Основное содержание диссертации

Во Введении обосновывается актуальность и научная новизна исследования, его теоретическая и практическая значимость, определяются цель и задачи работы, теоретическая и методологическая база, формулируются положения, выносимые на защиту.

В нашей работе мы опираемся на концепцию В. Е. Чернявской, которая рассматривает интертекстуальность как: 1) содержательно-смысловую открытость текста по отношению к другим текстам; 2) коммуникативно­прагматическую и психологическую открытость текста адресату; 3) идейную и тематическую открытость друг другу текстов одного автора; 4) внутреннюю содержательную открытость друг другу смыслов и структурно­композиционных частей одного и того же текста; 5) типологическую открытость друг другу текстов одного класса; 6) открытость отдельного типа текста более общим функционально-стилистическим системам.¹

Выбор именно этих положений теории интертекстуальности в качестве теоретической базы исследования даёт основание для анализа художественных текстов с учётом механизмов трансформации тем и мотивов, возможностей текста апеллировать к претексту, функций используемых интертекстуальных включений (цитат, аллюзий, реминисценций), а также с учётом коммуникативно-прагматической и психологической открытости анализируемых текстов читателю.

Интертекстуальный диалог в системе анализируемых произведений рассматривается в данной работе в следующих аспектах:

Чернявская В. Е. Интертекстуальное взаимодействие как основа научной коммуникации. СПб.: ГУЭИФ: Высшая школа, 1999. С. 156.

- диалог между традициями народного творчества, реализма и тенденциями развития массовой литературы (в рамках широкого подхода к интертекстуальности);

- диалог авторских моделей жизнетворчества

- диалог между текстами конкретных произведений (устойчивые темы, мотивы, жанровая соотнесённость, типология образов)

- внутритекстовый диалог, понимаемый как взаимодействие текстовых элементов с элементами других текстов, эксплицитно или имплицитно включенных в данный текст.

Предметом анализа в первой главе «Апелляция к традиции как авторская стратегия» стал анализ интертекстуальных связей авторского текста с предшествующей традицией как сознательно продуманных и задекларированных в художественном тексте авторских стратегий. Современные авторы прозаических произведений о войне осмысливают свои связи с предшествующей традицией и понимают своё творчество как интертекстуальное: апеллируют к опыту русской публицистической и философской мысли, художественному опыту предшественников в своих публицистических работах и художественных произведениях.

Для таких авторов, как З. Прилепин, который является дипломированным филологом, характерен анализ собственного творчества, литературно­художественных и социально-культурных процессов в контексте классических традиций.

Перецедентным феноменом для современных авторов-баталистов следует признать роман-эпопею Л. Н. Толстого «Война и мир», а также другие произведения классика о войне.

Первый параграф главы «Интертекстуальность в комплексе авторских стратегий» содержит комплексный анализ авторских стратегий интертекстуального типа в произведениях Г. Н. Владимова, В. С. Маканина и З. Прилепина. Интертекстуальное взаимодействие может обнаруживаться на уровне репрезентации смыслов, сюжетно-композиционной организации структуры текста и его отдельных элементов, на уровне реализации эстетической задачи автора. Авторская стратегия построения интертекста в ряде современных произведений о войне, в том числе «Кавказском пленном» В. Маканина, предполагает апелляцию не к отдельным смыслам, а к традиции в целом, прежде всего к толстовской.

В. Владимовв романе «Генерал и его армия» использует следующие интертекстуальные стратегии: идентификация исторического времени и исторического события через апелляцию к прецедентному литературному произведению; образ известного писателя и его философии в восприятии «врага», «чужого» как толчок к освобождению от идеологического диктата; столкновение культуры и контркультуры в процессе осмысления антигероями исторической перспективы.Интертекстуальные связи Г.

Переосмысление и переакцентуация основных идей предшествующего века, с его художественно-философской традицией, становится магистральной задачей в контексте создания произведений о войне. Различные аспекты этой тенденции реализуются в том числе на структурно­композиционном уровне произведений.

Антитеза как композиционный приём относится к общелитературной, а не индивидуальной традиции. Именно в военной прозе современных авторов антитеза выполняет важнейшую метатекстовую функцию, когда прочтение произведения и его интерпретация становятся возможными только при условии знакомства читателя с другими текстами, к которым данный текст отсылает. Л. Н.Толстой в этом случае являетсяавторитетной фигурой, подтверждающей правоту суждений и жизненных решений героев З.Прилепина.

