Философія права.

Мантук. Vorauch oilier kaukretnn Logik 1887. ft 249. ll'mit/l, Logik. Il § 619, Папин, Bcgriff, Forrnon uud Orundlcgung iter Kcclitsphilosopliic. 1889. Beiyhohm, Juneprudenz uud Hcchtsphilosophie, I, 1892.

У древнихъ философія сливалась съ наукою вообще: она была для нихъ наукой, объединяющей отдѣльныя познанія, изучающей то, что всѣмъ имъ обще. Такъ, у Аристотеля философія обнимаетъ собою и ма­тематику, и физику, и этику, и поэтику. Но такъ называемая имъ первая философія (грштт, фйлзо^ія), которой древніе его комментаторы придали названіе метафизики (потому что она слѣдовала за физикой), имѣла своимъ предметомъ изученіе основъ или принциповъ всего су­щаго. Этому названію метафизики, указывающему лишь на порядокъ отдѣльныхъ ученій Аристотеля, придали позднѣе значепіе знанія сверх­чувственнаго. Въ Англіи и до сихъ поръ философія, какъ у Аристотеля, обозначаетъ науку вообще. Но на континентѣ, и особенно въ Германіи, подъ философіей разумѣютъ особое знаніе, знаніе квер.гчуветвенное, или въ смыслѣ сверхчувственностн познаваемаго предмета, или въ смыслѣ

сверхчувственностн самого источника знанія. Въ нервомъ случаѣ подъ философіей разумѣютъ познаніе сверхчувственнаго, напр., явленій духа, первопричинъ міровыхъ явленій, абсолютнаго, въ противоположность познанію относительныхъ явленій матеріальной природы. Во второмъ случаѣ философія можетъ имѣть своимъ предметомъ тоже, что и эмпи­рическія науки, но только подъ условіемъ познанія помимо чувствен­наго опыта. При такомъ пониманіи, установившемся со временъ Хр. Вольфа, о каждомч, предметѣ можетъ быть двѣ науки: эмпирическая, черпающая свое знаніе изч. чувственнаго опыта, п философская—изъ сверхчувственнаго познанія. Такъ, напр., на ряду съ эмпирическимъ естествознаніемъ образовалась философія природы, на ряду съ опытной психологіей—философская или раціональная и т.

Такъ какъ право есть явленіе не матеріальной, внѣшней природы, а продуктъ духовной дѣятельности человѣка, оно издавна относилось къ предметамъ философскаго изслѣдованія. Выясненіе идеи права, опре­дѣленіе его источника и тому подобные общіе вопросы разсматривались въ такъ называемой практической пли этической философіи. Но отдѣль­ной философіи права не было ни въ древности, вообще не знавшей дробнаго развѣтвленія человѣческаго знанія, ни въ средніе вѣка, когда и этика почти всецѣло поглощалась богословіемъ. Не ранѣе XVII вѣка образуется особая философская наука о правѣ.

Съ того времени она пережила въ своемъ развитіи двѣ суще­ственно различныя стадіи. Первоначально философское ученіе о правѣ отличалось отъ науки положительнаго права не только методомъ, но и самымъ предметомъ, какимъ служило для него „е положительное, измѣн­чивое право, а неизмѣнное, вѣчно естественное, существующее нко-бы на ряду съ положительнымъ правомъ и служащее его основой. Только послѣ того, какъ явившаяся вч, концѣ прошлаго столѣтіи историческая школа доказала несостоятельность предположенія о существованіи, кромѣ положительнаго, еще какого-то естественнаго права, философское изу­ченіе права ставитч. себѣ задачеіі объясненіе того же положительнаго нрава. Сообразно съ этимъ, въ XVII и ХАТІІ столѣтіяхъ философское ученіе о правѣ было извѣстно подъ именемъ естественнаго права (jus iiatuiale); въ настоящемъ столѣтіи—подъ именемъ философіи права.

Основаніе наукѣ естественнаго права положилъ голландскій юристъ , Гуго Греціи (1583—16451 своимъ трактатомъ De jure belli ас pacis j libri tros. 1625. Существо его ученія заключается въ признаніи на ряду съ измѣнчивымъ положительнымъ правомъ, создаваемымъ волею Бога или людей (jus voluntariiiiii). неизмѣннаго естественнаго права, выте­кающаго изъ природы людей, какъ разумныхъ существъ, и въ частности изъ врожденнаго имъ влеченія къ общенію (amieiitus svcilialis).

родою общества разумныхъ существъ. Это естественное прапо абсолютно не обусловлено ни временемъ, ни мѣстомъ. Оно никѣмъ не можетъ быть измѣнено. Оно существовало бы и было бы тѣмъ же самымъ, если бы даже Бога вовсе не существовало.

