ПУТЯТИНА МИНЕЯ КАК ДРЕВНЕЙШАЯ РУСССКАЯ КНИГА

Лингвистическое изучение древнейших памятников русского письма (XI век) началось с изучения датированных текстов. Преимущество этих текстов понятно: они позволяли говорить о вполне определенной хроноло­гической приуроченности наблюдаемых фактов и, вместе с тем, служили ос­нованием для создания русской палеографии.

Вместе с тем уже в XIX веке привлекают внимание исследователей и некоторые недатированные тексты. А.С.Будилович исследует особенности языка и письма ХШ слов Григория Богослова, а также Варшавский листок; А.И.Соболевский рассматривает кирилловскую часть знаменитого Рейм- ского Евангелия. Позднее были исследованы такие источники, как Пандек­ты Антиоха (Копко), Евгениевская Псалтырь (Гринкова), Чудовская Псал­тырь (Обнорский), Куприяновские или Новгородские отрывки (Каминский). Однако за пределами этого изучения остается значительное количество не­датированных текстов, в лучшем случае лишь слегка прокомментированных в библиографических описаниях И.И.Срезневского, Н.К.Никольского и других (Минея из собрания Дубровского, Псалтырь из собрания Бычкова, Житие Кондрата, Житие Феклы и т.д.). Правда, большинство этих текстов представляет собою незначительные по объему отрывки, однако многие из них, как мы стремились показать в своем исследовании «К истории редуци­рованных гласных в русском языке»(Казань, 1964), содержат исключительно яркий материал, во многом дополняющий существующие сведения по исто­рии русского языка древнекиевской эпохи.

1

Краткое описание Путятиной Минеи (ГПБ, Соф.202) приводится в «Филологических наблюдениях» А.Х.Востокова (1865, стр.202-204), а тахже в известной книге И.К.Куприянова «Обозрение пергаменных рукописей Новгородской Софийской библиотеки» (1857, стр. 10-17). Эти описания дают

лишь самое обіпее представление о Минее и содержат разрозненные и не­достаточно точные сведения о ее языке и письме. Путятина Минея упомина­ется также в работах Срезневского, Никольского, Волкова, Абрамовича, Макария, Сергия, Карского, Гранстрем и других. Все названные авторы ви­дят в Путятиной Минее русский памятник XI века. Только Е.Е.Голубинский и А.И .Соболевский, а вслед за ними и П.Я.Черных относят этот памятник к XI-ХП векам. Последнее мнение, как увидим из дальнейшего, было бы трудно обосновать, поскольку Путятина Минея (на основании особенностей письма и языка) может быть не только уверенно отнесена к XI столетию, но и считаться одной из наиболее ранних рукописей этого века.

Путятина Минея представляет собою рукопись в большую четвертку, содержащую 135 листов. Свое название Минея получила, как известно, в связи с заключительной припиской писца: аминь, поутята пьсалъ даче криво да исправите а не кльните. «Писец Путята, - заметил по поводу этой припис­ки А.Х.Востоков, - одним словом даче вместо да аще изобличил, что он ру­син и, может быть, новгородец». Впоследствии этот вывод А.Х.Востокова был принят без оговорок, несмотря на весьма любопытные рассуждения И.К.Куприянова по поводу личности писца.

Как ни соблазнительно предположение И.К.Куприянова относитель­но тысяцкого Путяты, его нелегко доказать, поскольку у исследователей древнерусского летописания нет никаких оснований для того, чтобы при­нять существование какого-то второго Путяты, отличного от Путяты вре­мени Владимира Мономаха, упомянутого в Ипатьевской летописи: Якимов- ская летопись, на которую ссыпается Й.К.Куприянов, использует, как заме­тил Д.С.Лихачев, народные предания, в которых объединены в единое лицо Владимир Святославич и Владимир Всеволодович Мономах. Что касается вывода о времени написания Путятиной Минеи, то он нам не кажется слиш­ком рискованным. Отраженные в памятнике графические и фонетические явления делают этот вывод вполне вероятным и, следовательно, дают осно­вание думать, что именно Путятина Минея является древнейшей из сохра­нившихся книг.

Факт исключительной древности Путятиной Минеи особенно ярко проявляется при ее сопоставлении с другими документами, относящимися к XI веку.

