорный тон и патриотический пафос не передают трагизма войны и заглушают личные переживания лирического героя. Средневековая книжная символика («остро отточенный меч» [Дон- Аминадо, 1994, с. 42], «маркиза в робронах и в пудре», [Там же, с. 46]) не соотносится с реальными событиями Первой мировой войны.

Все стихотворения сборника объединяет общий мотив войны, однако в каждом произведении он получает своё особое развитие. Так, в стихотворении «Талисман» мотив войны трансформируется в мотив битвы, героического сражения. Лирический герой идёт в бой, как на подвиг, таким образом, имплицитно в тексте присутствует мотив подвига. Это подчёркивается, прежде всего, на лексическом уровне. Автор использует лексику, возвышающую героизм сражения в бою: «торжественные клики», «сталь меча», «опускаю остриё» [Там же, с. 41]. Характерно, что в этом стихотворении снова присутствуют устойчивые книжные образы войны: меч, остриё.

Героический пафос стихотворению придают слова высокого стиля, приближающее данное произведение к жанру героической поэмы: «молчанью мудрому», «подъемлю...остриё», «в расширенных очах» [Там же, с. 41] и др. (выделено нами - М. Б.). Глубокая эмоциональная окраска передаётся и на синтаксическом уровне: из девяти предложений, составляющих стихотворение, пять являются восклицательными.

Принципиально важным в понимании авторской позиции и отношения к войне становится стихотворение «Игра» (1914), где мотивы войны и игры

являются основными. При этом данные мотивы тесно взаимосвязаны и синтезируются в единый мотив - война как игра.

Тесное сближение мотивов войны и игры в данном стихотворении объясняет книжно-романтическое восприятие лирическим героем Дон- Аминадо кровопролитной войны.

В стихотворении «Туда!» (1914) при описании военных действий автор вновь использует устойчивую книжную символику («остро отточенный меч», «крепко вонзятся клинки» [Там же, с. 42]). В данном произведении мотив войны / героического сражения уходит на второй план, основным становится мотив дороги. Грохочущие в ночи поезда символизируют стремительность военных событий и неизвестность, которая ждёт лирического героя, одного из бойцов. В более зрелом творчестве Дон-Аминадо мотив дороги получит дальнейшее развитие («Голубые поезда», 1927, «Манящая даль», 1933) и будет взаимосвязан с мотивом ностальгии. В стихотворении «Туда!» мотив дороги сопряжён с мотивом ожидания: лирический герой ждёт предстоящей битвы и настраивается на сражение.

Для данного стихотворения тоже характерно романтизированное восприятие войны, но оно отличается от выше рассмотренных произведений тем, что в нём автор обращается к внутреннему миру лирического героя и

пытается показать не только его боевой настрой, но и страх перед битвой. При этом душевное состояние лирического героя автор показывает через восприятие окружающего мира.

Стихотворение начинается следующим четверостишием:

Грохочут в ночи и летят поезда -

И рельсы охвачены дрожью.

А в небе далёкая светит звезда

Над ветром взволнованной рожью.

[Дон-Аминадо, 1994, с. 42]

На первый взгляд эти строки воспринимаются как обычное описание картин природы и окружающего мира. Слово «дрожь», имеющее прямое значение «частое судорожное сокращение мышц, дрожание (от холода, нервного состояния)» [Ожегов, Шведова, 1998, с. 180], употреблено в переносном значении (дрожь как вибрация, возникающая при движении поезда). Причастие «взволнованной» также использовано в переносном значении, а именно: волнообразно колышущаяся рожь (в отличие от прямого значения «полный волнения, выражающий волнение» [Там же, с. 79]). Примечательно, что прямое значение слов предполагает описание человеческих эмоций, а переносное - состояние внешнего мира.

Далее в тексте встречаем эпитеты, характеризующие внешний мир, природу, но вновь имеющие яркую эмоциональную окраску: «неведомый, жуткий» день, «тяжёлый и длинный» путь, «пугливая» мгла [Дон-Аминадо, 1994, с. 42] и др. О чувствах лирического героя автор умалчивает, не говоря о них напрямую. Однако обращение героя к родной земле даёт понять, что он испытывает волнение, тревогу и, возможно, даже страх:

В сердца нам отвагу, отвагу всели, Наш грустный, задумчивый Север!