Анализ интертекстуальных стратегий современных авторов батальной прозы позволяет сделать вывод о том, что присутствует как реконструктивная, так и деконструктивная тенденции во взаимодействии с классической толстовской традицией.Особой разновидностью авторских стратегий является стратегия отрицания авторитетного мнения как результат современного прочтения прецедентного художественного и публицистического текстов. Эту тенденцию соискатель фиксирует в процессе анализа публицистических работ З. Прилепина, а также на уровне анализа художественных текстов В. С. Маканина, З. Прилепина.

Интертекстуальность в современной батальной прозе проявляется прежде всего как отсылка к глобальному историческому событию, уже получившему оценку в произведении писателя-классика ( Л. Н. Толстого). Само классическое произведение интерпретируется как прецедентный текст («Война и мир», «Рубка леса», «Севастопольские рассказы»).

Интертекстуальные связи являются текстообразующим фактором, на основе которого выстраивается структурно-композиционные особенности произведения.

Второй параграф главы - «Стратегии реализации трагического начала в современной батальной прозе» - содержит анализ

интертекстуальных связей современной прозы о войне с традицией В. М. Гаршина.

Новейшая проза о последних российских войнах активно апеллирует к традиции В. М. Гаршина. Произведения В. М. Гаршина о войне, несмотря на то что корпус их весьма невелик, сконцентрировали в себе востребованный

современными авторами батальной прозы опыт художественного осмысления проблемы как на уровне репрезентации смыслов, так и на уровне использования соответствующих этим смыслам стилевых приёмов, апелляции к типу литературного героя, построенияконцептосферы «война».

Трагическое начало в современной батальной прозе художественно реализовано посредством авторских стратегий, выстроенных прежде всего в военных рассказах В. М. Гаршина и актуализированных современными авторами в связи с общностью переживаний рефлексирующего героя, который воспринимает действительность как трагическую, разрушающую его личность, чуждую здравому смыслу, как роковую историческую ошибку. Герой современной батальной прозы - рефлексирующий участник исторических событий, вовлечённый в них не по собственной воле. Рефлексия героя имеет следующие векторные характеристики: осознание собственной «малости», незначительности в контексте глобального исторического события; поиски модели поведения в критической ситуации; построение собственной философии оправдания жестокости и несправедливости войны; построение новой системы ценностей, актуальной в военное время; переоценка «довоенного» жизненного опыта.

Концептосфера «война» осмыслена современными авторами- баталистами в художественной логике В. М. Гаршина. В художественном сознании авторов и обиходном сознании их героев эта концептосфера имеет своим ядром лексему «болезнь», которая, в свою очередь, реализуется следующих значениях: физическое увечье и вызванное им физическое и душевное страданье, эмоционально-нравственное потрясение, вызванное ужасами войны, душевная болезнь как следствие разрушения понятной герою картины мира.

Стратегия репрезентации сна как проявления пограничного состояния души героев батальной прозы, способа трансляции предсказания, толкования смыслов и т. д., может быть обозначена как прецедентная в контексте формирования трагического мировосприятия героя.

Военные действия в батальной прозе разворачиваются в особом художественном пространстве, маркированном чуждыми культуре героя географическими названиями. Значимость нахождения героя в «чужом» пространстве настолько велика для писателей, что они выносят в сильную позицию названия произведения географические имена собственные (В. М. Гаршин «Аясларское дело»; А. Бабченко «Алхан-Юрт»).

Стратегии конкретно-сценического и информационного повествования, характерные для творческой манеры В. М. Гаршина, актуализированы современными авторами прозаических произведений о войне как позволяющие передать внутреннюю трагедию героя - непосредственного участника событий. Его сознание воспринимает страшную действительность фрагментарно, воспроизводит с эффектами многочисленных «перебивов», отступлений, по типу кинематографических кадров.

Стратегия «крупных планов» в современной батальной прозе построена на заявленном в рассказах Гаршина о войне стремлении передать

трагизм происходящего посредством фиксации внимания читателя на бесчеловечных картинах войны. Небезынтересно отметить, что в центр крупных планов у Гаршина и его преемников попадают не только люди, но и животные. Именно страдания безвинных живых существ призваны вызвать в воспринимающем сознании глубокое эмоциональное переживание.

Вторая глава«Стратегии апелляции к «державной традиции» в русской батальной прозе конца XX - начала XXI веков.»посвящена анализу авторских стратегий, базирующихся на признании или отрицании «державной традиции» (понятие, введённое в научный оборот Г. Ф. Хасановой) Державную традицию мы рассматриваем как прецедентную для ряда произведений современной батальной прозы. Данная традиция в прагматическом аспекте реализована в системе идеологем: война до победного конца, война во имя укрепления государственности, справедливая война, историческая миссия нации. В то же время следует говорить о том, что в художественном воплощении идея державностирепрезентуется как неомифологическая, продуцируемая представителями разных национальных культур в контексте массовой литературы.