Письмо Путятиной Минеи, которое будет рассмотрено нами лишь в плане перечисления отдельных явлений, особенно важных при выяснении вопроса о времени ее написания, характеризуется так же, как и письмо дру­гих источников XI столетия, значительной непоследовательностью и пест­ротой.

Буква оу и юс большой в середине слова и в окончаниях постоянно че­редуются друг с другом, что является ярким свидетельством русского проис­хождения источника: зовоущн (18 об.), но - зокжщи (там же), чьтоущоумоу (104 об.), но - чьтжщи(там же), соуща(55), но - сжіігга (69 об.), имоуще (31 об.), но - нмжщн(19) и т.д. Следует однако заметить, что в орфографической передаче некоторых категорий, в частности, в суффиксах причастий, отдает­ся решительное предпочтение юсу большому, который, таким образом, представлен в очень большом количестве примеров. Этот факт является для нас показательным в связи с тем, что на протяжении XI века осуществлялся, как известно, постепенный отказ от употребления этого явно привнесенно­го знака.

Особого внимания заслуживает употребление йотованного юса боль­шого, поскольку в практике русского письма этот знак был оставлен осо­бенно рано. В Архангельском Евангелии «юс большой с йотацией отсутст­вует у того и другого писца, всюду заменяясь ю». Неупотребителен этот 22

знак и в минеях 1095-1097 годов. На 15 листах Минеи из собрания Дубров­ского, писанной красивым уставом XI века, юс большой без йотации встре­чается в большом количестве примеров (72), тогда как юс с йотацией пред­ставлен лишь в двух написаниях. На фоне всех имеющихся данных материал Путятиной Минеи представляется весьма красноречивым, поскольку в ней отмечено 908 случаев употребления йотованного юса.

Наряду с буквой ю употребляется в Путятиной Минее имеющий то же фонетическое значение знак у (ижица). Такое употребление этого знака в памятниках второй половины XI века оказывается исключительно редким. Характерно, что С.П.Обнорский в своем исследовании о языке Новгород­ской Минеи 1097 года в написаниях еоѵру, вьсу, всу готов видеть описки. А между тем значительное количество случаев написания у в значении ю в Путятиной Минее позволяет говорить (при решении вопроса о времени на­писания текста) о сознательном, хотя и не нормированном употреблении этого знака: кънА^у (31 об.), зару (39,43), вьсу (46 об., 50 об., 77 об., 90 об.), поустыну (53), ^ємлу (55, 57 об., 64 об., 75 об.два, 77 об., 90 об., 94 об.), лудьлѵь (55 об.), вьсудж (58), оноудьну (76 об.), прнкмлу (59), прнклллуште (60, а также 70, 76 об., 87 об.), оутрьнужще (94), прамтрну (119 об.), гну (127).

Говоря о значительной древности издаваемого им текста Синайского Патерика, И.И.Срезневский писал: «К признакам древности письма надо отнести удержание кое-где -шт- вместо -щ- (глаголюшта 21)». В Путятиной Минее сочетание -шт- выступает в значительном количестве написаний (181) и позволяет говорить не о спорадическом его сохранении, а о графиче­ском параллелизме по отношению к лигатурному -щ-. Интересен тот исклю­чительно редкий для русских источников факт, что элемент -т- в лигатуре в ряде случаев пишется над -ш-: с'ьв'кджште (3 об.), аигте (4), настогаштаа(4 об.), вѣроужштаіа(73), капншта(91) и т.д.

Из других графических особенностей, находящихся в различных от­ношениях к фонетике и свидетельствующих о значительной древности изу­чаемого текста, может быть отмечено постоянное сохранение ятя в неполно­гласных сочетаниях,устойчивое сохранение сочетания -жд-, широко заме­нявшегося в русских источниках XI столетия соответствующим -ж-, а также систематическое обозначение сочетаний редуцированных с плавными с по­мощью южнославянского графического приема, т.е. систематическое ис­пользование таких написаний, как врьхъ, плькъ и т.д. Ограничившись эти­ми немногими замечаниями относительно графики и орфографии Путяти­ной Минеи, следует в итоге подчеркнуть, что все отмеченные факты вполне соответствуют тому, что мы ожидали бы увидеть в русской повседневно ис­пользуемой церковной книге, относящейся по крайней мере к середине XI столетия.

