Е.А. Бондарева Е.В. СПЕКТОРСКИЙ: В ГУЩЕ ЖИЗНИ

Правовед, социолог, философ, историк общественной мысли и государства, широко образованный ученый, многолетний «дуайен» корпуса российских ученых, оказавшихся в изгнании на Балканах, Е.В.

Диплом и магистерскую диссертацию он защитил на юридиче­ском факультете в Варшаве, где сложилась сильная правоведческая школа с ориентацией на социологию. Спекторский был учеником А.Л. Блока — отца поэта. Памяти своего учителя он позднее посвя­тил брошюру «Александр Львович Блок, государствовед и философ» (Варшава, 1911). В 1898 г. он завершил обучение в Варшавском уни­верситете, получив степень кандидата права за работу «Жан-Жак Руссо как политический деятель» и был оставлен на кафедре для подготовки к профессорскому званию. В 1901 г. он отправляется в заграничную командировку, до 1903 г. работает в Париже, Берлине, Геттингене и др. научных центрах. По возвращении в Варшаву Спек­торский стал доцентом, в 1910 г. он был удостоен звания магистра Юрьевского университета, а в 1913 году был избран профессором по кафедре энциклопедии и истории философии права юридического факультета Киевского университета, в 1917 г. ученый получил сте­пень доктора государственного права от Московского университета.

В эти годы им был создан ряд научных работ, принесших ему известность и авторитет^[557]. В начале века Спекторский активно уча­ствует в общественной и научной дискуссии о путях развития новой науки — социологии. Его подход был ясно сформулирован в ряде книг и статей, наиболее известны из которых «Очерки по филосо­фии общественных наук» (Варшава 1907 г., вып. 1, с. VII), «О задачах обществоведения» (Вопросы философии и психологии, 1904, кн. 72). В них ученый оспаривал универсальность и «конститутивность» не только методов, но и трактовки самого предмета исследования избранного натуралистическим направлением социологии.

В 1913 г. Спекторский переехал в Киев, а в 1918 г. стал дека­ном юридического факультета и ректором Киевского университета Св. Владимира, знаменитого своей историко-правовой школой. (Тра­диции, заложенные В.М. Владимирским-Будановым, русские про­фессора коллеги по Киевскому университету: Спекторский, бывший проректор М.Н. Ясинский, декан историко-философского факультета Н.М. Бубнов и профессор А.Д. Билимович, продолжили в условиях эмиграции в Люблянском университете, где торжественно отметили столь значимую для них и для русской науки дату — столетие Киев­

ского университета Св. Владимира в 1934 г.) В годы жизни в Киеве Спекторский преподавал на Высших женских курсах, был председа­телем Киевского философского общества. В 1919 году при занятии Киева Добровольческой армией А.И. Деникин назначил Спектор- ского попечителем Киевского учебного округа, однако по сути дела приступить к исполнению новых обязанностей ему не довелось.

После прихода Красной Армии в Киев Спекторский через Одессу выехал из России и оказался в Югославии. Более точно это только что созданное государство именовалось тогда Королевство Сербов, Хор­ватов и Словенцев. Здесь прошло более двух десятилетий его жизни. С 1920 по 1930 г. Спекторский был профессором Белградского уни­верситета, однако в центре его внимания в этот период находились вопросы организации русских научных учреждений в условиях эми­грации.

По приглашению П.И. Новгородцева, основавшего Русский юри­дический факультет при Пражском университете, Спекторский три года, с 1924 по 1927 г., преподает в Праге и становится деканом этого факультета, не порывая связей с Белградом, куда вновь возвращается.

В центре его внимания в эти годы стоят проблемы объединения сил русских ученых и работа над подготовкой и регулярными выхо­дами в свет периодических научных изданий — «Записок Русского научного института в Белграде» (всего вышло 17 выпусков), являв­шихся ценной общественной научной трибуной в условиях эмигра­ции. Е.В. Спекторский оказался блестящим организатором научной деятельности и при этом сам не только не оставил научные изыска­ния, но и существенно расширил горизонты своих научных интере­сов.

В двадцатые годы, когда русские «беженцы» составляли десятую часть всего населения Белграда, этот город являлся одним из культур-

⁵⁶⁰ Российская эмиграция в Турции, Юго-Восточной Европе 20-х годов. М., 1994, с. 83.

ных центров русской диаспоры и не случайно стал хозяином таких важных событий в ее жизни, как Первый конгресс русских писате­лей и журналистов в 1928 г. и IV Конгресс русских академических организаций. В подготовке и проведении этих форумов Спекторский принимал активное участие, им предшествовала большая организа­ционная работа.