В первом параграфе главы - «Стратегии моделирования образа на основе идентификации с прецедентным героем»утверждается тезис о том, что «державная традиция» в отечественной литературе о войне актуализированав современной батальной прозе тех авторов, которые выработали собственную идеологию частичного или полного оправдания войны или отдельных военных событий как патриотического действа. Публицистическая позиция этих авторов сформулирована в статьях, интервью, на авторских литературных сайтах. При этом державные амбиции этой категории писателей формируется не благодаря, а вопреки существующей в обществе идеологии. Они понимают её как амбивалентную традиции. К категории писателей, утверждающих державную позицию, следует отнести А. А. Проханова, В. С. Маканина, Г. У. Садулаева, З. Прилепина. В публицистических высказываниях этих авторов заявлена позиция приверженцев сильной государственности, позиционируются «державные» ценности.

Державная идея интерпретируется в современной батальной прозе как универсальная национальная идея, позволяющая решить глобальные вопросы бытия, способ постижения моделей личного и общественного поведения в условиях войны. Державная идея позволяет современным авторам объяснить специфику мышления человека на войне, выйти за рамки конкретного повествования и осмыслить проблему на макроуровне.

Художественные стратегии репрезентации державной идеи связаны прежде всего с апелляцией к традициям народного творчества и древнерусской литературы. Выбор авторами прецедентных образов, включение новых героев в типологическую систему литературных образов позволяет писателям облегчить восприятие характеров, сделать их узнаваемыми именно в контексте державной идеи.

Таким образом, державная традиция заявляет о себе в системе идеологем, реализация которых строится с на основе использования современными авторами батальной прозы стратегий, предполагающих апелляцию к прецедентным образам. Прежде всего это образы идеальных русских князей, совмещавших в своей личности идею служения православию

и государственности, и полководцев из произведений древнерусской литературы.

Необходимо отметить, что данная разновидность авторских стратегий используется и в процессе создания романтизированного образа врага (Басаев из романаВ. Маканина «Асан»), который должен укрепить читателя в том, что идеалы державности как сильной власти незаслуженно игнорируются «своими» и настойчиво внедряются в сознание «чужих». Стратегии апелляции к прецедентным литературным образам предполагают соответствие существующим в литературе типам.

Особо следует отметить, что в художественной практике В. С. Маканина заявляет о себе стратегия дегероизации прецедентного образа, призванная показать читателю невозможность существования положительных оценок, присущих образам «прирождённого воина» и «воина-труженика» в современном мире.

Параграф 2.2. «Стратегии мифологизации и демифологизации образов» посвящён стратегиям построения художественных образов в контексте утверждения или разрушения державной традиции.

Державная идея относится к политическим неомифам, созданным по модели традиционного мифа при посредничестве текстов народной культуры. Под мифологизацией образов в художественном произведении мы будем понимать авторскую стратегию обращения к художественным принципам народного творчества, собственно мифологическим сюжетам и образам с целью придания метафизической глубины изображению исторических лиц и событий.

Соискатель репрезентует в реферируемом исследовании систему сравнений, портретных и психологических характеристик, в основу которых положена общая для авторов современной военной прозы стратегия апелляции к мифологическому образу. Отмечается, что универсальными образами (востребованными как для создания образа «своего», так и для создания образа «чужого») являются образ коршуна ( «Басаев, как коршун на столбе, ухватив когтями окровавленную добычу»^[11]), волка и волчьей стаи («группа спецназа, рыскающая по чеченским тылам, напоролась в развалинах на засаду и теперь, огрызаясь, пробивалась обратно, к своим»^[12]; боевики шли «следом гибко, бесшумно, не опережая его, выстилая лестницу, как лёгкая стая», «Стая ещё рыскала, обнюхивала тропы, вслушивалась в посвисты ветра, но уже была обманута, уловлена, обречена на расстрел»^[13]), собаки (профессия военного сравнивается в «Идущих в ночи» и «Асане» со службой верных собак, охраняющих родной дом).

Предощущения героев, их генетическая связь с традицией переживания войны раскрываются писателями через мифологические и фольклорные символы, которые стали традиционными для русской литературы: символы предсказания поражения, несчастья (вой ветра, вой волка, собаки, аномальные природные явления), символы освобождения от военной опасности (очищающая гроза, рассвет, безветрие, пение соловья и т.д.)

В современной батальной прозе, таким образом, формируются неомифологические представления о историческом событии (войнах), мифологизируется пространство, в котором разворачиваются военные действия. Стратегии формирования неомифологических художественных текстов требуют от авторов апелляции к «сакральным» литературным традициям, в частности к древнерусской литературной традиции.