Это беглое описание Путятиной Минеи должно быть дополнено ука­занием на то, что наряду с основным, последовательно выдержанным по­черком в нашем источнике наблюдаются редкие включения другого почерка

XI века, который связан с иными приемами письма (лл. 32 об., 33, 69, 69 об., 81). Эти различия, оттеняющие особенности основного исследуемого текста, сводятся к следующему:

1. Полное отсутствие надстрочных значков, которые в тексте Минеи обычны.

2. Наличие написаний ѵьрпФнмк(69), тц»нии(69), тогда как харак­терной особенностью основного текста Минеи являются, как уже было ска­зано, последовательно выдержанные написания типа трыгЬннк и под.

3. Написание ера после шипящих при последовательном в Минее со­хранении еря: нощъныими(32 об.), режъшн(тдм же), подвижт>но(*гдм же), пещ*ь(33), рожъствоу(там же). Ежъстеоу(там же), рджъженик(там же), мо- учт»но(там же), почт»темт»(69 об.), пол\ощ^тьнице(81), непороч%нд(там же).

4. Единичные случаи замены еря на ер не после шипящих, которые ос­новному тексту Минеи неизвестны: крАСЬнд(ЗЗ), показателъ, рдчителъ(69).

s Отсутствие -д- в написании рлзрѣши(32 об.), тогда как в основном тексте Минеи правило передачи вставочного -д- не знает исключений.

Факт наличия второго почерка в Путятиной Минее может послужить, как мы думаем, еще одним основанием для особого внимания исследовате­лей к этому ценнейшему документу.

2

Наша оценка Путятиной Минеи основано не только на графических и орфографических показаниях, но, главным образом, на особенностях отра­жения глухих, т.е. на особенностях, которые, как известно, являются едва ли не самым надежным критерием при выяснении времени написания текста. С самого начала следует заметить, что редуцированные в Путятиной Минее последовательно обозначаются либо буквами ъ и ь, либо надстрочными значками почти во всех достаточно многочисленных приставках, суффиксах и корнях, которые в других документах XI века нередко передаются без еров. Нам нетрудно будет убедиться, что значение Путятиной Минеи с точ­ки зрения отражения в ней истории редуцированных звуков было явно при­нижено в отдельных замечаниях о ней (если только этот памятник не был спутан с каким-то другим). «В Путятиной Минее,- пишет Н.П.Гриккова,- преобладают формы без глухого: вса, книги, кназь, зла, лыгк; много, кто, что встречаются постоянно без глухого». Предваряя дальнейшее изложе­ние, отметим, что все слова, приведенные Гринковой (за исключением слова зъло), в Путятиной Минее постоянно пишутся с глухим, т.е. с надстрочным значком или буквой.

Для того, чтобы наиболее отчетливо представить картину обозначе­ния глухих в Путятиной Минее, воспользуемся замечаниями С.П.Обнорского о языке новгородской Минеи 1097 года, привлекая послед­нюю в целях сопоставления.

«Местоименная тема вьс-, - пишет С.П.Обнорский, - в языке Минеи существовала без глухого: в памятнике лишь 72 случая с ь-м (считая вместе и описки и написания со значками и т.д.) и 554 формы без глухого»(стр.175). В Путятиной Минее местоимение вьсе и формы, связанные с ним, системати­чески пишутся с ерем или с надстрочным значком: вьсе(87 об.,134), кьсеіж(89, 96 об., 130), вьса(3 об.,8,46...), в’се«ж(120), в’са(6 об., 7 два, 11...)

и т.д. Всего в Путятиной Минее отмечено 315 случаев обозначения еря в ме­стоимении вьсе и в формах соотнесенных с ним образований. Ясно, что на фоне всех этих многочисленных примеров единственный случай опущения знака глухого веЬлѵь(6 об.) может быть с уверенностью признан за описку. Таким образом, Путятина Минея в отношении орфографической передачи темы вьс- оказывается объединенной с такими документами, как Остроми­рово Евангелие и Евгениевская Псалтырь, и противостоит таким докумен­там, как датированные новгородские минеи, ХШ слов Григория Богослова и Изборник 1073 года.