[Там же, с. 42]

Лирический герой настраивается на сражение, ему трудно найти в себе силы для битвы, поэтому он просит их у родной земли, чтобы чувствовать себя уверенней и сильнее в предстоящем бою.

Таким образом, описывая состояние природы, Дон-Аминадо характеризует, прежде всего, душевное волнение лирического героя. Композиционный стержень стихотворения - «интериоризация, движение от внешнего мира к внутреннему его освоению» [Гаспаров, 2001, с. 39] и эмоциям лирического героя. Стихотворение имеет кольцевую композицию и завершается тем же четверостишием, которое его открывало. Но при повторном прочтении этой строфы слова «дрожь» и «волнение» воспринимаются уже не в переносном, а в прямом значении.

Восприятие войны как торжественной битвы было свойственно не только Дон-Аминадо, но и другим поэтам-современникам. Так, например, в произведениях Ф. Сологуба, вошедших в книгу стихов «Война» (1915), можно встретить похожие мотивы и даже ту же самую средневековую символику.

В стихотворении Ф. Сологуба «Гимн» мотив войны, как и у Дон- Аминадо, трансформируется в мотив героического сражения:

Племён освободитель, Державный русский меч, Сверкай, могучий мститель, В пожаре грозных сеч.

[Сологуб, т. 8, 2004, с. 105]

Эмоциональный настрой лирического героя и его готовность к битве подчеркнуты на синтаксическом уровне: девять из 12 предложений стихотворения являются восклицательными. Такое же обилие восклицательных предложений нередко встречаем и у Дон-Аминадо («Талисман», «Туда», «В эти дни...» и др.).

Мотив подвига, присутствующий в некоторых стихотворениях Дон- Аминадо, становится основным в произведении Сологуба «На подвиг» (1914). Стихотворение построено на антитезе: автор противопоставляет чувства и эмоции лирического героя до сражения и в момент сражения на «ратном поле». В ожидании битвы герой чувствует себя беспомощным и бесполезным («Какой я был бессильный! / Никому я не мог помочь» [Сологуб, т. 8, 2004, с. 111]), а в момент сражения «за святую Русь» его сердце наполняется любовью к Родине и страх отступает (Вся жизнь моя в Божьей воле, / И я ничего не страшусь» [Там же, с. 112]). Остаётся лишь искренняя преданность Отчизне, желание сражаться за неё и умереть, если потребуется:

Что мне Господь ни судит,

Умру ли, домой ли вернусь, Сердце моё биться будет Любовью к тебе, моя Русь.

[Там же, с. 112]

Это произведение Ф. Сологуба можно сравнить со стихотворением Дон-Аминадо «Туда!», в котором мы видим похожую структуру: сопоставлены чувства лирического героя накануне боя и в бою. В обоих стихотворениях отправной точкой размышлений героя становятся мысли и эмоции накануне сражения. Но если мы видим бесстрашного лирического героя Сологуба непосредственно в бою, то у Дон-Аминадо герой так и остаётся в размышлениях накануне битвы, при этом его душу терзает волнение и страх и он надеется, что в битве в его сердце вселится отвага.

Думается, такое различие обусловлено принципиальной разницей в восприятии самого сражения, о чём говорят заглавия стихотворений. В то время как лирический герой Сологуба заведомо отправляется «на подвиг», герой Дон-Аминадо - в неизведанное «туда», которое и пугает своей неизвестностью и непредсказуемостью.

Сопоставляя стихотворения о войне Дон-Аминадо и Ф. Сологуба можно выявить не только общие мотивы, но и образы: меч, ратное поле, бой и др. Однако, несмотря на столь значительное сходство в восприятии войны, существует принципиальное различие в авторских позициях. Если у Дон- Аминадо, при всей возвышенности и пафосе его военной лирики, образ России оказывается нераскрытым в стихотворениях, то у Сологуба практически в каждом произведении сборника «Война» мотив родины является основным (стихотворения «Гимн», «Россия - любовь», «На подвиг», «Олегов щит», «В огне» и др.).

