§ 2. Развитие здравоохранительного и уголовного законодательства, обеспечивающего права и свободы пациента в советской России

Становление России в качестве социалистического государства, сопро- вождавшееся идеологическими переменами, потребовало реформирования со- циальной политики, в том числе в области здравоохранения.

Активно проводимые правительством советской России преобразования в сфере здравоохранения нуждались в правовом сопровождении, поскольку со- циалистическая революция отменила действовавшие до 1917 г. нормы и поло- жения здравоохранительного, уголовного и иных отраслей законодательства, упорядочивавших профессиональную деятельность медицинских работников и обеспечивавших защиту интересов больных лиц. Большую роль в истории пра- вовой регламентации медицинской практики и реализации интересов лиц, ис- пытывающих потребность во врачебной помощи, сыграл Декрет Всероссийско- го Центрального Исполнительного Комитета и Совета Народных Комиссаров от 1 декабря 1924 г. «О профессиональной работе и правах медицинских работ-

_ников»¹_{. Будучи основным юридическим документом, упорядочивающим про-}

¹ См.: Собрание Узаконений и Распоряжений Рабочего и Крестьянского Правительства, издаваемое Народным

Комиссариатом Юстиции.

фессиональную деятельность лиц, занимающихся медицинской и фармацевти- ческой практикой, названный нормативно-правовой акт определял правовой и социальный статус врача, фельдшера, акушерки, фармацевта, медицинской сестры, закреплял порядок допуска медицинских и фармацевтических работни- ков к занятию профессиональной деятельностью, оговаривал условия проведе- ния хирургических операций, гипноза и т.д. Так, согласно ст. 1 Декрета, правом на занятие медицинской и фармацевтической практикой пользовались лица, обладающие званием врача, зубного врача, фельдшера, акушерки, фармацевта и медицинской сестры. При этом каждый желающий заниматься медицинской или фармацевтической деятельностью специалист для получения регистраци- онного удостоверения обязан был обратиться в отдел здравоохранения и пред- ставить письменное доказательство, подтверждающее соответствующее звание. В случае объективной невозможности документально подтвердить право на за- нятие врачебной практикой претендент подвергался проверочному испытанию, в ходе которого комиссия выясняла уровень его теоретических знаний и прак- тических навыков. К лицам, нарушившим официально установленный в госу- дарстве разрешительный порядок занятия медицинской практикой, по пригово- ру суда применялись меры уголовно-правового характера. В соответствии со ст.

180 УК РСФСР 1926 г. наказанием в виде принудительных работ на срок до шести месяцев или штрафом до пятисот рублей каралось «занятие врачеванием как профессией лицами, не имеющими надлежаще удостоверенного медицин- ского образования, а равно занятие медицинским работником такого рода ме- дицинской практикой, на которую он не имеет права»¹.

Переоценивая характер и степень общественной опасности незаконного

врачевания, в ст. 221 УК РСФСР в редакции 1960 г. законодатель значительно ужесточил санкцию уголовно-правовой нормы, возлагающей на не имеющих надлежащего медицинского образования физических лиц обязанность по воз-

_{держанию от занятия врачеванием как профессией.}

¹ Уголовный кодекс РСФСР редакции 1926 г. // Сборник документов по истории уголовного законодательства

СССР и РСФСР 1917-1952 гг. / под ред. профессора И.Т. Голякова. М., 1953. С. 287.

лось в виде лишения свободы на срок до одного года, или исправительных ра- бот на тот же срок, или штрафа до трехсот рублей либо данное деяние влекло применение мер общественного воздействия. Впоследствии Указом Президиу- ма Верховного Совета РСФСР от 3 декабря 1982 г. в ст. 221 УК РСФСР 1960 г. были внесены изменения, исключившие из ее санкции такой вид наказания как лишение свободы.

Уголовная ответственность за незаконное занятие частной медицинской практикой наступала лишь в случаях, когда оно осуществлялось систематиче- ски с извлечением материальной выгоды. Однократное или эпизодическое вра- чевание, если оно даже было сопряжено с извлечением выгоды материального характера, преступлением не являлось и могло повлечь применение мер обще- ственного воздействия. Исключение составляли случаи, когда, судя по характе- ру действий или наступившим общественно опасным последствиям, в деяниях виновного просматривались признаки другого состав преступления: телесных

повреждений, неосторожного причинения смерти, мошенничества и т.д.¹

Как следует из содержания приведенных ранее уголовно-правовых норм, законодатель счел общественно опасным и криминализировал сам факт проти- возаконного занятия врачебной деятельностью. Заручившись поддержкой среди представителей уголовно-правовой доктрины, данное законодательное положе- ние не получило однозначного толкования у работников правоохранительных и правоприменительных органов. По мнению видного российского ученого кри- миналиста М.М. Исаева, общественная опасность названного состава преступ- ления заключалась в том, что виновный в занятии знахарством «создает себе

клиентуру, увеличивая тем самым опасность для здоровья населения»².