Ученіе, выставленное Гуго Гроціемъ, нашло себѣ весьма скоро дальнѣйшую разработку. Уже въ XVII вѣкѣ является нѣсколько новыхъ теорій естественнаго права. Такова прежде всего теорія Номы Гоббеза (1588—1679, Th. Hobbes, Elementa philosophica de сіте. 1642), отри­нувшаго общительный принципъ Гроція и признавшаго основнымъ свой- ствомъ человѣческой природы страхъ, откуда выводится у него и основ­ной естественный законъ: pax quaerenda est, Самуилъ Пуффендорфъ (1632—1694) примѣнилъ къ построенію теоріи естественнаго права философское ученіе картезіанцевъ. Основой велѣній естественнаго права и у него, какъ у Гроція, служитъ общительный принципъ. Такъ какъ онъ придалъ изложенію естественнаго права внѣшнимъ образомъ болѣе обработанную систему и связалъ свою теорію съ общимъ философскимъ ученіемъ Декарта, его ученіе получило большую популярность въ юри­дическихъ школахъ того времени. Его книга De officiis hominis et eivis, 1673, переведепная на многіе языки, сдѣлалась ходячимъ учеб­никомъ естественнаго права.

Теоріи XVII в. еще не отличаютъ нравственности отъ права, по крайней мѣрѣ отъ права естественнаго. Поэтому въ нихъ противоположе­ніе естественнаго и положительнаго права не является еще въ своемъ чистомъ видѣ. Оно смѣшивается съ неясно сознаваемымъ различіемъ права и нравственности. Но уже въ самомъ началѣ XVIII столѣтія Хр. Томазій (1655—1728) первый опредѣленнымъ образомъ не только раз­личаетъ, но и противополагаетъ право и нравственность, придавъ та­кимъ образомъ теоріи естественнаго права болѣе опредѣленный и строгій характеръ.

Противополагаемое нравственности естественное право является съ этого времени только правомъ. Въ серединѣ XVIII вѣка Хр. Вольфъ (1679—1754) и его послѣдователи Дан. Неттельбладтъ (1719—1791) и Дж. Бурламаки (1649—1748) придали, подобно тому, какъ въ пред­шествующемъ столѣтіи это сдѣлалъ Пуффендорфъ, теоріи естественнаго права школьную систематическую обработку на этотъ разъ въ духѣ философскаго ученія Лейбнипа (1646—1716),

Теоріи XVII и XVIII вѣка одинаково держались въ развитіи поло­женій естественнаго права дедуктивнаго метода. Но основныя положенія, изъ которыхъ онѣ исходили при этомъ, не были апріорными, не были врожденными понятіями. Основа этихъ теорій была эмпирическая. Вполнѣ апріорный характеръ теоріи естественнаго права старался дать Кантъ (1714—1804) въ своихъ „Methaphysische Aufangsgrllnde der Bechtslehre".

Онъ выводитъ всѣ положенія естественнаго права изъ апріорнаго, ио \ его мнѣнію, безусловнаго велѣнія нашего разума- дѣйствуй такъ, чтобы / своя свобода совмѣщалась съ свободою всѣхъ и каждаго.

Съ начала XVIII в. ученія естественнаго права проникаютъ и къ намъ. Особенно посчастливилось при этомъ Пуффендорфу. Уже въ 1726 г. былъ напечатанъ переводъ его книги, сдѣланный по приказанію Петра I ’). По ней читали свои лекціи профессоръ нравоучительной философіи въ Академіи Наукъ X. Ф. Гроссъ (1725—31) и первый профессоръ мо­сковскаго юридическаго факультета Дильтѳй. Да еще и въ 90-хъ годахъ прошлаго столѣтія ею руководствовался московскій профессоръ С'кіаданъ. Можно указать и попытку самостоятельнаго изложенія теоріи естествен­наго права В. Золотницкаго „Сокращеніе естественнаго права, выбран­ное изъ разныхъ авторовъ дли пользы россійскаго общества. Спб. 1764 г.“. Авторъ основой всего естественнаго права признаетъ правило: „по­знавай себя^-', приводящее насъ къ сознанію зависимости нашей on, Бога, отъ ближнихъ н необходимости заботиться о собственномъ само­сохраненіи.