«Слово кьсєлєнда, - пишет С.П.Обнорский,- встречается в разных па­дежных формах 21 раз и во всех случаях без глухого. Исчезновение глухого тут вероятнее всего объяснить не как явление непосредственно фонетиче­ское, а как результат действия аналогии: морфологическое значение пре­фикса было утеряно, и слово всєлєнаи стало связываться со словами, сло­женными с все»(стр. 176). В Путятиной Минее указанное слово постоянно встречается с глухим, причем написания с ерем подтверждают достовер­ность предположения С.П.Обнорского и ряда других языковедов о народ­но-этимологической соотнесенности образования в'ьсєлєндіа с местоимени­ем вьсе: вьсєлєндіа (112), вьсєлєнжіж (50 об., 103 об., 108,112) и т.д.

«Судьбу вьсь, - справедливо замечает С.П .Обнорский, - в древнейших русских церковнославянских памятниках разделяет и прилагательное мъногъ. Мы имеем 113 случаев без глухого и лишь 8 с ером да 5 с надстроч­ными знаками, т.е. получается такое же отношение, как и с местоимением вьсь» (стр. 178). В Путятиной Минее прилагательное мъногъ и образования, связанные с ним, как правило, выступают с глухим: лѵьного (8), лѵьносы (131 об.), м’ного (107 об., 123 об., 132) и т.д. В формах множащий (23) и много- вожьноу (45 об.) глухой не обозначен, но, как и в случаях с местоимением вьсе, обилие написаний с обозначенным глухим позволяет видеть в этих единичных примерах (при значительном количестве заведомых описок, на­блюдаемых в Минее) естественные недописки. Важно подчеркнуть, что по­стоянная реакция писца на указанное корневое сочетание позволяет проти­вопоставить Путятину Минею подавляющему большинству русских памят­ников XI столетия, за исключением Остромирова Евангелия и некоторых текстов (Житие Кондрата, Житие Феклы), сохранившихся в незначительных по объему отрывках.

Слово мьиихъ, согласно указанию С.П.Обнорского, «вовсе не имеет глухого»(стр.177). В Путятиной Минее указанное слово постоянно пишется с глухим: мънихомъ (37, 67, 68, 129,129 об.два).

«Корень тьл’-, - пишет С.П.Обнорский,- вероятно, уже не имел глухо­го, хотя среднеязычность начального зубного, конечно, могла еще сохра­няться. Написания памятника как будто говорят о колебании: оказывается 7 случаев без глухого и до 15 с глухим»(стр.179). На материале Путятиной Минеи подобный вывод был бы невозможен, поскольку в ней устойчивое правило употребления еря в указанном корне при большом количестве при­меров не знает исключений: тьл-Ьник(68 об.), тьла (9 об., 23, 43, 109 об.), тьл'йньно (117), нєтьлфньно(47 об., 87) и т.д.

Местоимения къто и чьто, по словам С.П.Обнорского, произносились переписчиком Минеи 1097 года без глухого (стр. 177 и 179). Этот вывод не является неожиданным, поскольку многие древнейшие памятники русского письма допускают в указанных местоимениях опущение букв ъ и ь. Такого рода случаи наблюдаются в других новгородских минеях, в изборниках Святослава, в Чудовской Псалтыри, в ХШ словах Григория Богослова, в Архангельском Евангелии, в Варшавском листке и т.д. Тем более показате­лен тот факт, что в тексте Путятиной Минеи указанные местоимения по­стоянно выступают с глухим: къто (36 два, 58,118), чьто (45 два).

«Дательный (а следовательно, и местный) и творительный падежи единственного числа личного местоимения 1-го лица,- пишет С.П.Обнорский,- в языке Минеи вовсе не имеют глухого»(стр.178). В Путя­тиной Минее, в отличие от ряда других древнейших документов, редуциро­ванный обозначен: мънѣ (10, 59).

«Корень чьт-, - пишет С.П.Обнорский, - имеет 7 форм без еря...Возможно, что в живом языке глухой уже исчез в ряде форм, там, где сохранению его не благоприятствовала аналогия» (стр. 179). Ничего подоб­ного нельзя было бы сказать на основании показаний Путятиной Минеи, где соответствующий корень систематически передается с глухим: чьтжщимъ (7 об., 21 об., 34 об., 48 об., 58...), почьтѣмъ (9, 36 об., 73...), прн- чьте (60 об., 112 об.), почьте (58,80 об.) и т.д.