на правоприменительном уровне общественная опасность такого рода деяний ассоциировалась с вредоносными для конкретного больного последствиями. Следственные и судебные органы нередко отказывали в возбуждении уголов-

_{ного дела или прекращали их в случаях, когда не обнаруживали вредных для}

¹ См.: Авдеева И. Ответственность за незаконное врачевание // Советская юстиция. 1966. № 2. С. 13; Горелик

_{И.И. Ответственность за поставление в опасность по советскому уголовному праву. Минск, 1964. С. 72.}

² Уголовное право. Особенная часть / под ред. И.Т. Голякова. М., 1943. С. 417 (автор главы LVI «Преступления против народного здравия» - профессор Исаев М.М.).

пациента последствий незаконного занятия врачебной практикой лицами, не имеющими на то права. В одном из таких случаев Верховный суд РСФСР при- знал не соответствующим закону прекращение уголовного дела в отношении Е., привлеченного к ответственности за противоправное занятие зубопротези- рованием. Суд первой инстанции мотивировал прекращение уголовного дела тем, что действия Е. не повлекли тяжелых последствий для обратившихся к нему за помощью лиц. В ответ на это Верховный суд РСФСР указал: «Специ- ального медицинского образования у Е. не было, следовательно, он не имел права заниматься зубопротезированием. Кроме того, из заключения судебно- медицинских экспертов видно, что преступные действия Е., выразившиеся в надевании металлических коронок, изготовленных им кустарным способом и не из надлежащего металла, могли вызвать у обращающихся к нему лиц тяже-

лые заболевания»¹.

Исходя из совместно выработанных юридической наукой и правоприме- нительной практикой правил квалификации преступлений, наступившие в ре- зультате незаконного врачевания общественно опасные последствия в виде причинения вреда здоровью больного человека или смерти, требовали допол- нительной уголовно-правовой оценки по статьям уголовного закона, устанав- ливающим ответственность за посягательство на интересы личности².

Возлагая на медицинский персонал правовую обязанность по оказанию

лечебной помощи нуждающимся в ней гражданам, Декрет ВЦИК и СНК от 1 декабря 1924 г. «О профессиональной работе и правах медицинских работни- ков» в ст. 8 провозглашал: «Всякий медицинский работник, занимающийся практической лечебной деятельностью, обязан, в случаях, требующих скорой медицинской помощи, оказывать первую медицинскую помощь, согласно ин- струкции, издаваемой Народным Комиссариатом Здравоохранения по согласо- ванию с Народным Комиссариатом Внутренних Дел, Народным Комиссариа-

_{том Труда и Всероссийским Центральным Советом Профессиональных Сою-}

¹ См.: Сборник постановлений Президиума и определений судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда РСФСР (1957-1959 гг.). М., 1960. С. 262.

² См.: Горелик И.И. Квалификация преступлений, опасных для жизни и здоровья. Минск, 1973. С. 146.

зов». Развивая процитированное юридическое положение, уполномоченные ор- ганы власти 11 марта 1926 г. приняли инструкцию, регламентирующую поря- док и правила оказания пациентам первой неотложной помощи¹. В соответ- ствии с требованиями, вытекающими из содержания названной инструкции, медицинские работники обязаны были оказать срочную помощь больному в случаях тяжелого травматического повреждения, отравления, внезапного забо- левания, угрожающего опасностью для жизни. Представленный перечень носил исчерпывающий характер. Это означало, что при наличии заболевания, не угрожающего опасностью для жизни больного и не требующего экстренного врачебного вмешательства, оказание медицинской помощи могло быть отложе- но на определенное время (например, к началу рабочего дня в медицинских

учреждениях, произведено во вторую очередь после оказания помощи более тяжелым больным и т.д.)².

Закрепление в регулятивном законодательстве юридической обязанности каждого медицинского работника оказать срочную врачебную помощь нужда- ющимся в ней лицам обусловило включение в уголовный закон нормы, стиму- лирующей врачей и иных работников лечебно-профилактических учреждений к активному выполнению возложенных на них профессиональных функций.

РСФФСР 1960 г.⁵ предусмотрели ответственность за сознательное неоказание

помощи больному без уважительных причин лицом, обязанным ее оказывать по закону или по специальному правилу. Общественная опасность несовершения конкретным практикующим врачом юридически обязательных, объективно не-

_{обходимых и реально возможных действий состояла в том, что такого рода}

¹ См.: Инструкция Наркомздрава, Наркомвнудела, Наркомтруда и ВЦСПС от 11 марта 1926 г. «О порядке и правилах оказания первой неотложной помощи» // Бюллетень Наркомздрава РСФСР. 1926. № 5.

² См.: Бердичевский Ф.Ю. Уголовная ответственность медицинского персонала за нарушение профессиональ- ных обязанностей. М., 1970. С. 79.

³ См.: Сборник документов по истории уголовного законодательства СССР и РСФСР 1917-1952 гг. / под ред. профессора И.Т. Голякова. М., 1953. С. 135, 164-165.

⁴ См.: Сборник документов по истории уголовного законодательства СССР и РСФСР 1917-1952 гг. / под ред. профессора И.Т. Голякова. М., 1953. С. 284.

⁵ См.: Уголовный кодекс РСФСР. М., 1960.