В стихотворении «Гимн», открывающем сборник Ф. Сологуба «Война», рефреном звучат слова «Да здравствует Россия, / Великая страна!» [Сологуб, т. 8, 2004, с. 105]. Мотив родины и прославления России является смыслообразующим, объединяющим в единое целое все стихотворения сборника. Совершенно чёткой оказывается и мотивация лирического героя в битве: он сражается за родину, «за святую Русь». В то время как в стихотворениях Дон-Аминадо либо вовсе отсутствует мотивация в битве, либо герой сражается за весьма «призрачные образы»: «за трепет зари», за «немую березку» [Дон-Аминадо, 1994, 42], «за сердце детское»

возлюбленной [Там же, с. 41] и т.п. Таким образом, в произведениях Дон- Аминадо не прослеживается прямая связь между войной и Родиной.

Описанные в стихотворениях Дон-Аминадо военные картины, вероятнее всего, передают не впечатления автора о войне, а его представления о ней - это романтизированное восприятие, война, которую рисует воображение лирического героя, ещё не побывавшего в настоящем бою. Как подчёркивает Л. А. Спиридонова, «лишь изредка сквозь риторику и безвкусицу книжно-романтического пафоса пробивается подлинное чувство, отразившее реальную трагедию России» [Спиридонова, 1999, с. 252]:

Луч последнего румянца Пронизал немую твердь. В вихре бешеного танца

По полям несется смерть!.. («Невеста», 1914-1915) [Дон-Аминадо, 1994, с. 50]

Как только лирический герой сталкивается лицом к лицу с войной, со смертью, изображение войны в стихотворениях становится более реалистичным, равно как и испытываемые героем переживания. Война реальная заставляет задуматься о том, насколько жесток мир, как безжалостна смерть, сколько боли и страданий суждено пережить людям. В стихах «доминирует чувство одиночества и беззащитности человека перед лицом военной грозы» [Спиридонова, 1999, с. 253]:

Вставайте, товарищи! Скоро идти!

Все вместе - и все одиноки!.. («Часы», 1914-1915)

[Дон-Аминадо, 1994, с. 51 ]

Однако война обнажает не только несовершенство мира, человеческую жестокость, но и заставляет лирического героя задуматься о своей собственной жизни, разобраться в истинных и ложных ценностях. В стихотворениях появляется оппозиционная пара мотивов: ложь / правда. «Дон-Аминадо с каким-то внезапным удивлением обнаруживает, что его прежняя, довоенная, жизнь была эгоистически ущербной и во многом ненастоящей» [Коровин, 1994, с. 7], он понимает, что прежние ценности были ложными:

Всем хочется ложью минутной

Купить своим душам покой («В эти дни.», 1914) [Дон-Аминадо, 1994, с. 43]

Как теперь начинает понимать лирический герой, ложь и ошибки сопровождали его всю жизнь, но война открывает ему глаза на всё и на всех: он по-новому видит окружающий мир. В стихотворении «Одна из многих» (1914 г.) Дон-Аминадо описывает, танцовщицу, которая пляшет «в утеху сытым господам» [Там же, с. 44]. Совершенно внезапно она становится очень близка лирическому герою:

Ещё вчера!.. Под звон запястья

Ты танцевала мне вчера!..

Плясунья, жаждавшая счастья, Моя нежданная сестра!..

[Дон-Аминадо, 1994, с. 45]

Неожиданно сам для себя Дон-Аминадо открывает в каждом человеке добрую русскую душу, и эта танцовщица - лишь «одна из многих». Их объединяет духовное родство людей, оказавшихся так или иначе вовлечённых в одну войну. В этом стихотворении мотив правды / лжи присутствует имплицитно: чувства, испытываемые лирическим героем до войны, оказываются ложными.

Обращаясь в своей лирике к внутреннему миру человека в военное время, Дон-Аминадо описывает жизнь и чувства тех, кто не участвует в военных событиях непосредственно, а ждёт возвращения своих братьев, мужей, сыновей домой (стихотворение «В эти дни...», 1914). Война становится особенным этапом в жизни людей, разделившим их мир на «до» и «после». Пытаясь описать ужасное «сейчас», в котором живут люди, Дон- Аминадо не использует ярких эмоциональных эпитетов, а коротко характеризует его: «эти дни». С одной стороны, такая характеристика является весьма абстрактной, поскольку лишена какой-либо эмоциональной коннотации, но с другой стороны, указательное местоимение максимально конкретно обозначает пространственно-временной континуум произведения.