Еще в 1920 г., когда в Париже создается Русская академическая группа, в Белграде основывается Общество русских ученых в Коро­левстве СХС. Председателем его был избран Спекторский. В Обще­ство входили многие известные ученые: Е.В. Аничков, А.В. Соловьев, Н.Н. Салтыков, М.П. Чубинский. Двумя безусловными лидерами были Спекторский и Ф.В. Тарановский. Они были еще школьными друзьями и коллегами по университету, неизменно высоко оценивали научные работы друг друга и при этом вели жестокие политические дискуссии. Эти дебаты, в особенности острые в начале 20-х гг., закон­чились выделением из Общества Русской академической группы, стоявшей на либерально-демократических позициях, куда помимо Тарановского вошли Аничков, Чубинский, Л. Таубер и др.

К концу двадцатых годов политические страсти несколько уле­глись и Спекторский и Тарановский занялись подготовкой IV Кон­гресса русских академических организаций в эмиграции.

На первом же заседании Конгресса было принято решение об основании Русского научного института в Белграде (РНИБ), кото­рый должен был бы соответствовать аналогичным организациям в Праге и Берлине. Его задачи понимались широко: изучение истории, права, языка, литературы и культуры России, ее хозяйства и природы, кроме того в программе будущей научной работы предвиделась и сла­вистика и «югославика». Над разработкой программы также много потрудился Спекторский. Он был председателем как на IV, так и на двух предыдущих съездах Русских академических организаций.

К участникам Конгресса он обратился с речью, запомнившейся многим. Размышляя о судьбах русской интеллигенции в изгнании, Спекторский провел несколько исторических параллелей: «Когда изгнанные из отечества английские пуритане отправлялись в замор­

ские края, они захватили с собой самое драгоценное и самое свя­тое — Библию... Когда Наполеон, окруженный блестящей свитой на коне въезжал в одни ворота Иены, через другие ворота, пешком ухо­дил Гегель, унося под мышкой рукопись “Феноменологии духа”. Так и русские ученые, с пустыми руками, но с горячим сердцем отправля­лись в изгнание. Они не имели с собой сундуков с ценностями, лишь святой пламень русского духа». (Записки РНИБ № 14, 1939). Первым председателем Института стал Е.В. Спекторский.

В двадцатые годы в Белграде он создал и частично опублико­вал ряд фундаментальных работ как из сферы государствоведения («Начало науки о государстве и обществе», Белград, 1933), так и по самому широкому спектру историко-культурных проблем: моногра­фию «Христианство и культура» (Прага, 1925), цикл статей в «Рус­ской мысли» — «Достоевский как публицист» (1923—1924, №№ 9—12) «Достоевский и современность» («Россия и славянство», 1929), «Н.С.

Спекторский имел высочайшую научную репутацию как среди соотечественников, которая признавалась несмотря на отличия в политических взглядах, так и среди иностранных коллег. После выхода в свет книги на сербско-хорватском языке «Государство и его жизнь» в 1933 г. — сербский рецензент И. Джорджевич писал о ней: «Это — инструментарий науки о государстве, средство упорядочи­вания сложного и важного процесса долгой и разнородной истории одной из самых основных опор современного общества... Авторский подход спокойной философской нейтральности, с помощью вели­колепной осведомленности, эрудиции, прекрасного литературного стиля приводит к тому, что книга проф. Спекторского становится путеводителем через сложности и превратности судьбы такой обще­ственно-политической структуры, которая непрестанно растет и раз­растается, как Государство»^[558]. Работы Спекторского оставили значи­тельный след в югославской социологии и послужили образцом для многих позднейших исследований.

Одной из неоценимых заслуг Спекторского является основание и регулярная хлопотная и трудная работа по подготовке к печати

«Материалов для библиографии русских научных трудов за рубежом» (1920—1930. Вып. 1. Белград, 1931 г.). В Библиографическую комис­сию входили А.Д. Билимович, Вагнер, Локоть, Флоровский. Главным редактором был Спекторский. Второй том готовился уже после его отъезда из Белграда. Он увидел свет перед самым началом войны, в 1941 г., большая часть тиража была утрачена. В целом в деятельности РНИБ Спекторский принимал активнейшее участие (см. его обзор­ную статью «Десятилетие РНИБ 1928—1938»), В стенах института кипела бурная жизнь, со специальными докладами, циклами лекций в Белград приезжали Кизеветтер, Лаппо, Лапшин, Лосский, Флоров­ский, Франк, Шмурло, Бальмонт. Постоянно выступал П.Б. Струве. В этой живой научной среде, зачастую и как ответ оппонентам, соз­давались научные работы Спекторского.

