§ 3. Категория сбережения имущества

Обратимся к так называемому сбережению имущества. Как было продемонстрировано ранее, в качестве основной группы случаев сбережения современная доктрина по существу понимает ситуации невыплаты положенного вознаграждения за пользование чужими услугами или имуществом.

Как указывалось ранее, при современном понимании случаев сбережения имеются основания говорить об утрате категорией сбережения своей догматической ценности.

Обращает также на себя внимание то, что категория сбережения в современном ее понимании носит собирательный характер. Кроме описанных выше случаев, в которых речь идет о получении определенной экономической ценности, некоторые авторы относят к случаям сбережения и иное явление, а именно, освобождение от имущественной обязанности. Специфика данного

отношении родовых вещей это следует из невозможности индивидуализировать предмет купли-продажи). В связи с существующим порядком передачи вещных прав вызывает сомнение также возможность прекращения такого кондикционного обязательства зачетом, отступным или новацией.

явления, а именно, наличие непосредственного изменения в правовой сфере обогатившегося в форме уменьшения пассива имущества, дает основания говорить о существенном отличии подобных случав от описанных ранее.

Как указывалось, современное понимание категории сбережения как ситуации не предоставления эквивалентного возмещения за получение имущественных или экономических выгод от другого лица с необходимостью ставит вопрос о том, получение каких выгод позволяет констатировать возникновение кондикционного обязательства. Этот вопрос упущен из виду современной доктриной. Одна из главных проблем здесь заключается в том, что в процессе осуществления хозяйственной деятельности постоянно происходит получение выгоды за счет друг друга.

общества, его стремления и борьба»¹⁹². Очевидно, что не во всех случаях

получения лицом выгоды от другого лица следует предоставлять возможность использования кондикционного иска. Рассмотрим следующие примеры.

Некто строит плотину (запруду), и его соседи, отказавшиеся ранее участвовать в расходах на ее строительство, также с выгодой для себя используют ее¹⁹³.

Цена земельного участка, находящегося вблизи места строительства федеральной автотрассы, увеличивается в три раза.

В результате удачной рекламной кампании, проводившейся обладателем неисключительной лицензии на товарный знак, увеличивается спрос на соответствующую продукцию и на товарный знак в целом, что соответственно приводит к увеличению цены права на товарный знак.

¹⁹² Дернбург Г. Указ. соч. С. 359.

¹⁹³ См.: Zimmermann R Op. cit. P. 889.

Долевой сособственник осуществляет неотделимые приращения общего имущества с нарушением установленного порядка его использования¹⁹⁴.

Во всех случаях одни лица в результате действий других лиц получают определенную выгоду, для получения которой в иных условиях им пришлось бы произвести некоторые расходы. В данном месте здесь мы сталкиваемся с явлением, на которое еще в середине XIX в. было обращено внимание одного из величайших немецких цивилистов. Р. Иеринг (Ihering), а за ним и Ю.С. Гамбаров рассматривали явление «рефлективного действия субъективных гражданских прав»^195. Ю.С. Гамбаров писал, что «в основании рефлективного действия права лежит то явление, что право производит часто, рядом со своим рассчитанным для лица управомоченного действием, еще не зависящие от воли этого последнего и совершенно случайные последствия, выгодные или невыгодные для постороннего третьего лица.

пользующееся ими третье лицо является как бы правовым паразитом, лишенным только юридической защиты; при невыгодных последствиях оно остается также беззащитным». Рефлективное действие может быть двух видов: фактическое и юридическое. Фактическое имеет место в случае о дамбе (запруде), рассмотренном выше. В качестве случаев юридического рефлективного действия, приведенных Ю.С. Гамбаровым, мы особенно хотели бы обратить внимание на следующие: при проводе воды через чужой участок на основании сервитута водопровода хозяин обслуживающего участка пользуется водой в той мере, в

какой это будет совместно с пользованием хозяина главного участка¹⁹⁶; два лица

¹⁹⁴ Согласно п. 3 ст. 245 ГК в такой ситуации сособственник не будет иметь права на соразмерное увеличение его доли. Вопрос о праве на компенсацию расходов в порядке неосновательного обогащения остается открытым.

¹⁹⁵ См.: Гамбаров Ю.С. Гражданское право. Общая часть (лекции, читанные в Московском университете).

М., 1897–1898 г. C. 479–484.