бездействие ставило под угрозу причинения вреда жизни и здоровью пациента. Противоправное поведение медицинского работника, образующее состав пре- ступления, могло выражаться: «а) в полном отсутствии помощи больному; б) в неосуществлении основных действий, которые требовались от него; в) в вы- полнении их позже того времени, когда это необходимо было больному»¹. Не охватывались признаками данного состава преступления профессионально- неправомерные деяния медицинского персонала, совершенные в активной форме.

В числе основных причин, побудивших законодателя включить в право- вую систему страны норму, возлагающую на представителей медицинской профессии уголовно-правовую обязанность по оказанию лечебной помощи больному, стала невозможность достижения позитивного результата в обеспе- чении интересов нуждающихся во врачебной помощи лиц иными юридически- ми и социальными средствами. Криминализировав опасное для личности дея- ние, государственная власть сконструировала дополнительное звено в меха- низме уголовно-правовой охраны естественных прав человека на жизнь и здо- ровье.

Значение Декрета ВЦИК и СНК от 1 декабря 1924 г. «О профессиональ- ной работе и правах медицинских работников» в реализации интересов лиц, испытывающих потребность во врачебной помощи, не ограничивалось созда- нием юридической базы для эффективного противодействия общественно опасным деяниям лиц, незаконно занимающихся медицинской практикой и от- казывающих в оказании помощи больному. Составляющие его содержание нормы и положения внесли упорядоченность в условия проведения хирургиче- ских операций, обеспечили право пациента на информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство. В частности, ст. 20 Декрета провоз- глашала: «Хирургические операции производятся с согласия больных, а в от- ношении лиц, моложе шестнадцати лет, или душевнобольных — с согласия их

_{родителей или опекуна. Операцию, необходимую и неотложную для спасения}

¹ См.: Савицкая А.Н. Возмещение ущерба, причиненного ненадлежащим врачеванием. Львов, 1982. С. 150.

жизни или важного органа, врач может произвести по консультации с другим врачом без согласия родителей или опекуна, когда они не могут быть спрошены без риска опоздания и без согласия больного, когда он находится в состоянии бессознательности. Если и консультация связана с риском опоздания, врач мо- жет решить вопрос об операции один. О всяком таком случае он должен доне- сти здравотделу не позже двадцати четырех часов». За несоблюдение правовых предписаний, изложенных в процитированной статье, виновные несли ответ- ственность в дисциплинарном порядке. Уголовное законодательство не содер- жало нормы, предупреждающей такого рода правонарушения.

Наделяя правом на занятие медицинской практикой лиц, имеющих звание врача, ст. 18 Декрета одновременно обязывала их производить оперативные вмешательства в строго установленном порядке. Отступление от официально утвержденных стандартов, следствием которых стало причинение вреда здоро- вью либо жизни пациента, явилось основанием для привлечения врачей к уго- ловной ответственности. Так, по УК РСФСР 1922 г. профессиональные по- грешности медицинских работников, повлекшие для больного смерть или те- лесные повреждения, в зависимости от тяжести наступивших последствий ква- лифицировались по ст. 147, ст. 154 или ст. 108 уголовного закона. Часть 2 ст.

147 и ч. 2 ст. 154 УК РСФСР 1922 г. предусматривали ответственность за не- осторожное причинение смерти и неосторожное телесное повреждение, если они явились результатом несоблюдения правил предосторожности. При этом от следственных и судебных органов требовалось доказать, что в ходе проведения операции врач нарушил установленные нормативными документами правила медицинской деятельности и допустил в отношении больного явную небреж- ность в силу своего незнания или невнимательности. В ст. 108 УК РСФСР 1922 г. был сформулирован запрет на «халатное отношение к службе, то есть невни- мательное и небрежное отношение к возложенным по службе обязанностям, повлекшее за собой волокиту, медленность в производстве дел, беспорядоч- ность в делопроизводстве и отчетности и иные упущения по службе».

Важно заметить, что в первые годы советской власти, по сравнению с до- революционным периодом России, в стране отмечен заметный рост количества возбужденных уголовных дел против медицинских работников, обвиненных в ненадлежащем исполнении профессиональных функций. Так, с 1921 по 1925 гг. в отношении врачей разных специальностей возбуждено 64 уголовных дела¹. Однако весьма значительная их часть не дошла до стадии судебного рассмот- рения, поскольку были прекращены на предварительном следствии. Судебное разбирательство состоялось лишь по 20 уголовным делам². Тем не менее, осуж- дение врачей с назначением наказания, даже не связанного с лишением свобо- ды, имело большой общественный резонанс. Разумеется, по нынешним меркам приведенные цифры вряд ли кого удивят. В то же время они свидетельствуют, что правоохранительные и правоприменительные органы стали внимательнее и объективнее относиться к случаям ненадлежащего выполнения медицинскими работниками профессиональных обязанностей и так называемым «врачебным ошибкам». Однако не всегда это у них получалось.