После отъезда в 1930 г.

И в годы жизни в Любляне Спекторский находился в центре общественной и культурной жизни. С 1931 г. он был председате­лем Русской Матицы — культурной организации, основанной еще в 1924 г. русскими эмигрантами в Словении. Ее первым председа­телем был Ал. Дм. Билимович, экономист, его сменил Спекторский. Эта организация действовала в соответствии со славянской просве­тительской традицией.

Спекторский часто выступал в различных городах, много публи­ковался в ведущих русских периодических изданиях — в Париже, Берлине, Ревеле. Наиболее тесно он был связан с Прагой, с Русским юридическим факультетом и с Карловым университетом.

В 1945 г. после прихода к власти в Югославии П.Б. Тито, Спектор­ский с женой бежал из Югославии, оставив там не только все имуще­ство, но и бесценный архив, в том числе многолетние дневниковые записи, «Воспоминания». После двух лет скитаний по лагерям для

3 98 | АКТУАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ

перемещенных лиц в Италии, под страхом репатриации, Спекторские попадают в Америку, куда ученого пригласили для участия в созда­нии Свято-Владимирской Православной Духовной Академии. Здесь он остается с 1947 г. до своих последних дней. Спекторский в Аме­рике продолжил тот же образ жизни, который вел ранее в Югославии. Он по-прежнему много сил отдает организаторской и преподаватель­ской работе. С 1948 г. он возглавляет Русскую академическую группу в США, читает лекции на русском и английском в Американской Академии наук, ведет издание — «Записки Русской академической группы в США», где публикуются многие его работы.

В возрасте 76 лет Спекторский скоропостижно и неожиданно скончался.

Его наследие до сих пор мало изучено, существует ряд неопу­бликованных работ, а статьи, увидевшие свет, к сожалению, недо­статочно известны и труднодоступны для широкого использования, зачастую цитируются выборочно, в отрыве от контекста, что приво­дит к противоречиям в их оценке современными исследователями.

Взгляд ученого на русскую историю достаточно емко и четко выражен в статье «Св. Владимир и русская культура», публикуемой в настоящем издании, увидевшей свет во «Владимирском сборнике» в 1930 г. в Белграде. Ключевое значение для раннего Средневековья и для всего исторического пути Руси Спекторский придавал ее христи­анизации. При этом он особо выделял роль Владимира как государ­ственного строителя на новых духовных и этических основах. И его завет, с точки зрения ученого, стал камертоном для последующих правителей, сознательно созидавших государственную мощь. Спек­торский пишет: «Народ — это понятие не этническое, а этическое. Его истинная жизнь — это не физическое прозябание, а духовное делание. Его настоящая книга бытия — это история его культуры» (с. 18). Сознательно утрируя идеалистичность своего подхода, уче­ный под этим углом зрения анализирует узловые моменты русской истории. Особое значение для всего последующего развития имел не только сам факт Крещения Руси, но и то, как этот процесс развивался. Как и с каких позиций князь Владимир обратился к христианству и принял его по византийскому обряду, сознательно. Вслед за Соловье­вым Спекторский пишет об этом как о «беспримерной особенности русской истории». Фигура самого Владимира также приобретает онтологические черты. Смысл его жития после крещения — это не уход от мира, а жизнь на миру, работа в соответствии с «обязатель­

ствами новой веры». Этим «он превзошел не только крещеного языч­ника Хлодвига, но и большинство... византийских царей... и даже гре­ческое духовенство...» (с. 23).

О том значении, которое придавал моменту Крещения Руси Спек­торский, прекрасно свидетельствует его высказывание: «Оно было только началом выполнения великого плана, который и до сих пор далеко не осуществлен полностью, тем более что он неоднократно искажался, а теперь его стараются и совсем уничтожить. Сущность этого плана состоит в христианской культуре всей русской духовной, социальной и материальной жизни» (с. 23). Именно с этой высокой мерой отсчета ученый подходит к оценкам всех российских госуда­рей и деятелей.

Высоко оценивает Спекторский деятельность Ярослава Мудрого, особенно выделяет Александра Невского, продолжателя линии Вла­димира Святого. Татарское иго стремилось «превратить свободный народ в азиатскую райю» и сильно затормозило развитие государ­ственности. Поколебало татарское нашествие и международное зна­чение Руси. При этом автор подчеркивает, что само противостояние Руси и Орды имело огромное значение для Европы.