Стихотворение «В эти дни.» построено на антитезе. Дон-Аминадо часто употребляет антонимы: весёлые / грустные; радость / горести; забавный, весёлый / тревожный; девический / печально-седой (локон). Использование этих антонимов позволяет автору описать духовное состояние лирического героя и усилить контраст между мирной жизнью и военной реальностью. Если раньше музыка шарманщика вызывала в людях простую искреннюю радость, то теперь это лишь способ на некоторое время забыться и отвлечься от тяжких и тревожных мыслей:

Играй нам, весёлый шарманщик!

В домах этих радости нет. Баюкай, бродячий обманщик, За несколько звонких монет!

[Дон-Аминадо, 1994, с. 43]

Именно этим четверостишием начинается и заканчивается стихотворение. Таким образом, автор подчёркивает, что жизнь людей в годы войны превратилась в ожидание, тревогу и горе, и лишь «убаюкав» печаль и переживания они могут «купить своим душам покой» [Там же, с. 43].

Попытку описать состояние человека в нелегкое время войны находим и у современника Дон-Аминадо М. Волошина, в стихотворении которого «В эти дни» в центре внимания оказываются духовные переживания лирического героя. Анафора «В эти дни» подчеркивает, что именно война становится причиной глубинных перемен в душе героя. В одноименном стихотворении Дон-Аминадо показана неразрывная связь тех, кто остался в тылу, и тех, кто гибнет за родину («За мужа, за сына, за брата, / Быть может, погибших в бою!..» [Там же, с. 44]). У М. Волошина мы видим такую же неразрывную связь, но она оказывается более глубокой:

В эти дни нет ни врага, ни брата:

Все во мне, и я во всех; одной И одна - тоскою плоть объята И горит сама к себе враждой.

[Волошин, т.1, 2003, с. 223]

Синкретическая формула «все во мне, и я во всех» подчёркивает глубокое единение лирического героя не только с остальными людьми, вовлечёнными в ужас войны, но и со всем миром. Однако если у Дон- Аминадо мы видим желание «забыться» и на какое-то время отвлечься от реальности, то у Волошина трагедия лирического героя показана значительно глубже: война подрывает его дух изнутри («Схвачен дух: внутри разодран он / Яростью сгрудившихся народов, / Ужасом разъявшихся времён» [Там же, с. 223]).

М. Волошин не видит в войне своеобразного очарования битвы за Родину, не разделяет предвкушения радости подвига, ему чужда торжественная приподнятость тона и пафос, поэтому в его лирике военных лет основным становится мотив разрушения, страдания и смерти. В его стихотворениях звучит подлинная живая боль за всё израненное, обезумевшее человечество, у лирического героя возникает лишь одно желание - прекратить эти страдания любым способом:

Не знать, не слышать и не видеть.

Застыть, как соль... уйти в снега. («Газеты», 1915)

[Волошин, т.1, 2003, с. 227]

Военная реальность заставляет Дон-Аминадо остро ощутить то, что человек не властен над временем. В стихотворении «Часы» (1914-1915) основным является мотив вечности времени, которому противопоставлена сиюминутность человеческой жизни. Как бы ни дорожил человек своей жизнью, какой бы сильной ни была его вера в лучшее, время, которому подвластно всё, оказывается беспощадным. Зловещую судьбу не обмануть: от смерти не спасает ни один талисман.

Зловеще судьба наклонила весы -

И замерло сердце в надежде! Рукой коченевшей сжимал он часы, А маятник тикал, как прежде!..

[Дон-Аминадо, 1994, с. 51 ]

Жизнь сиюминутна и быстротечна, а судьба неподвластна человеку - к таким выводам приводит война. Вполне закономерным в этом случае является вопрос о смысле жизни. В стихотворении «Кто прав?» (1915) Дон- Аминадо описывает «спор о тайне мира» [Там же, с. 57] мудреца и поэта. Первый из них считал, что тайну и смысл жизни составляет труд, второй - песня. Если разоблачить ложь автору удавалось довольно просто, то прийти к истине оказывается намного сложнее. Вопрос остается открытым, спор мудреца и поэта прерывает смерть:

- Поэт! не нами мир устроен!..

- Старик! Но тайна, тайна в чём?.. .Но в этот миг пришедший воин Отсёк им головы мечом!..