¹⁹⁶ Весьма любопытной в связи с этим представляется норма, содержащаяся во Временных методических рекомендациях по оценке соразмерной платы за сервитут, утвержденных Федеральной службой земельного кадастра России 17.03.2004. Согласно п. 2.4 Рекомендаций, если «в результате обременения прав собственника земельного участка или иного объекта недвижимости сервитутом убытки собственнику причинены не были», то собственник не вправе будет требовать соразмерной платы за сервитут. Например, при установлении сервитута на

земельный участок для прокладки линий электропередачи и последующей их эксплуатации ограничение в связи с

этим прав собственника земельного участка, обремененного сервитутом, может не причинить ему убытков, поскольку собственник такого земельного участка с установлением сервитута получает возможность подключения

имеют в общей собственности вещь, которую одно из лиц дерелинквирует, т.

Современное понимание категории сбережения имущества порождает также новую проблему, а именно проблему защиты от навязанного обогащения. Проблема может быть проиллюстрирована следующими примерами.

Арендатор по договору аренды здания автомойки без согласия собственника осуществляет надстройку антресольного этажа – офисного помещения. После признания договора аренды незаключенным арендатор требует от собственника компенсации стоимости произведенных улучшений. Собственник возражает против компенсации, ссылаясь на то, что он своего согласия на строительство не давал и вообще уже продал здание без учета надстроенного этажа¹⁹⁷.

Арендатор осуществил реконструкцию арендованного помещения, увеличившую его стоимость. После признания договора аренды недействительным вследствие того, что помещение было передано в аренду не его собственником, арендатор требует с собственника компенсации

к возведенной линии электропередачи и электрификации зданий, строений и сооружений, находящихся на земельном участке. Такая возможность в свою очередь позволяет собственнику земельного участка, обремененного сервитутом, использовать свой земельный участок более эффективно, чем до установления сервитута. Таким образом, указанным подзаконным актом подтверждается факт наличия обогащения.

¹⁹⁷ См.: постановление ФАС Уральского округа от 15.11.2004 по делу № А50-6357/04.

стоимости произведенных улучшений. Собственник возражает, ссылаясь на то, что с ним проведение реконструкции не согласовано¹⁹⁸.

Строительная компания по ошибке осуществляет расчистку чужого земельного участка для строительства.

Вследствие ошибочного представления о полученном заказе носильщик багажа несет чемодан не знающего об этом путешественника из отеля на вокзал и требует от путешественника вознаграждения за оказанную услугу. Путешественник возражает, ссылаясь на то, что он всегда сам носит свой чемодан.

Во всех указанных выше случаях лицо помимо своей воли получает за счет другого лица определенную выгоду (улучшение имущества, увеличение стоимости имущества, получение услуги или работы). При этом, так как эта выгода была получена неосновательно¹⁹⁹, встает вопрос о ее возврате или компенсации в рамках кондикционного обязательства. В связи с тем, что возврат в натуре такой выгоды невозможен, речь идет о денежной компенсации ее стоимости со стороны обогатившегося лица. При этом возможны ситуации, когда получатель такой выгоды не хотел ее получать, а выплата денежной компенсации будет для него затруднительна, например, в связи с отсутствием свободных денежных средств и возможностью их получения лишь посредством отчуждения части своего имущества, или в связи с необходимостью изменения существующих планов расходования своих средств. При этом с точки зрения оценки рыночной стоимости полученной выгоды или изменений, наступивших в имуществе обогатившегося, выплата компенсации лишь обеспечит возврат неосновательного обогащения потерпевшему.

¹⁹⁸ См. постановлении ФАС Северо-Западного округа от 07.10.2005 по делу № А21-6084/03-С1.

¹⁹⁹ Несмотря на то, что в действительности вопрос о неосновательности обогащения в указанных выше случаях заслуживает самостоятельного рассмотрения, для целей настоящей работы мы исходим из того, что такое обогащения произошло неосновательно.

С одной стороны, необходимость учета интересов обогатившегося в случаях навязанного обогащения вытекает из защиты свободы, автономии воли²⁰⁰. Идея автономии воли индивида находит свое отражение в многочисленных нормах гражданского кодекса, основные из которых следующие: приобретение гражданских прав своей волей и в своем интересе (п. 2 ст. 1), недопустимость произвольного вмешательства кого-либо в частные дела (п. 1 ст. 1), свобода договора (п. 1 ст. 1, ст. 421), свобода собственника действовать в отношении вещи по своему усмотрению (п. 2 ст. 209). Возникновение обязанности компенсировать стоимость выгоды, полученной помимо или даже против воли субъекта, является ограничением свободы его воли. Кроме того, с точки зрения экономической эффективности следует предоставить индивиду право регулировать свои дела и связи с иными лицами по собственному усмотрению и под свою ответственность, так как это служит общим интересам и в нормально функционирующей конкурентной системе направляет ресурсы в места их наиболее ценного использования²⁰¹. В связи с этим признается, что каждый участник гражданского оборота должен иметь возможность самостоятельно определять, следует ли приобрести конкретное благо и, если да, то на каких условиях. Данное положение лежит в основе такой основополагающей черты гражданско-правового метода регулирования общественных отношений как диспозитивность²⁰².

