§ 4. Приобретение и сбережение имущества как формы обогащения

Как было отмечено ранее, современное понимание приобретения имущества представлено главным образом четырьмя группами взглядов, согласно которым приобретением имущества является: (1) получение имущественных прав; (2) получение имущественных прав и вещей (владения вещами); (3) получение имущественных прав, вещей, услуг и иных экономических благ; (4) получение вещей (владения вещами).

Однако гражданское право уже санкционировало участие в современном обороте множества объектов, не являющихся имуществом. Достаточно сослаться на ст. 1042 кодекса, согласно которой вкладом в общее дело товарищей могут быть профессиональные и иные знания, навыки и умения, а также деловая репутация и деловые связи. Аналогично дело обстоит и с договорами на предоставление коммерческой и иной информации, а также клиентелы. Кроме того, учитывая предоставленную участникам оборота свободу договора, в частности, возможность заключить договор, не предусмотренный законом, вполне вероятны ситуации, когда согласованные сторонами взаимные предоставления по договору не будут ограничиваться объектами, относимыми к объектам

гражданского права по смыслу гражданского законодательства²¹⁴. Равно тому, как ст. 128 кодекса не ограничивает свободу договора и допустимость разнообразных видов нетипичных предоставлений, уже находящих отражение в непоименованных договорах²¹⁵, так и обогащение для целей ст. 1102 не может ограничиваться случаями получения объектов, указанных в ст. 128. При этом реализация подобных договорных отношений может попадать в орбиту института неосновательного обогащения, в частности, когда нормы договорного права оказываются недостаточными для восстановления баланса интересов сторон^216,217.

²¹⁴ Так, весьма распространены в современной практике обязательства по бездействию, в частности обязательство не конкурировать на определенном товарном рынке. Встречаются на практике и соглашения о передаче корпоративного контроля на согласованных условиях (конечные бенефициары холдингов договариваются о том, что между подконтрольными им компаниями будет совершена сделка с акциями (долями), притом что формальная сделка купли-продажи между собственниками таких акций составляет предоставление одного бенефициара другому).

²¹⁵ А.Г. Карапетов и А.И. Савельев отмечают рост использования на практике непоименованных договоров и указывают на необходимость дальнейшего признания их действительности российскими судами и обеспечения

реализации принципа свободы договора. См.: Карапетов А.Г., Савельев А.И. Свобода заключения непоименованных договоров и ее пределы. // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. № 4, 2012 г.

²¹⁶ В качестве примера можно сослаться на случаи частичного исполнения и последующего расторжения (или признания незаключенными) договоров о простом товариществе или о предоставлении информации, равно как и

на случаи их недействительности, являющиеся, по сути, частным случаем неосновательности.

²¹⁷ Весьма показательно в этом отношении регулирование последствий недействительности сделок, закрепленное в ст. 167 Гражданского кодекса РФ: при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре – возместить его стоимость в деньгах. Не вдаваясь здесь в дискуссию о природе требования о применении последствий недействительности сделки, отметим признаваемую большинством авторов значительную близость данного требования к

кондикционному. При этом в случае недействительной сделки возврату подлежит все полученное по сделке или его

стоимость в деньгах. Соответственно, круг объектов, чье получение по недействительной сделке влечет их возврат (или возврат их стоимости), не ограничивается категорией имущества.

Кроме того, на соотношение так называемых форм обогащения позволяет нам по-новому взглянуть описанное выше понимание случаев сбережения.

В обоих случаях речь идет о получении определенной ценности или блага (будь то имущественное право или услуга). Различие же состоит лишь в виде получаемой ценности. Как указывалось ранее, к случаям приобретения традиционно относят получение имущественного права и (или) владения вещью, тогда как к случаям сбережения – получение работ, услуг и пользования имуществом. Основным различием этих случаев выступает изначальная возможность возврата полученного объекта в натуре в случаях приобретения имущества. Неудивительно, что Д.В. Новак, полемизируя с С.Д. Дамбаровым об отнесении услуг, работ и улучшений к случаям приобретения имущества, в обоснование своей позиции ссылается на то, что только то имущество может являться предметом неосновательного приобретения, которое можно вернуть в

натуре²¹⁸.

Однако является ли такое свойство получаемого объекта, как изначальная возвращаемость в натуре, достаточным основанием для выделения форм обогащения в виде классической дихотомии? Представляется, что нет.

²¹⁸ Новак Д.В. Неосновательное обогащение в гражданском праве. С. 222.

²¹⁹ Как было показано ранее, единый критерий выделения традиционных форм обогащения в современной доктрине отсутствует.

Учитывая изложенное, мы приходим к выводу о том, что в современном отечественном праве обязательств из неосновательного обогащения достаточные основания для выделения приобретения и сбережения имущества в качестве форм обогащения отсутствуют.

Механизм кондикционных обязательств, не ограниченный рамками традиционной дихотомии, был бы более пригоден для возврата в натуре объектов, не являющихся имуществом (как отмечалось, речь идет, в частности, о случаях кондикции владения, записи в реестре и залогового ранга). При этом, как уже было продемонстрировано ранее в отношении кондикции владения, попытки современных авторов обосновать её допустимость в рамках классических форм обогащения через отождествление владения вещью с самой вещью как видом имущества являются ошибочным. При кондикции владения приобретаемым благом является само владение вещью, которое не охватывается понятием имущества.

Еще одним недостатком современной российской догматической модели кондикционных обязательств является полное игнорирование ситуаций, в которых обогатившееся лицо в результате определенных событий (в частности, несения определенных расходов) претерпело обеднение, и удовлетворение кондикционного требования истца поставит такое лицо в положение, гораздо худшее по сравнению с тем, в котором оно находилось до события обогащения.

Установление точных пределов и критериев того, когда обогатившийся может ссылаться на утрату обогащения, является крайне сложной задачей, которую еще предстоит решить отечественной судебной практике и доктрине. Даже в германском правопорядке, где подобный случай уменьшения или даже устранения кондикционной ответственности предусмотрен законодательством уже на протяжении века, данная проблема далека от решения: «Тем временем, по

²²⁰ Там же. С. 377–382.

общему мнению, полный учет всех расходов, находящихся в причинно- следственной связи с получением и обладанием блага из чужого имущества, является чрезмерным. Вопрос же о том, какие все-таки расходы должны приниматься во внимание, по-прежнему остается открытым»²²¹.

²²¹ Reuter D, Martinek M. Ungerechtfertigte Bereicherung. Tübingen: Mohr, 1983. S. 577.