Для других корневых сочетаний, известных в Минее 1097 года без обозначения глухих, следует указать такие показательные соответствия, как дъв'й (88 об.), мьниса (59), дьнн (11 об.,27), ^ъвдннкмь (112), съ^ъка (38 об.) и т.д. Таким образом, различия в отношении передачи редуцированных гласных между Путятиной Минеей и Минеей 1097 года настолько вырази­тельны, что вывод о исключительной древности исследуемого текста, под­крепленный наблюдениями в области письма, представляется бесспорным. Мы имеем возможность привлечь и целый рад других документов XI века, выбирая из них отдельные случаи опущения букв ъ и ь, и всякий раз Путя­тина Минея в нужном нам отношении окажется памятником вполне образ­цовым. Широко известны, например, такие написания Остромирова Еван­гелия, как колиждо (63, 103), къждо (85, 105), комоуждо (84); в Путятиной Минее соответственно кьжьдо (85 об.). Неоднократно указывалось и напи­сание книгамъ, дважды отмеченное в Остромировом Евангелии (9, 15) и за­свидетельствованное в целом раде источников XI века (изборники Свято­слава, Чудовская Псалтырь, Архангельское Евангелие и т.д.); Путятина Минея представляет лишь написания с обозначенным глухим: кънигъ (9 об., 36, 56), кънигы (4, 24 об.). Обозначен редуцированный и в образовании къна^ь (24 об., 31 об., 109), которое в многочисленных текстах передастся без ера (изборники Святослава, надпись 1068 года, новгородские минеи, Чу­довская Псалтырь, Архангельское Евангелие и т.д.). В раде источников (в том числе, в Остромировом Евангелии, в Минее 1096 года и в ХШ словах Григория Богослова) наблюдаются случаи опущения ера в сочетании гьн- , представленном в корнях образований гънжти и гымтн; в Путятиной Ми­нее в указанном сочетании постоянно наблюдается ер: гънААХоу (90 об.), отъгъмдлъ (7, 109 об.), погъиа (62) и т.д. Наконец, в некоторых текстах

(Минея 1095 года, Павдекты Антиоха и др.) пропускается ерь в образовании доньдеже, которое в Путятиной Минее пишется с ерем (134 об.).

Все сказанное выше позволяет заключить, что Путятина Минея систе­матически передает архаические формы корневых сочетаний, представлен­ных в образованиях типа вьсе, мъногъ, къннгъ, къназь, дъва, кьжьдо, ГЪНАТИ, МЪНІ, МЫГѢтн, ЧЬТЄЛАЬ, ЗЪВАТИ, ДЬНИ, КЬТО, ЧЬТО, ТЬЛА, доньдє- же, МЬНИХЬ, т.е. тех сочетаний, которые обычно выделяются в перечнях примеров, характеризующихся ранним опущением глухих. Особое место в Путятиной Минее занимают лишь формы с корневым сочетанием зъл-, по­скольку лишь в них наблюдается нередкое опущение ера (вопрос о возмож­ной причине этого отклонения от архаической нормы рассматривается нами в исследовании «К истории редуцированных гласных в русском языке»). Сравнить: зъловоу (18), зълогѣ (76), зълы (22, 25, 44 об.) и т.д.,но - злод'кн (22 об.), зломъ (23 об.), злобы (16 об., 131) и т.д. Это исключение, объеди­няющее Путятину Минею с целым рядом других документов XI века, как мы думаем, лишь подчеркивает выразительность всех других орфографиче­ских свидетельств наличия редуцированных звуков, отраженных в указан­ных корнях.

В рамках данной статьи нет нужды в приведении полного перечня свидетельств последовательного отражения редуцированной гласности в суффиксах и приставках. Остановимся лишь на некоторых, как кажется, наиболее выразительных моментах. Так, уже древнейшие русские (и старо­славянские) тексты содержат достаточно многочисленные примеры опуще­ния приставочного ера в широко употребляемых формах глагола сътворити. Уже в Остромировом Евангелии наблюдается 8 примеров безъероврго на­писания начального сочетания сьтво-. Такого рода примеры содержатся и в других русских текстах XI века. Что касается Путятиной Минеи, то в ней указанные приставочные формы постоянно передаются с глухим: сътворн(1 об., 22, 22 об., 34, 61 об., 67 об., 89, 95, 113 об., 115 об., 116 об., 128, 131 об.), сътворнлА(18 об.), сътворьшАго(23), сътворьшн(35), сътворьи(35 об.), сътворьше(40), сътворенъ(43 об.), сътворнкъ(72 об.), сътвдрАемъ(45 об.).