С другой стороны, свобода воли индивида может быть ограничена интересами других лиц. В частности, как отмечалось выше, в основе кондикции из предоставления в германском правопорядке также лежит идея защиты автономии воли потерпевшего. В англо-американском праве при анализе реституции из ошибочного предоставления подчеркивается необходимость защиты автономии воли лица, осуществившего предоставление: отмечается, что передача имущества по ошибке является не результатом автономного решения

²⁰⁰ Wernecke F. A.a.O. S. 79; Соболев Д.А. Указ. Соч. С. 259, 264; Greiner D. Die Haftung auf Verwendungsersatz, Diss.Tübingen, 2000. S. 320; Spence A. G.. In Defence of Subjective Devaluation. (1998) 43 McGill L.J. P. 913, 919.

²⁰¹ Ott C., Schäfer H.-B. Lehrbuch der okonomischen Analyse des Zivilrechts, 3 Auflage, Berlin. 2000. S. 389 f, 365, – приводится по: Wernecke F. A.a.O. S. 79–80.

²⁰² Яковлев В.Ф. Гражданско-правовой метод регулирования общественных отношений. 2-е изд., доп. – М., 2006. C. 113–119.

лица, но скорее устраняет его контроль над принадлежащими ему ресурсами; признание действительной передачи имущества, совершенной в результате искаженного решения потерпевшего, нарушило бы либеральные взгляды на индивидуальную свободу выбора²⁰³. Противостоять свободе воли обогатившегося в случаях навязанного обогащения может сама идея о необходимости компенсации неосновательного обогащения²⁰⁴, доверие иных лиц²⁰⁵, публичные интересы²⁰⁶, а также в принципе справедливость компенсации обогащения с учетом всех обстоятельств дела. Необходимость комплексного учета различных противостоящих интересов является одним из главных источников затруднений в

разработке проблематики навязанного обогащения.

Несмотря на большую практическую значимость и теоретическую сложность темы, она была практически проигнорирована отечественной наукой. Лишь в последнее время некоторые авторы обратили на нее свое внимание, однако до полноценного обсуждения и анализа дело пока не дошло. Как было показано, российская судебная практика также предпринимает попытки найти решение вопроса.

Рассмотрим, в какой степени предлагаемые в доктрине и судебной практике решения проблемы заслуживают одобрения.

Как указывалось ранее, с точки зрения текущей судебной практики условием возникновения кондикционного обязательства в связи с неосновательным получением работы или услуги является желание получателя воспользоваться их результатом.

²⁰³ Dagan H. Op. cit. P. 42.

²⁰⁴ Reimer J. A.a.O. S. 26 ff. По мнению Раймера, свобода индивида в принципе не имеет большей ценности, чем идея возврата неосновательного обогащения. См.: A.a.O. S. 54.

²⁰⁵ Например, в случае улучшений вещи добросовестным владельцем, – см.: Wernecke F. A.a.O. S. 81.

²⁰⁶ Зачастую лицо, удовлетворяя свои интересы, одновременно благоприятствует другим лицам: нанятая одним из домовладельцев охранная фирма охраняет весь район; построенный одним из домовладельцев парк повышает рыночную стоимость всего окрестного жилья. При этом многие лица, кому на пользу пойдет деятельность одного инициативного лица, могут отказаться от участия в расходах, осознавая, что они в любом случае смогут использовать полезный результат. В такой ситуации встает вопрос о необходимости компенсации расходов инициативного лица за счет всех получивших выгоду лиц, с учетом того, что иначе во многих случаях изначальная

недопустимость подобной компенсации будет препятствовать инициативному лицу в создании общественно-

полезных ценностей – см. об этом: Porat A. Expanding Restitution: Liability for Unrequested Benefits // Tel Aviv University Law Faculty Papers, 2008, Paper 85.

