ОТНОШЕНИЕ МОРФОЛОГИЧЕСКОГО ЧЛЕНЕНИЯ СЛОВА К ЗВУКОВОМУ СТРОЮ ДРЕВНЕРУССКОГО ЯЗЫКА

§ 162. Если обратиться к эпохе появления первых памятников письменности и посмотреть на характер морфологической струк­туры слова, то здесь можно увидеть некоторые закономерные отношения этой структуры к звуковому строю древнерусского язы­ка.

Если, например, фонетическая структура слова лодъка опреде­лялась наличием в нем трех открытых слогов: [ло/дъ/ка], то мор­фологическое членение этого слова было иным: лод-ък-а. Ср. то же

самое в таких случаях, как [съ/плё/ту] и съ-плѣт-оу, [то/пл’у] и топл'-у, [ду/шь/нъ] и доуш-ьн-ъ и т. д.

Таким образом, нельзя отождествлять фонетическую, слоговую структуру слов древнерусского языка с их морфологическим чле­нением. Действие закона открытого слога определяло тот факт, что при слогоделении древнерусских слов могло обнаруживаться своего рода „расчленение" морфем, входящих в состав неодно­морфемного слова.

ЧАСТИ РЕЧИ В ДНЕВНЕРУССКОМ ЯЗЫКЕ КОНЦА X- НАЧАЛА XI в.

§ 163. Система частей речи в исходной системе древ­нерусского языка в целом была такой же, что и в современном. В ней полностью были противопоставлены друг другу имя и глагол. В плане содержания они противопоставлялись как класс слов, обозначающих предметы и их признаки, классу слов, обозначаю­щих действие или состояние. В плане выражения они противопо­ставлялись как слова, имеющие категории рода, числа и падежа, словам, имеющим категории времени, вида, наклонения, лица и числа. При этом общая для имени и глагола категория числа у имен характеризовала их количественную сторону; у глаголов

же формы числа определялись синтаксической связью с носителем действия или признака.

Глагольные категории времени, вида, наклонения и лица в плане содержания обозначали отношения действия или состояния к моменту речи (настоящее, прошедшее, будущее время), к его законченности или незаконченности (совершенный — несовершен­ный вид), к реальности, условности или побудительности (изъ­явительное, условное и повелительное наклонения), а в плане вы­ражения характеризовались формами словоизменения или слово­образования.

В пределах имени были противопоставлены существительное и прилагательное, однако это противопоставление было менее отчет­ливым, чем в современном языке. Дело в том, что наряду с место­именными (или полными) прилагательными в древнерусском язы­ке были еще именные (или краткие), которые изменялись так же, как существительные. Хотя местоименные прилагательные, так же как и именные, возникли еще в дописьменную эпоху, но все же они возникли позднее именных, и исконно были только краткие прилагательные, которые могли выступать одновременно как существительные без какого-либо изменения формы.

В плане содержания существительные и прилагательные про­тивопоставлялись как названия предметов названиям признаков. В плане выражения они равно характеризовались категориями рода, числа и падежа, но если у существительных эти категории были самостоятельными, то у прилагательных они определялись синтаксической связью с существительными.

В пределах имени выделялись местоимения, обозначавшие указания на лицо или предмет и имевшие специфические осо­бенности в грамматических категориях; эти особенности в древне­русском языке этого периода истории имели личные местоиме­ния 1-го и 2-го лица (у них отсутствовала категория ро­да) и возвратное (у которого отсутствовали категории рода и числа).

Особенностью древнерусского языка по сравнению с современ­ным было отсутствие числительных как особой части речи, которая есть в современном русском языке (речь идет о количественных числительных).

Наконец, в древнерусском языке были и наречия, но класс этой части речи в XI в. был ограничен, так как формирование наре-

чий в большинстве случаев происходило в относительно позднее время.

Сказанное не означает, что в древнерусском языке состав наречий был ограничен как в отношении их значений, так и в отношении способов их образования. Наоборот, наречия уже в исходной древнерусской морфологической системе могли вы­ражать различную обстоятельственную характеристику дейст­вия (место, время, причину, цель и т. д.) и отличаться структур­ными особенностями — в древнерусском языке были свои, специ­фические суффиксы, образовывавшие наречия. Однако, вместе с тем на протяжении истории языка класс наречий переживал це­лый ряд изменений: одни из них были утрачены, но главное — возникали новые наречия, образовывавшиеся новыми способа­ми и, вероятно, на базе иных частей речи. Вот эти вопросы: как возникали наречия в истории русского языка, какие части речи лежали в основе этих наречий, какими способами и с помощью каких средств образовывались новые наречия — эти вопросы остаются во многом еще не решенными, спорными, дискуссион­ными. Разные ученые предлагают различные их решения, одна­ко проблема истории формирования русских наречий еще тре­бует новых разысканий.

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ЛИТЕРАТУРА

Борковский В. И., Кузнецов П. С. Историческая грамматика русского языка.— М., 1965.— С. 171 —185.

Кузнецов П. С. О возникновении и развитии звуковых чередований в русском языке // Известия Отделения литературы и языка АН СССР.— 1952.— T. 11.— Вып. 1; Чередования в общеславянском языке-основе Ц Вопросы сла­вянского языкознания.— Выгт. 1.— М., 1954. Историческая грамматика русского языка: Морфология.— М., 1953. С.— 17—29.