Другой пример касается обозначения редуцированных в суффиксахъ. Говоря, например, о суффиксе -ьн-, необходимо обратить внимание на по­ложение этого суффикса за плавным р. Как известно, древнейшие русские тексты в этом положении дают большое количество случаев опущения еря. В Остромировом Евангелии встречается написание вьторникъ (207). Такого же рода примеры встречаются (иногда как устойчивая норма), и в новгород­ских минеях, и в Минее из собрания Дубровского, и во многих других доку­ментах. В связи со сказанным важно подчеркнуть: Путятина Минея не при­надлежит к числу этих тексов и ее материал не соответствует тому указанию, которое Тодержится в указанной работе Н.П.Гринковой «Евгениевская Псалтырь как памятник русской письменности XI века». Отмечая нередкое опущение еря в образовании в'Ьрьн-, автор пишет: «Путятина Минея по данному вопросу дает следующие соотношения: ь сохраняется в 35 случаях, из которых 5 приходится на конец строки, 8 случаев с пропуском глухого, но с отметкой этого пропуска путем постановки точки над р (вѣр’ныхъ - 48 об. и т.д.) и 54 случая бесследной пропажи ь» (стр. 301). Имея перед глазами

подлинный текст документа, легко убедиться, что это не так. Приведем пол­ный перечень написаний, свидетельствующих о постоянном обозначении глухого: вѣрьныга (6, 12, 28, 74 об., 104, 104 об., 106, 112), вѣрькымъ (6, 25 об., 77, 86 об., 124 об., 131, 134, 134 об.), вѣрьнии (7, 73, 73 об., 75, 80, 81 об., 83, 85 об., 86 об., 87 об., 92 об., 98 об., 111 об.два, 126), кѣрьныихъ (49 об., 103, 104, 129), вѣрьныимъ (54 об., 102 об., 105 об., 106 об., 116 об., 128 об., 129, 129 об.), в’ірьных'ь (9 об., 46 два), вѣрьныимн (74 об.), вѣрьнонмъ (54), вѣрьки (15, 87), вѣрьны (51 об.), вѣрьно (16, 51, 52, 53, 55, 58 об., 59 обдва, 60 об., 76, 77 об., 79, 92,94, 101, 101 об., 104 об., 113, 115 об., 119 об., 121 об., 123 об., 124 об., 130, 132, 133, 133 об.), вѣр’нжмж (31 об.), вѣр’ныія (7), вѣр’мнн (30 об.), вѣр’нымъ (35 об.), вѣр’ныхъ (28 об.), еѣр’номъ (75 об.), в'Ьр’но (9 об.), вѣрьнымн (5 об.), прАвовѣрьныи (6 об.), правовѣрьнымъ (8, 65), прлвовѣрьнау (9), прлвовѣрьнѣи (66 об.), правовѣрьно (80, 94 об., 109), правовѣрьньіх'ь (ЮЗ), прАвовѣрькынх’ь (129), правовѣрьны (126). Таким об­разом, правило обозначения еря в образовании вѣрьн- (и вообще после р) в Путятиной Минее не знает исключений, и в этом проявляется одна из наи­более архаических особенностей рассматриваемого текста.

Рассмотрение отражения глухих в Путятиной Минее может быть за­кончено указанием на следующий примечательный факт. Дело в том, что за основным текстом Путятиной Минеи следует написанная мелким почерком XI века Сти^ерА на оусъпеник стыга влчнца нашей бца. Текст стихеры представляет значительный интерес в связи с тем, что он, как заметил А.Х.Востоков, писан «без словосокращений, для нот, которые помещены над каждым слогом и над полугласными». Вот полный текст, который име­ется в виду: Прндѣте вьсепрѣмирьнок оусъпеннк нєпорочькьпа вогороднцА прлздьноуммъ дькьсь во аггѢли ПрАЗДЬНОуЮТЬ ЧЬСТЬНОК ПрѢсТАВЛбНИК БО­ЖИИ МДТЄрЄ И НА ПОХВАЛЄНИК насъ земьныуъ призивають въпнти не ПрѢсТАЮТЬМЬ ГЛАСЪМЬ рАДОуНСА прѢсТАВЛЬШНаСА ОТЪ ЗЄМЛА и въ нє- весьиыіа храмы въсельшисА рлдоуися оученнчьскын ликъ облакъмь льгъ- КЪМЬ ВЪ КДИИО СЪБЬрАВЪШН рлдоуися оупъвдиик и съпасеник наше теве Хрьстыаньскыи родъ непрѣстлньно блажимъ. Картина отражения глухих в этом тексте служит для нас дополнительной порукой тому, что вывод об ис­ключительной древности Путятиной Минеи не является рискованным и спорным.