Типичный пример профессиональной медицинской ошибки, с которой сталкивалась судебная практика в анализируемый исторический отрезок време- ни, подробно описывает в литературе А.М. Левин. Так, в 1923 г. два хирурга М. и К. Б-вы обвинялись в невнимательном отношении к исполнению служебных обязанностей. Во время хирургической операции они оставили в брюшной по- лости больной пинцет, находившийся там полтора года и вызвавший омертве- ние стенки нисходящей толстой кишки и спаянной с ней тонкой. В процессе другой операции по извлечению пинцета произошел непроизвольный разрыв стенки кишки. От перитонита пациентка умерла. Вредоносное поведение вра- чей следственные органы квалифицировали по ст. 108 УК РСФСР 1922 г. (ха- латное отношение к службе). Однако из-за недостаточности собранных по уго-

_{ловному делу доказательств суд оправдал хирургов. Принятое решение суд мо-}

¹ См.: Заявление Акушерско-Гинекологического Общества. Стенографический отчет заседания членов Ленин- градского Общества Работников Советского Права и слушателей Криминологического Кабинета при Ленин- градском Губсуде совместно с представителями Наркомздрава и врачами «О судебной ответственности врачей»

_{// Судебная ответственность врачей. Л.; М., 1926. С. 4.}

² См.: Нахимсон Ф.М. К судебной ответственности! // Судебная ответственность врачей. Л.; М., 1926. С. 41.

тивировал следующим образом: «Операция производилась правильно с соблю- дением всех, предусмотренных современной хирургией, предосторожностей, была показана. Современная хирургия не достигла еще того идеального совер- шенства, когда можно было бы гарантировать полную безопасность производ- ства операций. Абсолютных мер предосторожности против оставления инород- ных тел в организме наукой не выработано. От внимания хирургов, поглощен- ных основным моментом операции, могут ускользнуть отдельные моменты правильного учета принятых мер предосторожности и что при соблюдении всех мер предосторожности возможно незаметное расстегивание наложенного пин- цета и соскальзывание его в брюшную полость. Медицинская литература знает ряд случаев оставления при операциях в организме инородных тел, даже из- вестными хирургами как в России (Тихонов, Коссинский, Опель), так и за гра- ницей (Дантон, Доленгер). Врачи Б-вы – известные хирурги, сделавшие много операций с низким процентом смертельных исходов (0,4 %). Поэтому их работа свидетельствует о полной добросовестности и аккуратности в своей врачебной

деятельности» ¹.

Понятие «врачебной ошибки» в рассматриваемый исторический период на нормотворческом уровне не раскрывалось. Не существовало однозначного мнения по ней у представителей юридической и медицинской доктрины. Так, по мнению Я. Лейбовича, «под врачебными ошибками (Kunstfehler) или, лучше, погрешностями следует понимать неправильные, небрежные, недобросовест- ные, неосторожные или невежественные действия и приемы в оказании меди- цинской помощи или уходе за больными, в результате коих явилось телесное повреждение, либо смерть больного, либо затяжка или ухудшение болезни, ли-

бо потеря благоприятного времени для правильного лечения»². Автор конста-

тирует, что в случае совершения медицинским работником такого рода вредо- носных действий виновный подлежит уголовной ответственности за «небреж-

¹ См.: Левин А.М. Право и жизнь. 1925. Цит. по: Огарков И.Ф. Врачебные правонарушения и уголовная ответ- ственность. Л., 1966. С. 157.

² Лейбович Я. Врачебные ошибки и незаконное врачевание // Рабочий суд. 1925. № 23-24. С. 969-970.

ное или халатное отношение к своим обязанностям, как преступление по служ- бе».

Иную уголовно-правовую оценку дал ошибкам, встречающимся в про- фессиональной деятельности врачей, судебный медик И.В. Марковин. Он вы- ступил против привлечения медицинских работников к уголовной ответствен- ности за допущенную во время исполнения профессиональных функций по- грешность. Авторская аргументация в пользу исключения дефектов медицин- ской практики из числа уголовно-наказуемых деяний основывалась на тезисе о том, что «в понятие врачебной ошибки должны входить невольные, нечаянные, неумышленные деяния врачей, происходящие от незнания или мнимоошибоч-

ного лечения»¹. Под «мнимоошибочным лечением» он понимал так называе-

мые «несчастья в медицине», проистекающие от научного несовершенства ме- дицины.

Под врачебной ошибкой или неправильным врачеванием практикующий медик Г. Дембо понимал «такое врачебное действие, которое, имея своей целью излечение больного, черпая свой материал из средств, признанных наукой или логически из нее вытекающих, проводится в жизнь с явным незнанием врачеб- ного искусства, обнаруживает невежество врача в области медицинской науки»². Причину неправильного врачевания он видел исключительно в науч- ном несовершенстве практической медицины. Врача, допустившего ошибку вследствие несовершенства медицинской науки, по мнению Г. Дембо нельзя привлекать к уголовной ответственности, поскольку ее мог совершить каждый средний добросовестный доктор. В то же время за погрешность, допущенную по невежеству, врач по приговору суда должен быть лишен права заниматься медицинской деятельностью.