Выбор авторами прецедентных образов, включение новых героев в типологическую систему литературных образов позволяет писателям облегчить восприятие характеров, сделать их узнаваемыми в контексте державной идеи. Как прецедентные герои этими писателями воспринимаются прежде всего идеальные русские князья.

Стратегия апелляции к прецедентному образу предполагает стремление автора использовать существующие литературные типы. К таким типам мы относим типы «прирождённого воина» и «воина-труженика». Стратегия апелляции к прецедентному образу используется для создания романтизированного образа врага, который должен укрепить читателя в том, что идеалы державности незаслуженно игнорируются «своими» и настойчиво внедряются в сознание «чужих».

Стратегия демифологации прецедентных образов, в частности женских, проявляется в том, что героиня отказывается от национального имени (не Мария, а Майя именует себя жена Кобрисова из романа Г. Н. Владимова «Генерал и его армия»). Г. Н. Владимов выстраивает стратегию снижения женского образа, лишая его таких мифологизированных качеств, как способность к самоотречению, жертве. В процессе демифологации происходит десакрализация не только самого образа, но и репрезентованной в нём системы идеологем. Стратегия демифологизации способствует формированию критического взгляда на державную идею.

В параграфе 2.3. «Тексты народной культуры в системе авторских стратегий: Г. Садулаев, В. С. Маканин» рассматриваются различные аспекты построения авторских стратегий на основе апелляции к текстам народной культуры.

Актуализация творческого интереса современных авторов батальной прозы к народной традиции обусловлена их стремлением подняться до уровня философского осмысления происходящего в контексте народной культуры, реализовать приёмы иносказательности в системе интертекстуальных отсылок к соответствующему претексту. Опыты художественного освоения текстов народной культуры неизбежны в ситуации, когда автор осваивает инокультурные явления, противостоящие его национальности, а также заявляет идеи идентификации и

самоидентификации. Называя свою повесть «Четыре апокрифа чеченской войны», Г. Садулаев указывает на связь своего повествования с апокрифической традицией, а в более широком смысле - с разнородными по своему генезису сюжетно-композиционными структурами притчевого и легендарного характера.Формальная организация произведения и система его лейтмотивов, как указано в названии, напрямую соотносятся с народной традицией.

Стратегии использования текстов народной культуры реализованы автором на уровне художественно-творческого переосмысления апокрифических и мифологических сюжетов, уже усвоенных и трансформированных народной культурой, в контексте авторских рассуждений. В повести Садулаева наблюдается совмещение двух повествовательных пластов: условно-метафорического и бытового (война и её трагические последствия), которые пересекаются в тех точках повествования, когда автор осмысливает катастрофические парадоксы военного времени.

Г. Садулаев демонстрирует столкновение двух типов цивилизации и развенчивает исторический и культурный миф о Кавказе, который представлен в восприятии чеченцев и русских. Оба этих мифа функционируют в национальном сознании на уровне апокрифических представлений о национальном типе личности и особенностях национальной культуры. Развенчание указанных мифов способствует демифологизации державной идеи.

Автор по-разному использует мифо-поэтический потенциал устных народных рассказов, апокрифов, преданий и легенд. Садулаев заявляет два диаметрально противоположных подхода к оценке войны. её причин и последствий. Если в повести «Четыре апокрифа чеченской войны» автор игнорирует идею державности и утверждает мысль о войне как равновеликой трагедии для противостоящих друг другу сторон, то в повести «Одна ласточка ещё не делает весны» идея державности получила своё художественное и идейное воплощение.

Стратегия использования текстов народной культуры (прежде всего легендарного материала, устных народных рассказов) как приёма бесспорной аргументации позволяет автору выстроить рассуждения о превосходстве одной нации над другой. Так ужесточается противостояние в системе оппозиций «свой» - «чужой», утверждается право чеченского народа на справедливую войну.

Согласно философии постмодернизма, автор создаёт в своих художественных текстах неомифологию как универсальную концепцию, претендующую на доминирование в культуре, легитимирующую определённый образ мышления. Апелляция к традиции мифологически- апокрифического повествования придаёт прозе Садулаева философское звучание, стилистическую оригинальность, способствует проявлению лирического «Я» автора. Объединяя известные мифологические мотивы,

закреплённые в народной культуре, Садулаев создаёт собственно авторские сюжеты с отчётливо выраженной мифологической составляющей.

Стратегия использования текстов народной культуры (прежде всего легендарного материала, устных народных рассказов) как приёма бесспорной аргументации позволяет автору выстроить рассуждения о процессах самоидентификации, ужесточить противостояние в системе оппозиций «свой» - «чужой».

В Заключении подводятся основные итоги работы и делаются обобщающие выводы.

Список использованной литературы содержит 211 наименований.