Впрочемъ, увлеченіе ученіями естественнаго права не было тогда всеобщимъ. Напротивъ, среди русскихъ ученыхъ юристовъ уже въ 60-хъ годахъ XVIII в. весьма опредѣленно сказалось стремленіе къ исто­рическому изученію и понимапію правъ. Такого направленія держались А. Я. Полѣновъ (1738—1816) и въ особенности С. Т. Десницкій, первый ) русскій профессоръ права, очень рѣзко отозвавшійся въ своемъ „Словѣ ^z о прямомъ и ближайшемъ способѣ къ изученію юриспруденціи. 1768 г." про теоріи естественнаго права: „Нуффендорфовъ трудъ подлинно былъ излишній, ибо писать о вымышленныхъ состояніяхъ рода человѣческаго, не показывая, какимъ образомъ собственность, владѣніе, наслѣдство и пр. у народовъ происходятъ и ограничиваются, есть такое дѣло, которое не соотвѣтствуетъ своему намѣренію и концу".

Ученіе Вольфа распространялось у наст, только чрезъ профессо- ровъ-иностранцевъ. Такъ въ московскомъ юридическомъ факультетѣ воль- фіанцами были Шаденъ, Баузе, Шнейдеръ. Ученіе Канта нашло себѣ \ представителя въ лицѣ петербургскаго профессора Куницына (1788—' 1840), автора извѣстной книги „Естественное право. 2 тома, 1818 и 1820 гг.“, вызвавшей въ свое время цензурныя гоненія.

Ученіе Канта представляетъ собою какъ бы кульминаціонный пунктъ развитія теоріи естественнаго права въ первой его фазѣ. Онъ доводитъ до полнаго развитія противоположеніе естественнаго положительнаго права. Но почти одновременно съ философіею Канта въ Германіи воз­никла историческая школа правовѣдѣнія, нашедшая себѣ главныхъ пред-

') О должности человѣка и гражданина по закону естественному, книги двѣ. Соч. С. Пуф., нынѣ же на россійск съ латин, перевод Спб. 172В.

ставителей въ лицѣ Густава Гуго (1768—1844), Фр. К. Савиньи (1779— 1860) и Георга Фр. Пухты (1798—1846). Историческая школа высту­пила рѣшительной противницей существованія естественнаго права, какъ особой системы нормъ на ряду съ правомъ положительнымъ.

Ударъ, нанесенный теоріи естественнаго права ученіемъ историче­ской школы, былъ и самъ по себѣ весьма тяжелъ, а тутъ подоспѣла еще въ самой философской литературѣ реакція противъ крайней отвле­ченности раціоналистическихъ системъ. Начиная съ Шеллинга (1775— 1854), въ философіи рѣзко сказывается стремленіе отъ анализа мало­содержательныхъ абстракцій обратиться къ познанію живой, конкретной дѣйствительности. Въ противоположность абстрактнымъ системамъ раціо­нализма, отрицательно относившимся къ конкректной дѣйствительности, въ томъ числѣ и къ положительному праву, какъ къ искаженію вѣчныхъ началъ права естественнаго, ІПеллингъ вырабатываетъ свою систему по­ложительной философіи, долженствовавшую выяснить намъ сокровенный смыслъ всего дѣйствительнаго сущаго. Въ этомъ Шеллингу послѣдовали всѣ новѣйшіе представители нѣмецкой философіи. Мы упомянемъ здѣсь, о трехъ изъ нихъ, какъ наиболѣе повліявшихъ па современное развитіе- философіи правъ. Это—Цегель (1770—1830. Hegel, Grundlinien der Philnsophie lies Reclits 1821), Краузе (1781—1835. Krause, System der Reclits Philosophic 1874) и Гербартъ (1776—1841. Herbert, Analytischo Beleuchtung der Naturreclits und der Moral 1836). Всѣ они уже не отстаиваютъ существованія естественнаго права на ряду съ положи­тельнымъ. Оіш ставятъ себѣ иную задачу; понять положительное право

въ его историческихъ формахъ, выяснить его основы. Мели философія, права и сохраняетъ еще иногда, по старой памяти, названіе „естествен­наго права", она уже не даетъ систему велѣній пресловутаго естествен­наго права, а философски объясняетъ положительное право. Геголіанцьп (Michelet, Gans, L. Stein, Lasson, Lassal, Max Stirner), исходя изъ ото­ждествленія законовъ бытія съ законами мышленія, стараются объяснить все историческое развитіе разнообразныхъ системъ положительнаго права, какъ діалектическое развитіе одной общей идеи, идеи свободы. Послѣдо­ватели Краузе, составляющіе такъ называемую органическую школу пра­вовѣдѣнія (Riider Ahrens и многіе итальянскіе писатели, напр. Ререге,. Lioy и др.), думаютъ найти въ гармоническомъ развитіи личности конеч­ный идеалъ, къ осуществленію котораго стремится въ своемъ историче­скомъ развитіи право положительное. Наконецъ гербартіанцы (Thilo,,

Geyer, Zilleij хотятъ свести все пестрое разнообразіе историческихъ формъ права къ двумъ идеямъ: права (устраненія спора) и справедли­вости (возмездія) какъ къ послѣднимъ, безусловнымъ основаніямъ всѣхъ нашихъ сужденій о правомъ и справедливомъ.