С приведенными доводами ученого и практикующего медика вряд ли можно спорить, в том числе с учетом достижений современной уголовно-

_{правовой доктрины. Исполнение профессиональных функций по правилам lege}

¹ Марковин И.В. К вопросу о судебной ответственности врачей // Судебно-медицинская экспертиза. 1928. № 8. С. 95.

² Дембо Г. Ответственность врача в его профессиональной деятельности // Судебная ответственность врачей. Л.; М., 1926. С.65-66.

artis, то есть когда уровень приобретенных теоретических знаний и накоплен- ного практического опыта отвечает современным достижениям науки, исклю- чает всякую ответственность медицинского работника. Названному методу со- ответствует определенный уровень оказания медицинской помощи, устанавли- вающий границу между допустимым и преступным поведением врача.

Обобщение изложенного материала свидетельствует, что в доктрине уче- ные не смогли выработать однозначного понимания рассматриваемой катего- рии. Формулируемые исследователями разные толкования содержания «вра- чебной ошибки» нередко приводили к противоположному пониманию соци- ально-правовых последствий ее допущения. Наличие многочисленных теорети- ческих взглядов на дефиницию «врачебной ошибки» препятствовало ее отра- жению в уголовном законодательстве. Внести ясность в разъяснение сути ана- лизируемой категории не позволяла та часть представителей медицинского со- общества, которая активно позиционировала неминуемость дефектов врачебно- го вмешательства вследствие несовершенства медицинской науки и практики. Апеллируя к исторически гуманной природе врачебной деятельности, стоящей на страже жизни и здоровья людей, представители медицинской профессии считали избыточным уголовно-правовое вмешательство в регулирование их профессионального поведения. «Каждый врач должен работать по силе своего разумения, не за страх, а за совесть, а его работа проходит на глазах и под кон- тролем всех товарищей. Строгий суд товарищей и совесть врача – два важных стража на нашем трудном пути, которые должны оберегать и интересы боль- ных и ограждать врачей от незаслуженных обвинений и недоверия», – говори-

лось в заявлении Ленинградского акушерско-гинекологического общества¹.

Преимущественно ориентируясь на предписания нравственных требований, медицинские работники рассматривали уголовное право исключительно в ка- честве карательного инструмента. Всякая попытка законодателя придать соот-

_{ветствующим нормам и положениям уголовного закона вид стимуляторов по-}

¹ Судебная ответственность врачей. Л.; М., 1926. С. 7.

зитивного поведения практикующего врача не находила должного восприятия на правоисполнительном уровне.

Отсутствие официальной дефиниции «врачебной ошибки» порождало значительные трудности у правоприменителей в процессе уголовно-правовой оценки действий медицинских работников, причинивших вред жизни или здо- ровью пациента. Встретив в заключение судебно-медицинского эксперта выра- жение «врачебная ошибка», органы предварительного следствия без каких-либо дополнительных аргументов прекращали уголовное преследование в отноше- нии подозреваемого или обвиняемого в совершении общественно опасного де- яния медицинского работника по реабилитирующим основаниям.

Как показывала судебная практика после принятия УК РСФСР 1926 г. большинство уголовных дел против медицинских работников возбуждались по обвинению их в халатности, то есть в небрежном или недобросовестном отно- шении к возложенным по должности обязанностям (ст. 111 УК РСФСР), а ино- гда в злоупотреблении служебным положением (ст. 109 УК РСФСР)¹. Квали- фикация вредоносных деяний врачей по статьям, предусматривающим уголов- ную ответственность за должностные преступления, следственными и судеб- ными органами обосновывалась необходимостью «дать возможность суду назначить за такое преступление более суровое наказание», чем за соответ- ствующее преступление против личности².

Правоприменительная практика широко трактовала понятие должностно-

го лица, которое было дано в примечании к ст. 109 УК РСФСР 1926 г., рассмат- ривая в качестве таковых и врачей, что не всегда признавалось правильным в уголовно-правовой доктрине. Так, И.И. Горелик в научной работе, посвящен- ной ответственности за оставление в опасности, пишет: «…в момент отправле- ния своих профессиональных функций (лечения больных) врач является только

_{врачом, независимо от его административных или других обязанностей»}³_.

¹ _{См.: Большая медицинская энциклопедия. М., 1958. Т. 5. С. 1152.}

² _{См.: Курс советского уголовного права. Особенная часть. М., 1959. Т. 2. С. 103.}

³ Горелик И.И. Ответственность за оставление в опасности по советскому уголовному праву. М., 1960. С. 48.

Придерживаясь этой же позиции, но уже после принятия УК РСФСР 1960 г., М.Д. Шаргородский, П.С. Дагель, В.А. Глушков в своих научных исследова- ниях отмечают, что медицинский персонал при оказании непосредственно ле- чебной помощи, при ненадлежащем ее оказании больному, получении незакон- ного вознаграждения за выполнение работ, связанных с медицинским обслужи- ванием пациентов, не относится к категории должностных лиц, так как не обла- дает организационно-распорядительными или административно- хозяйственными полномочиями, присущими должностному лицу¹.