3

Во введении к данной статье мы назвали текст Путятиной Минеи уни­кальным, имея в виду целый ряд показаний, почти или совсем неизвестных исследованным древнерусским документам. Разумеется, дело в данном слу­чае касается не только отдельных свидетельств, но и той совокупности пока­заний, по отношению к которой известные ранее данные получают допол­нительное освещение, дополнительный лингвистический смысл. Не имея возможности обратиться к рассмотрению обильных материалов, находя­щихся в наших руках, приведем лишь отдельные факты, которые, как нам кажется, в наибольшей степени соответствуют назначению данной статьи.

В работах, посвященных языку старославянских и древнерусских ис­точников, неоднократно обращалось внимание на загадочное образование присно, которое систематически передается без еря. Высказывались предпо- 28

ложения об особенно раннем ослаблении глухого в указанном образовании, которое объединялось с такими основами, как дєсн- , жел'кзн-. Очевидно, при таком положении вещей написание прнсьносжштькъ (5 об.), наблюдае­мое в Путятиной Минее наряду с многочисленными примерами употребле­ния надстрочного значка (прнс’но - 7, 7 об., 18 об., 27 об., 52 об., 57 об.два, 73 об., 75 об., 78, 81, 81 об., 82 об., 95, 101 об.два, 106, ПО об., 114 об., 115, 120 об., 124 об., 126, 126 об., 128 об., 133, 133 об.), должно привлечь особое вни­мание языковедов независимо от того, какое значение может быть придано этому факту.

Исключительно интересными оказываются показания Путятиной Минеи в отношении формы творительного падежа единственного числа имен существительных мужского и среднего рода. Первое, что следует отме­тить, характеризуя исследуемый памятник, это повсеместное употребление форм с -о-,-е- при наличии незначительного количества примеров употреб­ления окончаний -ъмь, -ьмь. Этот факт на фоне всех известных нам текстов XI-ХП веков может рассматриваться как еще одно свидетельство исключи­тельной древности Путятиной Минеи, поскольку уже в источниках конца XI века окончания -ъмь, -ьмь становятся в церковнокнижных документах более или менее устоявшейся нормой. Этот процесс нам представляется дос­таточно ясным. Доказательства мы находим во всех исследованиях, посвя­щенных языку древнерусских церковнокнижных источников, и поэтому счи­таем возможным ограничиться лишь отрывочным сопоставлением Путяти­ной Минеи и майской Минеи ХШ века (ГПБ, Соф. 204), поскольку это со­поставление дает нам возможность наиболее рельефно представить картину указанной замены. Сравнить: прішостьно чрФво си хлѣбомъ и водою обо- узивъ (52 об.), но - прфподовно чр’кво си хлфкъмь и водою окоузмкъ (5 об.); ты словомъ обличи моудрє крєсьскоувк льсть и свѣтомъ БЛГОВѣрИВ» прогъналъ Ю КСИ (54), но - ты словълль очи моудрє крєсьскоую ЛЬСТЬ свѣтьмь иєвєчєрнимь прогналъ єси (7) и т.д. Это сопоставление подводит нас к еще одному знаменательному выводу: одна из наиболее ярких особен­ностей языка Путятиной Минеи определяется четкой зависимостью конеч­ного звука от характера основы - в образованиях твердой основы, как пра­вило, наблюдается ъ, тогда как в образованиях мягкой основы систематиче­ски пишется ь (ср. крьстомъ, даромъ, родомъ.., ио - ножємь, огнємь, сияии- емь...). Ни в одном из древнейших сохранившихся источников указанная за­висимость не соблюдена, а между тем с точки зрения позднейших изменений Она представляет исключительный интерес.

