ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА МОРФОЛОГИЧЕСКОГО СТРОЯ РУССКОГО ЯЗЫКА К МОМЕНТУ ПОЯВЛЕНИЯ ПЕРВЫХ ПАМЯТНИКОВ ПИСЬМЕННОСТИ (КОНЕЦ X — НАЧАЛО XI в.). ЧЕРЕДОВАНИЯ ГЛАСНЫХ И СОГЛАСНЫХ КАК МОРФОЛОГИЧЕСКОЕ СРЕДСТВО

§ 156. Русский язык по своей морфологической системе явля­ется языком с флективным строем. Эта флективная система характеризовала и древнерусский язык конца X — начала XI в. Сущность такой системы заключается в том, что связь слов в предложении обозначается главным образом с помощью флексий (окончаний слов).

Само собой понятно, что флексии служат для образования форм слов, но не новых слов. Вместе с тем роль морфологи­ческих средств, при помощи которых образуются как формы слов, так и новые слова, выполняют различного рода аффиксы, т. е. суффиксы и префиксы.

Аффиксация, с помощью которой образовывались новые сло­ва, является морфологическим средством потому, что образо­вание слов сопровождается принятием ими определенных мор­фологических характеристик: при суффиксации от глаголов об­разуются существительные разной родовой принадлежности, точ­но так же как от существительных при помощи суффиксов образуются прилагательные, т. е. другой грамматический класс слов; суффиксация и префиксация глаголов меняет их видовую принадлежность или вносит в значение глагола различные оттен­ки грамматического значения и т. д. Таким образом, суффик­сация и префиксация как средство словообразования имеет не­посредственное отношение и к морфологии.

Каждое из этих и подобных слов относилось к определенной части речи, обладало присущими ей грамматическими катего­риями и системой форм словоизменения, т. е. имело свою соб­ственную морфологическую характеристику.

§ 157. Важным морфологическим средством образования слов и их форм в русском языке являются чередования гласных и согласных звуков.

Чередование — это такая мена фонем, которая не зависит от фонетических, позиционных условий и играет грамматичес­кую роль, т. е. служит для выражения различных грамматичес­ких значений.

Древнерусский язык к началу письменного периода знал чередования гласных и согласных, причем в силу того, что чере­дования гласных сложились в целом намного раньше, чем че­

редования согласных, установить закономерности появления той или иной ступени чередования первых в ряде случаев оказы­вается затруднительным.

§ 158. В древнерусском языке в основной ряд чередующихся гласных входили [е] || [о] || [ь] || [ё] || [а], однако очень редко этот ряд можно установить полностью: большей частью в древне­русском языке обнаруживаются лишь некоторые ступени таких чередующихся гласных; ср., например, стьлати — стелю — столъ, мьроу — мерети — моръ, тьци — теку —притѣкати — токъ, бьрати — бероу — съборъ, положити — полагати, летѣти — лега­ти.

В древнерусском языке наблюдались и некоторые иные чере­дования гласных, характеризующие формообразование этого языка. Так, широко были распространены чередования [ь] || [и] и [ъ] II [ы]: бьрати — събирати, оумьроу — умирати, тьроу — затирати, сълати — посилати, дъхноути— дихати и т. п.; чере­дование [ьр] II [ере] (І [оро]: вьртѣти — веретено — воротити, жьрдь — ожерелье — городъ; чередование [ере] || [ор]: мере­ти — моръ, береши — съборъ и т. п.

Следует назвать еще чередование [а] || [у], восходящее к чередованию [g] || [9] (см. § 79): м&ти (= [м’ати]) —моука, трясти — троусъ („землетрясение"), звькноути — звоукъ и т. д. Как видно из примеров, это чередование (как, впрочем, и чередо­вания [ьр] И [ере] II [оро], [ере] (І [ор]) использовалось при словообразовании, т. е. как средство образования новых слов.

§ 159. Что касается чередований согласных, то в древнерус­ском языке как чередующиеся выступали [к] || [ч’], [г] || [ж’], [х] II [ш’ЬМ II [Ц’Ь [Г] II [з’І, [х] II [с’], [т] II [ч’], [д] II [ж’],

[с] II [ш’], [з] II [ж’], [п] II [пл’], [б] II [бл’], [м] II [мл’], [в] II II [вл’], [н] II [н’], [р] II [р’], [л] II [л’].