[Дон-Аминадо, 1994, с. 58]

Прерывая спор героев смертью, Дон-Аминадо наводит читателей на мысль о том, что разгадать тайну бытия невозможно и едва ли есть разумное объяснение кровопролитной войне, страданиям и жертвам. Таким образом, война реальная - это прежде всего противоестественное для людей явление, которое не приносит ничего кроме горя, страданий и смерти.

Первая мировая война, будучи событием планетарного масштаба, всколыхнула весь мир. Как отмечает И. Ф. Герасимова, «трагические события, связанные с военными действиями на территории многих стран, многочисленные жертвы, варварское разрушение храмов, культурных святынь вызвали не только всеобщее возмущение поведением германских войск, подъём национальных чувств, патриотическое воодушевление народов сражающейся Европы, но и значительный корпус литературных произведений, запечатлевших проявления мирового катаклизма» [Герасимова, 2011, с. 10-11].

От трагедии судьбы человека на войне Дон-Аминадо обращается к более масштабной теме - в нескольких его стихотворениях («Франции» (1914), «Реймсский собор» (1914-1915), «Англия» (1915), «Германии» (1914­1915) и др.), которые условно можно объединить в одну группу, прослеживается мысль о том, что война - это угроза всему миру.

В стихотворении «Реймсский собор» (1914-1915) Дон-Аминадо не скрывает своего возмущения варварством германского дикаря и как личную трагедию воспринимает разрушение европейской цивилизации. Реймсский собор, являющийся крупнейшим храмом французской готики, архитектурным и историческим памятником, в годы первой мировой войны был захвачен немцами, в результате бомбардировок были уничтожены

витражи и пострадали статуи [Всеобщая история . , т. 2, кн. I, с. 286].

Мотив разрушения материального (собор как строение) эволюционирует в стихотворении в разрушение духовное (собор как символ духовности, который ничего не значит для варваров-немцев). То, что происходит на войне с историческими культурными ценностями - это позор для всей европейской цивилизации:

Вином причастия свинцовый стал напиток!..

Горит собор в огне позорных пыток Под хохот варвара, идущего на бой!..

[Дон-Аминадо, 1994, с. 55]

Стихотворение «Реймсский собор» имеет важную отличительную особенность: при его написании Дон-Аминадо использует трёхстишия. Терцеты крайне редко встречаются в его творчестве, и, безусловно, использование трёхстиший в этом стихотворении неслучайно. Одной из разновидностей терцета являются терцины (со схемой рифмовки aba bcb cdc ded...), которыми написана «Божественная комедия» Данте. «С тех пор, любое произведение, написанное терцинами, ассоциируется с нею» [Гаспаров, 1993, с. 175], а также с европейской литературой эпохи Средневековья, для которой было характерно использование трёхстиший с различными вариантами рифмовки строк.

Используя трёхстишия в своем произведении, посвящённом Реймсскому собору, знаменитому памятнику французской готики, Дон- Аминадо создаёт своеобразную атмосферу, вовлекающую читателя в эпоху Средневековья и его величественных соборов. Но содержание стихотворения противоречит этой форме: Дон-Аминадо не только воспевает «прекрасный Реймс», но и с горечью говорит о его разрушении («старинный Реймс - зияющая рана!» [Дон-Аминадо, 1994, с. 54]). Таким образом, в стихотворении сталкиваются две эпохи: Средневековье и современность, которая несёт с собой разрушение и уничтожение прекрасного наследия прошлого.

Варварские бомбардировки Реймсского собора вызывают у писателя негодование и возмущение. Такие же чувства испытывали многие современники автора, о чём находим свидетельства в их творчестве. Так, например, М. Волошин в стихотворении «Реймская Богоматерь» (1915) с глубокой грустью и горечью пишет о соборе. Мотивы разрушения и страдания становятся основными в произведении. В основе стихотворения лежит метафора, вынесенная в эпиграф: «Видимый на три четверти, Реймсский собор напоминает фигуру огромной женщины,

коленопреклоненной, в молитве» (О. Роден «Кафедральные соборы Франции», 1914) [Волошин, т. 1, 2003, с. 240]. Волошин сопоставляет собор с образом женщины, молитва которой вселяет умиротворение в сердца людей, исцеляет души:

И всех, кто сном земли недужен,

Её целила благодать,

И шли волхвы, чтоб увидать

Её - жемчужину жемчужин.