Изъ этихъ философскихъ ученій среди русскихъ юристові, наи­большее вліяніе имѣло ученіе Гегеля. Самымъ вѣрнымъ, хотя и до­вольно самостоятельными его послѣдователемъ является Б. И. Чиче­ринъ („Исторія политическихъ ученій", т. IV. 1879. „Собственность и государство". 1882—1883. „Основанія логики и метафизики". 1894).

Хотя философія права въ новѣйшей ея формѣ обратилась къ вы­ясненію положительнаго права, она все-таки не сливается съ наукой положительнаго нрава. Она сохраняетъ свой особый методъ. Она не обращается къ наблюденію, не идетъ въ своихъ изслѣдованіяхъ путемъ индуктивнымъ. Она покоится на предположеніи, что выясненіе вѣчныхъ основаній положительнаго права можетъ быть дано не эмпирическимъ знаніемъ, а только знаніемъ сверхчувственнымъ, получаемымъ познаю­щимъ умомъ непосредственно, помимо чувственнаго опыта. Особенность метода, полагаютъ, обезпечиваетъ философіи права возможность полу­чить не только относительное познаніе права, но и безотносительное, абсолютное, объяснить не только явленія правовой жизни, но самую сокровенпую сущность права.

Пониманіе философіи права, какъ особой науки, предполагаетъ, во первыхъ, возможность познанія помимо чувственнаго опыта и, во вторыхъ, необходимость, или по крайней мѣрѣ желательность полнаго отдѣленія сверхчувственныхъ элементовъ знанія отъ знанія эмпириче­скаго. Мы не станемъ иходить въ оцѣнку перваго предположенія. Этотъ вопросъ относится къ теоріи познанія—области, но имѣющей прямого, отношенія къ наукѣ права и представляющей еще слишкомъ широкое поле для разногласіи. Замѣтимъ только, что въ послѣднее время воз-' мощность сверхчувственнаго познанія находитъ себѣ все менѣе н менѣе сторонниковъ. Но какъ бы то ни рѣшался этотъ вопросъ въ теоріи познанія, все-таки едва ли возможно отстаивать надобность существо­ванія особоіі философіи нрава, какъ сверхчувственнаго познанія о правѣ.

Нели сверхъестественное познаніе абсолютной истины возможно, зачѣмъ отдѣлять это познаніе отъ эмпирическаго изученія измѣнчиваго и относительнаго? Вѣдь въ такомъ случаѣ относительное должно быть изучаемо только какъ частное проявленіе абсолютнаго. И сверхчув­ственное познаніе абсолютнаго и эмпирическое познаніе относительнаго только выиграетъ отъ взаимнаго сближенія. Представленіе обч. абсо­лютномъ, поясненное знакомствомъ съ частными и относительными формами его проявленія, сдѣлается болѣе конкретнымъ, болѣе живымъ. Знаніе относительнаго, освѣщеннаго пониманіемъ лежащихъ на основѣ

его абсолютныхъ напалъ станетъ болѣе осмысленнымъ и глубокимъ. Поэтому, если существуетъ нѣсколько путей познанія, нѣтъ основанія ихъ разъединять. Они всѣ должны быть соединены въ научномъ изу­ченіи предмета.

Къ тому же въ настоящее время все рѣшительнѣе отвергается возможность отстаивать существованіе философіи какъ особаго сверх­чувственнаго знанія о томъ же, о чемъ учатъ насъ и науки эмпири­ческія. Если философія еще сохраняетъ признаніе на признаніе ея особой самостоятельной наукой, то уже не въ качествѣ сверхчувствен­наго познанія сущностей, а или какъ теорія познанія, или какъ обоб­щенное знаніе, имѣющее однако тотъ же источникъ, что и отдѣльныя спеціальныя науки.

Понимая философію какъ теорію познанія, нѣкоторыя и въ фило­софіи права видятъ науку объ юридическомъ мышленіи '). Однако, такъ какъ формы и условія человѣческаго мышленія всегда однѣ и тѣ же, на какой бы предметъ ни было обраіцено мышленіе, то едва-ли мышленіе о предметѣ каждой отдѣльной науки можетъ составить само но себѣ предметі, еще новой самостоятельной науки. Теорія познанія по необходимости едина, такъ какъ она должна выяснить основы и условія всего человѣческаго знанія. Объ особой философіи права можно говорить, только понимая философію, какъ болѣе обобщенное знаніе, въ силу того, что обобщеніе знанія допускаетъ, конечно, различныя степени.