Существенно важно для нас в данном случае отметить, что в этой статье о Владимире Святом Спекторский вплотную подходит к той проблеме, которую полно осветит в позднейшей работе, а именно в той статье, которую мы также публикуем ниже. Его интересовал и волновал вопрос взаимодействия России и европейских государств. «Христианской культурой... Русь была направлена в сторону не одних лишь слов, но также и дел международного милосердия и междуна­родного спасения» (с. 29). Особо отмечает ученый участие России в освобождении славянских народов от турецкого ярма в XVIII и XIX вв.

Внимание ученого неизменно привлекали вопросы взаимодей­ствия культуры и христианства, церкви и государства, политики и этики. Под этим углом зрения он рассматривал как русскую, так и европейскую историю и современность. Наиболее полно размышле­ния Спекторского над этими проблемами отражены в работе «Хри­стианство и культура» (Прага, 1925 г.)

Работа Е.В. Спекторского «Принципы европейской политики России в XIX и XX веках» была опубликована на русском языке в Любляне в Библиотеке Русской Матицы в 1936 г. В статье автор возвращает нас к одному из стержневых вопросов в оценке роли и

значения России в европейском сообществе — к раздумьям над тем, была ли в самом деле Россия «ненасытным захватчиком и европей­ским жандармом» или вовсе нет. Автор анализирует, как блестящий полемист и знаток международного права, историю дипломатии и войн XIX века и обращает внимание на некорректность союзников в отношении России, на ущемление ее прав, обеспеченных победными военными действиями, на стержневую линию российской внешней политики рассматриваемого периода — к установлению прочного мира в Европе, гармонизации межевропейских отношений.

Характеризуя русскую политику, автор пишет, обращаясь к исто­рии формирования государства: «До XIX века, так же как и у дру­гих европейских держав, она состояла в собирании и расширении... вызванных стремлением обеспечить России то геополитическое поприще, которое было ей природой суждено вместе с призванием поддерживать тот русский мир, который подобно древнеримскому приобщал к благам цивилизации всяк сущий в ней язык» (11). Что же касается русской политики в Европе, то в XIX и XX вв., в отличие от западноевропейской политики интересов, у России была ПОЛИ­ТИКА ПРИНЦИПОВ. В статье далее раскрывается на конкретном фактическом материале это утверждение автора.

В основе внешнеполитической линии России в Европе со времен Александра I было стремление к «сохранению мира и примирению моральных интересов народов». Принцип, сформулированный в 1822 г. в Вероне — «не может быть больше политики английской, французской, русской... есть одна всеобщая политика, долженствую­щая ради общественного спасения быть принятой как народами, так и государями», — обеспечил Европе мир на 38 лет.

Спекторскому удается доказать, что Россия являлась «существен­ным оплотом европейского мира» в XIX веке.

Более того, именно по почину Николая II «цивилизованное сооб­щество» обратилось к рассмотрению материй, которые составляют основное содержание современной мировой дипломатии — «к выра­ботке путем международного обсуждения действительных средств, чтобы обеспечить народам истинный и прочный мир и прежде всего положить предел все увеличивающемуся развитию СОВРЕМЕН­НЫХ ВООРУЖЕНИЙ...». Гаагские конференции, созванные по ини­циативе России, были прорывом в будущее европейского сообщества.

Политические убеждения Спекторского, не принявшего не только Октябрь, но и скептически относившегося к Февралю, отразились

в той безапелляционности, с которой он комментирует внешнюю политику Советского Союза конца 20-х — начала 30-х годов. Трудно, однако, не согласиться с ним, что мало последовательности в выска­зываниях тех, кто, понося «царизм», хвалится, что выступает про­должателем его миротворческой политики. События показали, что Коминтерн своеобразно понимал установление европейского мира и согласия.

Публикуемые ниже работы Спекторского трудно считать развер­нутыми исследованиями. Это скорее тезисы к хорошо продуманной и обеспеченной научными аргументами работе. Это изложение концеп­ции, которой автор руководствуется при анализе российской истории и внешней политики XIX — начала XX веков. Для исследователей безусловный интерес представляет как собственно авторский под­ход, так и метод и приемы анализа и полемики, свойственные право­ведческой школе, к которой принадлежал ученый. Блестящее знание Спекторским юридической стороны предмета, а также литературы, выходившей как в России, так и в Европе, делает настоящие статьи интересными и актуальными и для современного исследователя. Тем более что мифы, зазвучавшие в XIX веке в европейских гостиных о «российском жандарме», оказались удивительно живучи и с успехом переносятся на наше государство вне зависимости от того, какой режим контролирует данное «геополитическое пространство».

Политика интересов или политика принципов — актуальность такой постановки проблемы себя не исчерпала.