Чередование заднеязычных с шипящими ([к] || [ч’], [г] || [ж’], [х] II [ш’]), широко известное в древнерусском языке, наблю­далось перед суффиксами и окончаниями, имеющими в своем составе гласный переднего ряда, в именах и глаголах, образо­ванных от основ на заднеязычный согласный. Например, дроугъ — дроужина, мѣхъ — мѣшькъ, вѣкъ — вѣчьнъ, отрокъ — отрочь- скыи, нога — ножька, послоухъ — послоуше (зват. форма), те- коу — течеши, берегоу — бережемъ, бѣгоу — бѣжитъ, дыхати — дышитъ и т. д. Вместе с тем подобное чередование наблюда­лось в глагольных основах и перед гласным заднего ряда [а]: слухати, слоухаю — слышати, слышоу; бѣгати, бѣгаю — бѣжати, бѣжоу.

Чередование заднеязычных со свистящими ([к] || [ц’], [г] ,| [з’], [х] II [с’]) наблюдалось в падежных формах склонения существительных с основой на о и а, причем свистящий высту­пал в тех формах, где были окончания [е] и [и] (например, роу- ка — роуцѣ, нога — нозѣ, дроугъ — дроузи, отрокъ — отроци, соха — сосѣ, моуха — моусѣ, послоухъ — послоуси и т. д.); это чередование наблюдалось и при образовании форм повелитель­ного наклонения глаголов с основой на заднеязычный (например, пекоу — пьци, текоу — тьцѣте, жегоу — жьзи, берегоу — бе- резѣмъ) и в некоторых иных случаях.

Что же касается чередований переднеязычных [т], [д], [с], [з] с шипящими и губных [п], [б], [м], [в] с сочетаниями „губной + [л’]“, то они выступали прежде всего в глагольных формах: [ч’], [ж’], [ш’] и [пл’], [бл’], [мл’], [вл’] наблюдались в 1-м л. ед. ч. настоящего времени глаголов IV класса, а [т], [д], [с], [з] —в инфинитиве и в остальных формах настоящего времени: воротити — ворочу, видѣти — вижу, просити — прошоу, возити — вожоу, коупити — коуплю, любити — люблю, ломити — ломлю, ловити — ловлю.

Эти чередования наблюдались также в отглагольных сущест­вительных (например, носити — ноша, капати — капля, ловити — ловля и т. п.) и в притяжательных прилагательных (Вьсево- лодъ — Вьсеволожь, Свѣнълдъ — Свѣньлжи, Ярославъ — Яро­славль и т.

В древнерусском языке были и некоторые другие чередова­ния согласных, которые здесь специально не характеризуются. Точно так же и описанные выше чередования охватывали больше категорий слов и форм, чем это было приведено в качестве примеров. Однако и то, что сказано о чередованиях, дает возмож­ность утверждать широкую их распространенность в древнерус­ском языке.

§ 160. По своему происхождению чередования связаны с фо­нетикой — они возникли в результате фонетических изменений. Однако, имея такое происхождение, чередования в своей ис­тории постепенно потеряли связь с фонетикой и в результате ана­логии были перенесены в не зависящие от фонетических условий положения, превратившись тем самым в морфологическое средство.

Этот путь превращения фонетического явления в морфологи­ческое средство можно проследить, например, на истории задне­язычных и шипящих. Известно, что еще в ранний праславянский период заднеязычные [к], [г], [х], попадая в положение перед гласными переднего ряда, изменялись в мягкие шипящие [ч’], [ж’], [ш’] (см. § 82), в то время как перед гласными заднего ряда [к], [г], [х] сохранялись без изменения. Таким образом возникли вполне закономерные отношения: перед гласными задне­го ряда [к], [г], [х], а перед гласными переднего ряда [ч’], [ж’], [ш’] (ср. др.-русск. роука — роучька, берегоу — бережемъ, теко- уть — течеили и т. д.). Однако очень рано шипящие стали по­являться не только перед гласными переднего ряда, но и перед [а] и [у] (по происхождению из [у] и [9]; см. § 84); впоследствии же, в результате изменения [е] в [о], шипящие оказались и перед [о]: ср. совр. [бережом], [теч’бм]. Так возникала возможность появления шипящих, наряду с [к], [г], [х], перед одними и теми же гласными заднего ряда. Если же учесть, что после падения ре­дуцированных шипящие оказались вообще перед согласным звуком (ср.: роучька> ручка, дроужьныи > дружный, доушь- ныи > душный и т.

Разрыв фонетических связей между [к], [г], [х] и [ч’], [ж’], [ш’] наступил очень рано — тогда, когда закончилось действие первой палатализации и заднеязычные начали изменяться в свис­тящие (см. § 82), т. е. тогда, когда шипящие стали самостоятель­ными фонемами. Мбрфологизация же отношений между [к], [г], [х] и [ч], [ж], [ш] окончательно установилась тогда, когда фонетические процессы падения редуцированных, изменения [е] в [о] и [кы], [гы], [хы] в [к’и], [г’и], [х’и] уничтожили усло­

вия, которые ограничивали области распространения заднеязыч­ных и шипящих,— когда появление [ч’], [ж’], [ш’] на месте [к], [г], [х] стало обусловливаться не фонетической позицией, а ха­рактером той или иной морфологической категории.