Однако предложение о непризнании медицинских работников должност-

ными лицами во время исполнения ими профессиональных обязанностей в спе- циальной литературе и судебной практике не получило однозначного толкова- ния. Так, судебно-медицинские эксперты И.Ф. Огарков и А.П. Громов настаи- вали на привлечении врачей к уголовной ответственности за несоблюдение не- обходимой осторожности во время осуществления профессиональной деятель- ности, невыполнения или недобросовестного отношения к этим обязанностям по ст. 172 УК РСФСР 1960 г., считая, что «этот вид профессионального пре- ступления относится, как и в других профессиях, к должностному преступле- нию, связанному с халатным выполнением должностным лицом своих обязан- ностей»².

В уголовно-правовой литературе была высказана и третья точка зрения,

согласно которой уголовное законодательство нуждалось в дополнительной норме, предусматривающей ответственность медицинского персонала за пре- ступно-ненадлежащее оказание лечебной помощи гражданам. «Статья, преду- сматривающая специальную ответственность врача, обеспечила бы наиболее серьезное отношение врачей к своему профессиональному долгу, направила бы

_{удар против неосторожности врачей, обеспечивающих, по существу, самый}

¹ См.: Комментарий УК РСФСР 1960 г. Л., 1962. С. 233; Дагель П. Об уголовной ответственности врачей // Сов. юстиция. 1964. № 19. С. 14; Глушков В.А. Проблемы уголовной ответственности за общественно опасные дея- ния в сфере медицинского обслуживания: автореф. дис…. д-ра юрид. наук. Киев, 1990.

² Огарков И.Ф. Врачебные правонарушения и уголовная ответственность за них. Л., 1966. С. 89; Громов А.П. Права, обязанности и ответственность медицинских работников. М., 1976. С. 139.

смысл врачебной деятельности. Эта статья усилила бы охрану здоровья и жиз- ни человека», — считает Г. Бобкова-Басова¹.

Дискуссия о специальных признаках исполнителя уголовно-правовой обязанности воздерживаться от непрофессионального медицинского вмеша- тельства в интересы пациента не утратила актуальности до настоящего момен- та. Современный законодательный подход к определению круга лиц, подлежа- щих ответственности за некачественное оказание медицинской услуги, не удо- влетворяет потребностей объективной действительности. Данное обстоятель- ство подтверждают уголовно-правовая доктрина и правоприменительная прак- тика, на уровне которых ведутся активные споры относительно условий при- влечения к ответственности лиц, допустивших профессиональные ошибки при совершении диагностических, терапевтических и хирургических манипуляций.

На протяжении развития медицинского права в СССР законодатель де- монстрировал стремление к структурированию норм и положений, регулирую- щих отношения по охране здоровья граждан. Итогом этого послужили разра- ботка и принятие 19 декабря 1969 г. на сессии Верховного Совета СССР Основ законодательства Союза ССР и союзных республик о здравоохранении². В сво- ей структуре и содержании названный документ сумел объединить прогрессив- ные идеи по охране здоровья населения, выработанные по итогам обобщения многолетней законодательной и правоприменительной практики. Основы зако- нодательства о здравоохранении решали задачи по регулированию обществен- ных отношений в области охраны здоровья населения в целях обеспечения гар- монического развития физических и духовных сил, здоровья, высокого уровня

трудоспособности и долголетней активной жизни граждан; предупреждению и снижению заболеваемости, дальнейшему сокращению инвалидности и сниже- нию смертности; устранению факторов и условий, вредно влияющих на здоро- вье граждан (ст. 1). Сам факт обращения законодателя к задачам здравоохрани-

_{тельного законодательства свидетельствует о появлении критерия, позволяю-}

¹ _{См.: Бобкова-Басова Г. Уголовная ответственность врачей // Советская юстиция. 1939. № 11. С. 18–19.}

² Ведомости Верховного Совета СССР. 1969. № 52. Ст. 466.

щего оценивать степень его эффективности. Многие из указанных задач в по- следующем успешно были реализованы. В государстве создана общедоступная система оказания медицинской помощи населению, благодаря чему средняя продолжительность жизни людей к середине 70-х гг. возросла до 71 года (для сравнения: к концу 90-х гг. этот уровень упал до 60 лет). Функционировала од- на из лучших в мире санитарно-эпидемиологическая служба, усилиями которой побеждены многие опасные инфекционные болезни. Была организована эффек- тивная система взаимосвязи между различными учреждениями здравоохране- ния. Следует отметить работу подразделений медицинской авиации, действия которой позволяли обеспечить своевременной квалифицированной врачебной помощью жителей наиболее отдаленных и труднодоступных районов страны.

Отмечая несомненные достоинства социалистической системы здраво- охранения, нельзя умолчать о фактах, отрицательно повлиявших на общее впе- чатление об организации оказания населению услуг лечебно- профилактического характера. Так, характерный для советской эпохи команд- но-административный стиль управления в политике и экономике распростра- нялся и на здравоохранение. Наиболее отчетливо подчиненные отношения наблюдались между доктором и пациентом. Находившемуся в положении начальника врачу принадлежало монопольное право на принятие решений, свя- занных с вторжением в психосоматическое состояние больного человека. Счи- таться с мнением последнего при патерналистском подходе строения взаимоот- ношений было необязательно, поскольку по глубокому убеждению медицин- ских работников «пациент не обладает знаниями о состоянии своего организма, о болезни, о степени ее опасности, не разбирается в вопросах лечения, не может выбрать рациональный метод из многих существующих и т.д. … Вмешатель- ство пациента в такой ситуации может оказаться вредным для его же здоро-

_вья»¹_{. Вследствие этого он беспрекословно обязан выполнять все предписания}

специалиста медицинской профессии, полагаясь исключительно на его автори- тет.