Указанный критерий нельзя считать вполне удачным. Во-первых, обстоятельства, сопутствующие выполнению работы или оказанию услуги, часто не позволят сделать вывод о наличии или отсутствии желания их получателя воспользоваться их результатами (и соответственно о наличии или отсутствии их потребительской ценности). Так, в случае договора подряда, впоследствии признанного судом незаключенным, желание получателя в отношении конкретных работ может быть установлено на основании соответствующего договора подряда, хотя и не являющегося действительной сделкой, но, тем не менее, могущего служить цели определения воли получателя, а также на основании актов приемки соответствующих работ²⁰⁷. Во многих других случаях, когда такие работы или услуги выполняются не в рамках подразумеваемого договора с их получателем, например, в случае их ошибочного выполнения (см. примеры 3 и 4 выше), или в случае улучшений чужого имущества действиями, осуществленными в своем интересе (примеры 1, 2 выше), выявление действительной субъективной оценки результатов выполненных работ или оказанных услуг получателем может быть весьма затруднительно. При этом ситуация осложняется тем, что услуги как правило не имеют объективированного результата, и потребляются непосредственно в момент их оказания, то есть в таком случае о желании получателя использовать их результат в будущем говорить будет невозможно, останется лишь рассматривать сам факт потребления услуги без учета последующих действий получателя. В случае улучшений имущества выяснить желание собственника имущества использовать эти улучшения может быть весьма проблематично, так как часто имущество и его улучшения невозможно использовать раздельно (пример с ремонтом или покраской автомобиля). Бремя доказывания потребительской ценности работ и услуг для получателя и его желания воспользоваться их результатом с позиции текущей судебной практики ложится на истца по кондикционному иску²⁰⁸, что с

²⁰⁷ Представляется, что вопреки широко распространенному мнению о том, что принятие заказчиком результата работы или услуги по акту приемки является подтверждением их потребительской ценности для получателя и желания воспользоваться их результатами, данное обстоятельство скорее подтверждает лишь сам факт выполнения работы или оказания услуги.

²⁰⁸ См., например, постановление ФАС Волго-Вятского округа от 17.05.2007 по делу № А11-3135/2006-К1-2/184.

учетом вышеуказанных сложностей с доказыванием значительно ухудшает позицию потерпевшего. Во-вторых, безусловное ограничение кондикционного иска требованием наличия желания получателя работы или услуги воспользоваться их результатом не во всех случаях может быть справедливым. В частности, сомнения вызывают ситуации, когда выполненные работы или услуги привели к значительным положительным имущественным последствиях для получателя. В качестве примера можно сослаться на случай улучшения недвижимого имущества, существенно увеличившего его рыночную стоимость.

Таким образом, хотя используемый в судебной практике критерий потребительской ценности (желания воспользоваться результатами выполненных работ или услуг) и устраняет часть негативных последствий полного игнорирования воли обогатившегося в отношении возникновения обогащения, но все же не является полностью удовлетворительным решением проблемы.

Проанализируем предлагаемые в доктрине решения.

Позиция С.Д. Дамбарова вызывает следующие возражения. Прежде всего, по существу проблема навязанного обогащения остается нерешенной. Полное игнорирование интересов навязано обогатившегося в случае получения им очевидной имущественной выгоды не является оправданным. В случая же неочевидности полезного эффекта работ или услуг для истца по кондикционному иску оказывается весьма затруднительно доказать намерение и потребность получателя в отношении «заложенного в них социального блага».

Позиция Д.А. Соболева вызывает следующие возражения. Признавая значительную сравнительно-правовую ценность разработанных в английском праве концепций, нельзя не сделать ряд замечаний методологического характера. Во-первых, ориентируясь исключительно на английское право вследствие того, что, якобы, «эквивалента концепции субъективной выгоды в теории гражданского права континентальной Европы не существует»²⁰⁹, а также того, «когда дело

²⁰⁹ Соболев Д.А. Указ. соч. С. 259.

связано с выполнением работ или оказанием услуг, у континентальной доктрины неосновательного обогащения обнаруживается явная нехватка инструментария для вынесения обоснованного и справедливого судебного решения»²¹⁰, автор упускает из виду важное обстоятельство. А именно то, что только в Германии проблема навязанного обогащения и направленные на ее разрешение концепции разрабатываются уже более полувека²¹¹, Соответственно, опыт родственного правопорядка также следует учитывать. Во-вторых, при анализе концепций английского и американского права в области неосновательного обогащения необходимо помнить о традиционном крайне негативном отношении данных правопорядков к любому, в том числе, положительному вмешательству одних лиц в правовую сферу других лиц. Одним из проявлений этого отношения являлось отсутствие до последнего времени аналога классического для континентального права института ведения чужих дел без поручения²¹². Следовательно, ценность автономии воли обогатившегося в англо-американском праве и континентальном праве не совпадает, что не может не отразиться на области регулирования навязанного обогащения. В-третьих, обращаясь к концепции субъективного обесценивания английского права, Д.А. Соболев оставляет открытым вопрос о возможности и способах ее имплементации в отечественную правовую догму. Работа Д.А. Соболева, к сожалению, вообще не касается данного вопроса.