О морфологизации чередования [к], [г], [х] с [ч], [ж], [ш] свидетельствуют новообразования, в которых нельзя уже говорить о сохранении традиции. Иначе говоря, если бы, например, эти 237

чередования наблюдались лишь в тех словах и формах, где после [ч], [ж], [ш] когда-то был гласный переднего ряда, и не наблюда­лись в поздно образованных словах, то вопрос о морфологичности отношений заднеязычных и шипящих, вероятно, должен был бы решаться более сложно. Однако такие соотношения выступают не только в таких словах давнего происхождения, как рука — ручка, нога — ножка, мех — мешок, прок — прочный, друг — дружина, много — множество и т. д., но и в таких новых словах, как флаг — флажок, ударник — ударничество, брак — брачный, кибернетика — кибернетический и т. д. Наличие чередований зад­неязычных с шипящими в подобного рода словах связано не с тем, что здесь когда-то прошли определенные фонетические процес­сы, сохранившие свои следы в настоящее время, а с тем, что подоб­ные формы возможны ныне только с шипящими, ибо данное чере­дование — обязательное средство образования указанных слов или форм слов.

Как известно, в современном русском языке чередование зад­неязычного с шипящим всегда присутствует при образовании от существительных с основой на [к], [г], [х] уменьшительных с суф. -ок, -к- (дружок, бочок, пушок, ножка, ручка), увеличитель­ных с суф. -ищ- (дружище, ручища), уничижительных с суф. -онк- (из -ьнък-) (ручонка, пастушонок), с суф. единичности -ин- (жем­чужина, горошина), с суф. отвлеченности -еств- (множество, чело­вечество), прилагательных с суф. -н- (из -ьн-) (ножной, срочный, ушной), с суф. -ист- (порожистый, пушистый), глаголов с суф. -и- (дружить, калечить, сушить) и т. д.

Точно так же обстояло дело и в истории иных чередований согласных русского языка, которые, возникнув как фонетическое явление (см. § 82—83), пережили процессы морфологизации.

Сложнее обстоит дело с происхождением чередований гласных. И дело здесь, конечно, не в том, что пути их возникновения и развития были иными, чем это наблюдается в истории чередований согласных, а в том, что чередования гласных сложились в намного более древний период, чем чередования согласных. Как видно, основной ряд чередований гласных сложился еще в общеиндоевро­пейский период,— не случайно такие чередования обнаружива­ются не только в славянских, но и в иных индоевропейских языках.

Как возникли чередования гласных — это вопрос очень слож­ный. Однако полагают, что первоначальным чередованием являет­ся чередование [е] II [о], в котором, вероятно, первой ступенью яв­лялось [е], а [о] возникло в результате позиционного измене­ния [е].

Что же касается других чередующихся гласных основного ряда, то они представляют собой результаты различных изменений чередования [е] || [о]. Так, [ё] и [а] являются ступенями удлине­ния [е] и [о] ([ё] > [ё], [б] > [а]), а [ь] —ступенью редукции тех же гласных, возникшей, вероятно, первоначально в безударном

положении. Морфологизация чередований гласных произошла также в очень древнюю эпоху.

Итак, чередования в истории их возникновения проходят такие этапы: ,,1) звук изменяется в другой звук в определенных фонети­ческих условиях; 2) вследствие позднейших фонетических изме­нений... отношение между старым и новым звуком перестает быть обусловлено положением; 3) в результате действия аналогии новый звук является и там, где он фонетически никогда не возни­кал и не мог возникнуть; 4) отношение между старым и новым звуком морфологизуется, т. е. становится показателем определен­ных различий морфологического порядка" (П. С. Кузнецов. Историческая грамматика русского языка: Морфология.— М., 1953.—С. 19—20).

§ 161. Из сказанного можно установить, что чередования по своему происхождению восходят к разным историческим эпохам. Одни из них возникали еще в общеиндоевропейскую эпоху, дру­гие— в период существования праславянского языка, третьи — в древнерусский период и даже уже после распада древнерусского языка. Поэтому в истории чередований можно обнаружить много изменений: некоторые из них на протяжении истории русского язы­ка утрачивались, некоторые возникали как новые явления, а некоторые подвергались преобразованиям.