Особого внимания заслуживает следующий еще не отмеченный факт, который представляется нам весьма красноречивым: в тех немногочислен­ных случаях, когда окончание передается «по-русски», т.е. в виде -ъм-, в Пу­тятиной Минее после губного (в противоположность окончанию -омъ) не­изменно пишется ь: дуъмь (41 об.), но - д\°мъ (113 об.), кртъмь (62), но - крьстомъ (51), гласъмь (91 об.), но - гласомъ (14 об.), м’ножьствъмь (112 об.), но - м’ножьствомъ (101) и т.д. Таким образом, в Путятиной Минее проявляется четкая реакция писца на наличие во флексии либо гласного о, либо «сильного» ера, причем очевидное различение этих звуков является ед­ва ли не самым выразительным из всех известных свидетельств действитель-

ного существования редуцированных гласных в древнерусском языке как особых самостоятельных фонем.

Путятина Минея дает прекрасный материал для решения вопроса о раннем развитии второго полногласия в русском языке. И.В.Ягич, напри­мер, полагал, что надстрочные знаки над плавными ставились только при «русских» написаниях -ър-, -ьр-, -ъл-, но не «болгарских» -ръ-, -рь-, -ль. За­мечание Ягича было использовано В.Н.Сидоровым в его статье «Редуциро­ванные гласные в древнерусском языке». «Древнерусские написания -ър-, - ьр-, - пишет В.Н.Сидоров, - с надстрочными знаками над плавными, как на это указывал И.В.Ягич, безусловно, не могли быть средством передачи пол­ногласных сочетаний, так как иначе бы эти сочетания передавались на письме и болгарскими написаниями -ръ-, -рь- с надстрочными знаками над плавными». Это решительное утверждение явно ошибочно, в чем легко убе­диться, приняв во внимание такие, например, написания , как п’аъкъ (5), оум’лъча (6 об ), в’рьхъ (14 об.), исп’л’ьнєни (73), ж’рътвы (73), д’лъгд (79), д’лъжьно (108 об.), отъв’рьзи (126 об.), ст’лъпъ (134) и т.д. Опираясь на ма­териал Путятиной Минеи исследователь неизбежно приходит к заключению о том, что двуеровые написания типа вьрьхъ действительно отражают зву­чание глухих по обе стороны плавного и что попытка объяснения этих на­писаний как отражения графической контаминаций теперь уже не может приниматься всерьез.

Путятина Минея является древнейшим восточнославянским источни­ком, в котором отражается смешение ц и ч: коньцннѣ (8 об-), вѢньцдюса (59), ^рьчлломъ(88) и т.д. Из других восточнославянских фонетических осо­бенностей отметим единичные случаи полногласия посередѣ (23), въ. черевѣ (30 об.), а также замену обычного ш звуком ч: ддче (34, а также 135 - при­писка Путяты). Вообще следует заметить, что древнерусские фонетические явления отражаются в памятнике сравнительно слабо.

Не касаясь вопросов морфологии (для Минек характерно обилие не- стяженных окончаний у прилагательных, обилие архаических причастий прошедшего времени и т.д.), отметим лишь один любопытный пример, имеющий большое значение для исторической грамматики русского языка. Речь идет о следующем отрывке: та м’лъншдмн попдльшадгѳ вещьртво .м’ноговжига гавѣ.и свѣтъ бжиіаго рлзоумл .в’сигавъшдлгѳ тьмѣ жителямъ, в’си ПРОСЛАВИМЪ ТА АНЬДрОНИЧЄ (76 об.). В этом отрывке привлекает внима­ние форма жителямъ. Как известно, до настоящего времени считалось, что наиболее ранним памятником, отражающим флексию -амъ в дательном па­деже имен существительных, не принадлежавших основам на -а, является Паремейник 1271 года. Наш пример позволяет уточнить хронологию этого явления, что, впрочем, говорит лишь о возможности спорадических сближе­ний существительных разных основ, а не об определившейся традиции, проявившей себя значительно позднее.

Вывод из сказанного выше нам представляется очевидным: Путятина Минея, обнаруживающая достаточно многочисленные признаки исключи­тельной древности, заслуживает особого внимания языковедов. Это значит, что непременно должны быть найдены какие-то пути для того, чтобы уни­кальный источник стал достоянием многих специалистов. Необходимо ос-

новатеяьное научное издание, содержащее не только славянский, но и грече­ский текст, а также полный формоуказатель и грамматический очерк. Разу­меется, каким бы ни было это издание, оно не устранит необходимости дальнейшего тщательного изучения Путятиной Минеи. Однако издание па­мятника - это именно то, с чего, по-видимому, следует начать.