Переходя к конкретным недостаткам позиции Д.А. Соболева, отметим следующее. Предложенная автором дифференциация случаев обогащения и соответствующее этой дифференциации решение проблемы навязанного обогащения не укладывается в рамки, очерченные ст. 1102 и ст. 1105 кодекса, притом, что альтернативную догматическую модель кондикционного

²¹⁰ Там же. С. 260.

²¹¹ См. об этом: Гербутов В.С. Навязанное обогащение.

²¹² В классическом американском прецеденте по делу Glenn v Savage 1887 г. Верховный Суд Орегона отклонил иск Glenn о компенсации Savage стоимости услуг Glenn по спасению упавшего в реку имущества Savage, отсутствовавшего в тот момент. В обосновании решения суд указал, что, несмотря на то, что оказанные услуги были достойны поощрения и, вероятно, полезны для Savage, однако, в отсутствие просьбы со стороны Savage об оказании этих услуг, Glenn не имеет права требования об их компенсации. В противном случае возникли бы

непрекращающиеся губительные судебные споры и низвержение гражданских прав и свобод, люди потеряли бы

контроль на своим частным бизнесом, все страдали бы от вмешательства посторонних, и т.д. См. подробно: Dagan H. Op.cit. P. 86.

обязательства автор не предлагает. Далее, согласно распространенному мнению субъективная оценка обогащения в принципе может иметь значение не в качестве универсального подхода, применимого к любой форме обогащения, а лишь применительно к вопросу компенсации стоимости обогащения, которое невозможно вернуть в натуре; проблема навязанного обогащения (и, соответственно, необходимость ее решения посредством концепции субъективной оценки) отсутствует в случае неосновательного приобретения имущества и возможности его возврата в натуре²¹³. Однако и в случаях компенсации неденежной выгоды ограничение кондикционного требования необходимостью запроса соответствующей выгоды получателем и ее добровольного принятия не является удовлетворительным решением. Данное решение в значительной мере

игнорирует интересы потерпевшего. При нахождении баланса интересов сторон должны учитываться различные факторы, а не только защита автономии воли навязано обогатившегося. Как будет видно из дальнейшего изложения, даже само английское право по смыслу, придаваемому ему господствующим мнением специалистов и судов, не содержит столь категоричных выводов, признавая необходимость компенсации неденежной выгоды, хотя и полученной без запроса или добровольного принятия, но относящейся к случаям выгоды неоспоримой.

Обратимся к позиции Д.В. Новака. Признавая справедливость самой постановки вопроса о значении субъективной оценки обогатившимся изменений, наступивших в его имущественной сфере в связи с событием обогащения, мы не можем в то же время не отметить, что конкретного его решения Д.В. Новак не предлагает. Ответа на вопрос о том, каким конкретно образом должна учитываться субъективная польза обогатившегося в случаях неосновательного обогащения, Д.В. Новак не дает.

Сказанное позволяет сделать следующие выводы. Действующие правовые нормы по смыслу, придаваемому им господствующим в доктрине мнением, игнорируют как факт отсутствия воли обогатившегося в отношении

²¹³ См. об этом: Reimer J. A.a.O. S. 127–131; Gursky K.-H. 20 Probleme aus dem BGB – Bereicherungsrecht. Berlin, 1997. S. 198. Lodder A. Op. cit. P. 63.

возникновения обогащения, так и его субъективную оценку обогатившимся, что может приводить к серьезному ущемлению интересов последнего. Распространенная судебная практика стоит на позиции другой крайности и рассматривает в качестве необходимого условия удовлетворения кондикционного иска потребительскую ценности неденежной выгоды для получателя и его желание ею воспользоваться. Подобная позиция является неудовлетворительной, в частности, с точки зрения защиты интересов потерпевшего. Немногочисленные мнения теоретиков по данному вопросу требуют дальнейшей проработки и в их существующем виде не могут быть поддержаны.