Правда, возникновение новых чередований в языке наблюдает­ся очень редко. В области гласных, например, для всего древнерус­ского языка можно назвать лишь возникновение чередования гласных [о] и [е] с нулем звука, появившееся в результате па­дения редуцированных. О возникновении этих чередований под­робно уже было сказано (см. § 117). В некоторых диалектах возникло еще новое чередование [е] с [о], не связанное со старым чередованием [е] || [о]. Оно наблюдается в корнях гляголов с ос­новой на заднеязычный, типа [п’оку] — [п’екош], сте[р’огу] — сте [р’егбш] и т. п. Возникновение этого чередования связано с тем, что в подобных говорах произошла аналогическая замена [ч] и [ж] на [к] и [г] под влиянием форм 1-го л. ед. ч. и 3-го л. мн. ч.: вместо [п’еч’бш], сте [р’еж’бш] появились [п’екош], сте [р’егбш] под влиянием [п’оку], сге[р’огу], [п’окут], сге[р’огут]. В резуль­тате этой замены соотношение „ [о] перед твердым" — „ [е] перед мягким", в котором появление [о] или [е] определялось качеством последующего согласного,— это соотношение оказалось утрачен­ным: наличие [о] или [е] в корне глагола стало определяться не качеством последующего согласного, а формой: в 1-м л. ед. ч. и 3-м л. мн. ч. выступает [о], а в остальных — [е]. Так возникло новое чередование [о] с [е], характерное для ряда русских диа­лектов.

В области согласных в истории древнерусского языка разви­лось чередование твердого согласного с соответствующим мягким ([с] II [с’1, [з] II [з’], [т] II [т’І, [н] II [н’І и т. д.). Такое чере­

дование возникло в результате изменения [е] в [о], например: [н’есу] — [н’ес’бш], [пл’ету] — [пл’ет’ош], [в’еду] — [в’ед’бш] и т. д. Подобное же чередование наблюдается и при образовании повелительного наклонения, когда на конце слова появляется мяг­кий согласный в качестве показателя формы (этот мягкий возника­ет здесь в результате утраты конечного [и]), например: [буду] — [бут’] (из [буд’и]), [стану] — [стан’] (из [стан’и]) и т. д.

Что касается преобразования чередований, то в этой области можно назвать изменение чередования [ъ] || [ы], [ь] || [и] в че­редование [ы] и [и] с нулем звука, возникшее в результате утраты редуцированных. Ср., например, бьрати — събирати, сълати — посилати и брати — собирати, слати — посилати.

Точно так же старое чередование [е] || [о] преобразовалось в чередование „твердый согласный || мягкий согласный", что было вызвано процессом изменения [е] в [о]. Например, вместо чере­дующихся [е] II [о] в [в’езъ] — [возъ] возникли чередующиеся [в] II [в’] в [в’ос] — [вое]; то же самое в [т’ок] — [ток], [н’ос] — [нос] и т. п.

Разрушение и утрата старых чередований также широко из­вестны в русском языке, особенно в его диалектах. Так, например, произошла утрата чередований [к] || [ц], [г] || [з], [х] || [с] в па­дежных формах имен существительных в результате аналогическо­го распространения [к], [г], [х] во всех падежах (т. е. вместо ро- уцѣ, нозѣ, слоузѣ, моусѣ и боци, рози, слоуси возникли руке, ноге, слуге, мухе и боки, роги, слоухи). Эта же утрата произошла и в формах повелительного наклонения глаголов с основой на задне­язычный: вместо тьци, пьци, жьзи возникли теки, пеки, жги. Сле­дом этих чередований в русском языке являются форма друзья, связанная с друг, и слово князь, связанное с княгиня. В диалек­тах теряются чередования в глаголах IV класса (типа [т] || [ч], [п] II [пл’] и т. п.), что происходит в результате выравнивания основ: вместо колотити — колочу, купити — куплю и т. п. возника­ет колотити — колотю, купити — купю и т. п. Точно так же утрачи­вается чередование твердого согласного с мягким, что обусловли­вает появление форм веду — ведбш, везу — везош и т. д., а также пеку — пекбш, теку — текош, берегу — берегбш и т. д.

Существуют и некоторые иные явления, связанные с утратой старых чередований.

В силу того что в настоящее время еще недостаточно изу­чен материал письменных памятников различных периодов исто­рии русского языка, ныне трудно установить, когда именно и как шла утрата тех или иных чередований. Однако можно сказать, что в целом древнерусский язык к началу письменности не знал еще чередований гласных с нулем звука и чередований твердого и мягкого согласного, возникших уже в письменный период истории русского языка. Все остальные чередования, возникнув в более древние периоды истории, были унаследованы древнерусским языком и в дальнейшем развитии языка или сохранились, или

подверглись преобразованиям, или, наконец, утратились; при­чем процессы преобразования и утраты тех или иных чередова­ний проходили несколько по-разному в различных русских диа­лектах.