[Там же, с. 240]

Стихотворение, как и у Дон-Аминадо, построено на антитезе: в первой части мы видим довоенный образ собора, от которого веет спокойствием и величием Средневековья. Вторая же часть резко противопоставлена первой - Волошин описывает разрушенный собор, при этом и образ-символ женщины тоже эволюционирует. Теперь Реймсский собор сравнивается с распятьем: .И, обнажив, её распяли.

Огонь лизал и стрелы рвали

Святую плоть.

[Там же, с. 241 ]

Проблема разрушения культурного наследия, угрозы европейской цивилизации не оставила равнодушным и О. Э. Мандельштама. В стихотворении «Реймс и Кёльн» (1914) поэт затрагивает важную тему родства двух европейских стран: Германия и Франция - части одной

культуры, одной истории, они должны быть близки на духовном уровне. И во французском Реймсе, и в немецком Кёльне есть прекрасные готические соборы, сооружённые в одну эпоху и имеющие одинаковую культурно­историческую ценность. Но почему же немцы позволяют себе варварски разрушить французский собор, ведь он должен быть им дорог и близок? Именно это «но», заключающее в себе вопрос, возмущение, удивление, становится главным для О. Э. Мандельштама, именно с этого союза начинается его стихотворение:

Но в старом Кёльне тоже есть собор,

Неконченный и всё-таки прекрасный.

[Мандельштам, т. 1, 2009, с. 292]

Трагедия разрушенного Реймса лишь усугубляется при его сопоставлении с Кёльном. Война между двумя духовно близкими странами представляется бессмысленной и абсурдной. Стихотворение Мандельштама завершается риторическим вопросом:

Немецкие поют колокола:

«Что сотворили вы над реймсским братом?»

[Там же, с. 292]

Подобные вопросы о том, что же происходит и к чему приведёт эта война, беспокоили многих современников поэта. И ответы на эти вопросы были очевидны и весьма неутешительны. Русский философ Н.А. Бердяев писал, размышляя о первой мировой войне: «Будущее всей христианской культуры старой Европы подвергается величайшей опасности. Если мировая война будет еще долго продолжаться, то все народы Европы со старыми своими культурами погрузятся во тьму и мрак» [Бердяев, 2007, с. 18].

Дон-Аминадо, как и его современники, понимал великую угрозы войны и видел в ней гибель для всей европейской цивилизации.

Эмоциональным является стихотворение «Франции» (1914): в нём ярко звучат мотивы разрушения, безжалостности войны. Дон-Аминадо

сопереживает Франции, называя её «милой», разрушительная война ассоциируется со смертью:

Не осталось у Франции милой

Бледных лилий, не смятых ногой, -

И рыдает поэт над могилой, Над могилой её дорогой!

[Дон-Аминадо, 1994, с. 52]

Сопереживание погибающей европейской цивилизации, боль за разрушенную Францию, возмущение и негодование жестокости немцев в этом стихотворении достигают своего предела. Это прослеживается не только на лексическом («печальная повесть», «жестокая война», «печальный аббат», «полудикие гунны» [Там же, с. 52]), но и на пунктуационном уровне. 12 из 13 предложений, которые составляют стихотворение, являются восклицательными. Каждая строка, каждая фраза - это буря эмоций.

В первых стихотворениях Дон-Аминадо о войне отразился «присущий почти всем русским поэтам на начальном этапе войны пафос патриотического воодушевления» [Герасимова, 2012, URL:

http: //vestnik.adygnet.ru//files/2013.1/2353/gerasimova2013_1.pdf]. Т акое

одухотворённое и воодушевлённое восприятие войны, действительно, было характерно для многих поэтов.

В качестве одного из примеров рассмотрим творчество В. В. Маяковского военных лет. Как писал сам поэт, войну он «принял взволнованно» [Маяковский, т. 1, 1955, с. 22], при этом подчёркивал: «сначала только с декоративной, с шумовой стороны» [Там же, с. 22]. Патриотическая взволнованность поэта нашла своё выражение прежде всего в статьях 1914 г. («Штатская шрапнель: поэты на фугасах», «Война и язык» и др.). Первая мировая война представлялась поэту уникальным поводом для словотворчества: нельзя говорить о войне привычным языком, такие слова как «мечи» и «шлемы» неприемлемы для описания военной действительности. «Пересмотр арсенала старых слов и словотворчество -

вот военные задачи поэтов» [Маяковский, т. 12, 1955, с. 328], - утверждает В. В. Маяковский.