¹ Шамов И.А. Биоэтика: Учебное пособие. М., 2001. С. 23.

Социально значимые связи, базировавшиеся на патерналистской модели, не могли способствовать установлению в лечебных учреждениях атмосферы уважения к правам человека, испытывающего потребность во врачебной помо- щи. Пациентам нередко приходилось мириться с проявлениями противоправно- го к себе отношения со стороны работников здравоохранения. Жалобы по фак- ту ненадлежащего оказания медицинской помощи, адресованные министерству здравоохранения, как правило, оставались не удовлетворенными либо не заме- ченными. Это неудивительно, так как именно названный государственный ор- ган одновременно осуществлял руководство делом здравоохранения в стране и выполнял контролирующие функции за качеством обеспечения населения ме- дицинской помощью. В сложившейся ситуации многочисленные конфликты на уровне больного и врача не получали правовой оценки. Большинство лиц, об- ратившихся в здравоохранительные учреждения за помощью, даже не предпо- лагали, что непрофессиональное поведение медицинского работника можно обжаловать в судебном порядке.

Основы законодательства Союза ССР и союзных республик о здраво- охранении оказали значительное влияние на формирование содержания уго- ловно-правовых норм, обеспечивающих права и свободы пациента. Урегулиро- вав процедуру допуска лиц к занятию медицинской и фармацевтической деятельностью (ст.12), обязанности и права медицинских и фармацевтических работников (ст. 14), порядок оказания гражданам лекарственной помощи (ст.

52), условия применения новых, научно обоснованных, но еще не допущенных к всеобщему применению методов диагностики, профилактики, лечения и ле- карственных средств (ст. 34), порядок производства хирургического вмеша- тельства и применения сложных методов диагностики (ст. 35), вопросы согла- сия больного на медицинское вмешательство (ст. 35) и врачебной тайны (ст.

16), рассматриваемый нормативный акт обнаружил целый ряд отношений в об- ласти здравоохранения, нуждающихся в уголовно-правовой охране. В после- дующем многие из них получили уголовно-правовое обеспечение. В частности, реализуя право пациента на тайну о состоянии здоровья, в УК РСФСР 1960 г.

включена ранее не известная отечественному уголовному праву ст. 128?, уста- навливающая ответственность за разглашение сведений, составляющих врачеб- ную тайну, лицом, которому эти сведения стали известны в связи с исполнени- ем им своих служебных или профессиональных обязанностей. Уголовное пра- во, как охранительная отрасль законодательства, разрабатывало содержание диспозиций соответствующих статей на основе терминологии норм регулятив- ного законодательства.

Основы законодательства Союза ССР и союзных республик о здраво- охранении следует признать исторически значимым источником медицинского права, призванным активно служить улучшению охраны здоровья населения, укреплению законности в этой области общественных отношений. Важная роль им принадлежит в основании современной системы юридических норм и поло- жений, регламентирующих поведение правоисполнителей в отношениях по охране здоровья граждан. Многие заложенные Основами законодательства Со- юза ССР и союзных республик о здравоохранении прогрессивные идеи поло- жительно восприняты и развиты в действующих Основах законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан от 22 июля 1993 г. и других нормативных актах, составляющих систему современного медицинского права.

Существенный вклад в основание современного здравоохранительного законодательства и теории уголовно-правовой охраны прав и свобод лиц, об- ращающихся в лечебные учреждения за врачебной помощью, внесли предста- вители советской юридической доктрины. Объектом научных исследований становились регулируемые нормами права, этики и морали общественные от- ношения, существующие в сфере здравоохранения, складывающиеся во вра- чебной практике и связанные с нарушением правовых предписаний представи- телями медицинской практики. Значительных достижений в разработке научно- практических проблем профилактики профессиональных правонарушений ме- дицинских работников и защиты не противоречащих закону интересов пациен-

та добились Ф.Ю. Бердичевский¹, И.И. Горелик², В.А. Глушков³, А.П. Громов⁴, А.Н. Красиков⁵, И.Ф. Огарков⁶, А.Н. Савицкая⁷, Ю.Д. Сергеев⁸, М.Д. Шарго- родский⁹ и др. Прогрессивные результаты доктринальных исследований, полу- ченные представителями различных школ и направлений юридической науки, активно использовались в законотворческом процессе для совершенствования механизма противодействия преступным деяниям в сфере здравоохранения, успешно внедрялись в правоприменительную практику, на правоисполнитель-

ном уровне сконцентрировали внимание медицинских работников на необхо- димости соблюдения профессиональных предписаний и запретов.