Однако воодушевление поэта довольно быстро сменяется ужасом, в автобиографии «Я сам» поэт отмечает: «Первое сражение. Вплотную встал военный ужас. Отвращение и ненависть к войне» [Маяковский, т. 1, 1995, с. 22-23]. Происходит переосмысление отношения к войне, теперь одна из главных задач пота - донести до людей весь ужас и трагедию войны. В стихотворениях В.В. Маяковского доминирует мотив смерти и разрушения. Трагедия войны показана и на локальном уровне отдельно взятой семьи («Мама и убитый немцами вечер», 1914), и на более масштабном - мировом уровне («Война объявлена», 1914). Безжалостные возгласы военных рот призывают к войне и кровопролитию:

«Отравим кровью игры Рейна! Громами ядер на мрамор Рима!» «Постойте, шашки о шёлк кокоток вытрем, вытрем в бульварах Вены!» («Война объявлена»)

[Маяковский, т. 1, 1995, с. 64-65]

Эти возгласы звучат в стихотворении как некий фон, на котором разворачивается настоящая трагедия. Война воспринимается лирическим героем даже не в мировом, а во вселенском масштабе: «С неба, изодранного о штыков жала, / слёзы звёзд просеивались, как мука в сите.» [Там же, с. 64]. Стихотворение В. В. Маяковского построено на антитезе: в нём противопоставлены будни военных лет, которые воспринимаются как данность всеми людьми, и осознание лирическим героем ужаса войны. В то время как многие слышат лишь обычные возгласы газетчиков («Купите вечернюю!» [Там же, с. 65]), лирический герой видит, как багровая кровь льётся неостановимой струёй. Мотив смерти является в стихотворении одним из основных: даже победа, которая в традиционном понимании воспринимается как одержанный в борьбе успех, в стихотворении приобретает совершенно иное значение: «пехоте хотелось к убийце -

победе» [Маяковский, т. 1, 1995, с. 64]. Поэт приходит к мысли о том, что даже желанная победа не может быть оправданием кровопролитий, ведь она является прямым следствием многих смертей. Именно ради победы люди идут на верную гибель.

К числу антивоенных можно отнести и стихотворение В. В. Маяковского «Мама и убитый немцами вечер» (1914), в нём звучит чувство боли за ставшего жертвой войны человека. В произведении в качестве доминирующих можно выделить два мотива - войны и смерти. Трагедия семьи показана поэтом как неотъемлемая часть войны. Горе матерей, потерявших своих сыновей, ощущается наиболее остро при радостных возгласах о победе над врагом:

По чёрным улицам белые матери судорожно простёрлись, как по гробу глазет. Вплакались в орущих о побитом неприятеле: «Ах, закройте, закройте глаза газет!»

[Там же, с. 66]

Используемая поэтом антитеза (радостное сообщение газет о побитом неприятеле - горе матери) подчёркивает противоестественность войны и невозможность оправдать её человеческими жертвами.

Проанализировав развитие мотива войны в стихотворениях Дон- Аминадо, Ф. Сологуба, М. Волошина, О. Э. Мандельштама, В. В. Маяковского, можно сделать вывод о том, что в лирических произведениях прослеживается чёткий путь от первоначального эмоционального воодушевления, поддержки войны до резкого её отрицания. Думается, это обусловлено внешним политическим фактором. Манифест царя Николая II от 20 июля 2014 г. о вступлении России в войну призывал к самоотверженному самопожертвованию людей во имя чести и нерушимости Отечества. Царские манифесты активно печатались во всех газетах, распространялись в объявлениях, Святейший Синод обратился с призывом постоять за славу Царя и честь Родины. Всё это стало причиной небывалого всесословного

подъёма патриотических настроений. В литературе, в частности - поэзии, этот воодушевлённый подъём получил проявление в лирике первых военных лет, наполненной патриотическим пафосом.

Сборник стихов Дон-Аминадо «Песни войны» интересен в контексте всего творчества поэта тем, что помогает понять, откуда возникает противоречивое отношение автора к России. Примечательно, что в сборнике стихов, посвящённых переживаниям и впечатлениям о Первой мировой войне, образ родины практически не представлен. Лишь в некоторых стихотворениях возникает образ «горестной земли» («Талисман», 1914), который ассоциируется не с Россией как таковой, а скорее - с родной землей, за которую воюет любой солдат любой страны. В стихотворении «Туда!» (1914) Дон-Аминадо призывает товарищей сражаться за родину:

За эти деревни! За трепет зари!

За эту немую березку!

[Дон-Аминадо, 1994, с. 42]

Образ России, Отечества, которому угрожает война, остаётся весьма тусклым и не получает должного развития в лирике военных лет. В произведениях современников Дон-Аминадо отчётливо прослеживается совершенно противоположная позиция: России сострадают, сопереживают, воспринимая её беды в годы войны как личную трагедию. Так, в лирике А. А. Блока Россия - это родная мать. Судьба страны и её страдания близки лирическому герою, словно горе родной матери:

Идут века, шумит война, Встаёт мятеж, горят деревни Доколе матери тужить?

Доколе коршуну кружить? («Коршун», 1916)

[Блок, т. 2, 1972, с. 192]

Как отмечал В. М. Жирмунский, «Блок отличается тем, что к судьбе России он подходит не как мыслитель - с отвлечённой идеей, а как поэт - с интимной любовью» [Жирмунский, 2001, с. 301]. В его стихотворениях

Россия предстаёт не только в образе матери-кормилицы, но и в образе возлюбленной женщины. Война разлучает героя Блока с Россией, как с любимой девушкой:

Да, ночные пути, роковые, Развели нас и вновь свели, И опять мы к тебе, Россия, Добрели из чужой земли. («Я не предал белое знамя.», 1914) [Блок, т. 2, 1972, с. 180]

Трагедия России в Первой мировой войне воспринимается как личная боль и в поэзии Н. С. Гумилева. Ю. В. Зобнин отмечает: «Россия в его стихах - не воюющая империя (определение политическое, характерное для агитационной литературы), а навеки данное Отечество, ответственность за судьбу которого придаёт патриотический пафос стихам Гумилёва» [Зобнин, 1994, с. 132]:

Словно молоты громовые Или воды гневных морей, Золотое сердце России Мерно бьётся в груди моей. («Наступление», 1914 г.) [Гумилёв, 1988, с. 235]

В стихотворениях о войне Дон-Аминадо образ родины оказывается нераскрытым. Предчувствуя угрозу всей европейской цивилизации, сострадая мировой культуре, Дон-Аминадо не сопереживает России. Получается, что лирический герой не чувствует духовного единения с Отечеством и не осознаёт, за что же он воюет. Возможно, именно такое отношение к России в более зрелом, эмигрантском, творчестве и станет причиной двоякого видения родины: Дон-Аминадо скучает по родине и вместе с тем смеётся над современной Россией.

Таким образом, в сборнике «Песни войны» отчётливо прослеживается эволюция восприятия автором военных событий: от романтизированных представлений о войне Дон-Аминадо приходит к осознанию трагедии

человека, а затем и всей европейской цивилизации. Этот сборник стихов, ставший дебютным в творчестве поэта, сильно отличается от эмигрантских произведений. В стихотворениях раннего периода творчества Дон-Аминадо мы не найдём столь полюбившейся читателю «лирической сатиры» [подробнее см. Брызгалова, 2006, с. 10-22]: автор абсолютно серьёзен и не пытается высмеивать действительность.

Однако можно выявить и общие черты в раннем и зрелом творчестве. Для Дон-Аминадо характерно многогранное восприятие мира. Так, например, в «Песнях войны» одно и то же явление (война) предстаёт в трёх ипостасях. А в эмигрантских сборниках точно так же, под разным углом, Дон-Аминадо смотрит на Россию: то он испытывает чувство щемящей ностальгии, то видит в ней лишь современную большевистскую страну. Также и эмигрантский быт воспринимается автором по-разному: Дон- Аминадо беспощадно высмеивает эмиграцию, но затем сам ищет умиротворения в быту.