Результаты исследования здравоохранительного и уголовно-правового законодательства советской России, обеспечивавшего права и свободы пациен- та, позволяют сформулировать ряд основных выводов, которые характеризуют состояние юридического оформления отношений в сфере здравоохранения и охраны интересов больных лиц в рассмотренный исторический период:

1) придав новую юридическую форму нормативным документам в обла- сти здравоохранения, советский законодатель продолжил исторически апроби- рованные идеи правового регулирования и охраны отношений, возникающих между врачами и потребителями их профессиональных услуг. В соответствии с характерной для отечественной правовой системы отраслевой кодификацией юридических норм и положений упорядочивание социально значимых связей в

_{сфере охраны здоровья, определение правового статуса медицинского работни-}

¹ См.: Бердичевский Ф.Ю. Уголовная ответственность медицинского персонала за нарушение профессиональ- ных обязанностей. М., 1970.

² См.: Горелик И.И. Ответственность за оставление в опасности по советскому уголовному праву. М., 1960; Го- релик И.И. Ответственность за поставление в опасность по советскому уголовному праву. Минск, 1964; Г оре- лик И.И. Правовые аспекты пересадки органов и тканей. Минск, 1971; Горелик И.И. Квалификация преступле-

_{ний, опасных для жизни и здоровья. Минск, 1973.}

³ См.: Глушков В.А. Ответственность за преступления в области здравоохранения. Киев, 1987; Глушков В.А. Проблемы уголовной ответственности за общественно опасные деяния в сфере медицинского обслуживания: автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. Киев, 1990.

⁴ См.: Громов А.П. Врачебная деонтология и ответственность медицинских работников. М., 1969; Громов А.П. Права, обязанности и ответственность медицинских работников. М., 1976.

⁵ _{См.: Красиков А.Н. Сущность и значение согласия потерпевшего в советском уголовном праве. Саратов, 1976.}

⁶ _{См.: Огарков И.Ф. Врачебные правонарушения и уголовная ответственность за них. Л., 1966.}

⁷ _{См.: Савицкая А.Н. Возмещение ущерба, причиненного ненадлежащим врачеванием. Львов, 1982.}

⁸ _{См.: Сергеев Ю.Д. Профессия врача: Юридические основы. Киев, 1988.}

⁹ См.: Шаргородский М.Д. Преступления против жизни и здоровья. М., 1947; Шаргородский М.Д. Прогресс ме- дицины и уголовное право // Вестник ЛГУ. 1970. № 17. Вып. 3.

ка и лица, испытывающего потребность во врачебной помощи, входило в функцию здравоохранительного законодательства. Механизм правового регу- лирования отношений, предусмотренный нормативными документами о здра- воохранении, способствовал защите интересов больного от неправомерных действий медицинского работника. Для предупреждения деяний, характеризу- ющихся общественной опасностью и представляющих угрозу жизни, здоровью, свободе, достоинству пациента, в правовой системе государства был создан ме- ханизм юридической охраны, осуществляемой нормами уголовного законода- тельства;

2) объективной причиной включения в правовую систему норм, возлага- ющих на медицинских работников уголовно-правовую обязанность по воздер- жанию от совершения профессиональных преступлений, стала невозможность достижения позитивного результата в обеспечении интересов пациента иными юридическими и социальными средствами. Независимо от провозглашаемых государством идеологических основ формирования здравоохранительного за- конодательства в сфере медицинского обслуживания населения всегда можно встретить врачей, готовых пренебрегать профессиональными обязанностями в отсутствии угрозы реализации уголовной ответственности;

3) апеллируя к исторически гуманной природе врачебной деятельности, стоящей на страже жизни и здоровья людей, представители медицинской про- фессии придерживались позиции об избыточности уголовно-правового вмеша- тельства в регулирование их профессионального поведения. Преимущественно ориентируясь на предписания нравственных требований, медицинские работ- ники рассматривали уголовное право исключительно в качестве карательного инструмента. Всякая попытка законодателя придать соответствующим нормам и положениям уголовного закона вид стимуляторов позитивного поведения практикующего врача не находила должного восприятия на правоисполнитель- ном уровне;

4) за период своего существования и развития юридическая доктрина не смогла обеспечить теоретическую основу для разработки правового положения,

отражающего сущность и социальную опасность «врачебной ошибки». Пред- ставленные исследователями разные толкования содержания «врачебной ошиб- ки» нередко приводили к противоположному пониманию социально-правовых последствий ее допущения. Сложившаяся ситуация отрицательным образом сказалась на чистоте квалификации дефектного поведения медицинского пер- сонала, вызвавшего причинение вреда здоровью или жизни больного;

5) права, свободы и не противоречащие закону интересы пациента в нор- мативно-правовых актах советской России не выделялись в качестве самостоя- тельного предмета регулирования и объекта охраны. На нормотворческом и правоприменительном уровнях они воспринимались через призму права граж- данина на охрану здоровья. Недостаточный интерес законодателя к предметно- му обеспечению прав и свобод указанной социально уязвимой группы людей побудил научных работников к теоретическому обоснованию необходимости выделения общественных отношений с участием больного человека в качестве обособленного предмета регулирования и объекта правовой охраны.