§ 2.2 Статус судьи и порядок формирования судейского корпуса

В Положении о судоустройстве РСФСР 1922 г. были закреплены основы статуса судьи.

Ст. 11, 41 Положения закрепили требования к кандидату на долж­ность народного судьи и судей губернского суда:

1) он должен был быть гражданином или гражданкой РСФСР;

2) к нему предъявлялось требование обладать правом избирать и быть избранным в советы.

3) Положение о судоустройстве от 11 ноября 1922 г. закрепляло требование к стажу кандидата на должность судьи. В соответствии со ст. 11 Положения, кандидат на должность народного судьи должен был иметь двухлетний стаж ответственной политической работы в рабоче­крестьянских общественных, профсоюзных или партийных рабочих организациях или трехлетний стаж практической работы в органах

советской юстиции на должностях не ниже народного следователя. Примечательно, что на должность народного судьи могли быть избраны лица, имевшие стаж ответственной работы в общественных, профсо­юзных, партийных организациях, а не обязательно в органах юстиции. Это было обусловлено недостаточностью числа советских юристов и стремлением привлечь в состав суда рабочих и крестьян. Согласно ст. 41 Положения, председатель и заместители председателя губернско­го суда должны были иметь трехлетний (члены губернского суда - двух­летний) стаж практической судебной работы по должности народного судьи или члена революционного трибунала;

4) Положением о судоустройстве 1922 г.

а) не мог занять должность судьи кандидат, опороченный по суду или исключенный из общественных организаций за порочащие поступки;

б) судья мог быть отстранен от должности в порядке дисципли­нарной ответственности за поведение или действие, несовместимое с достоинством и назначением судебных деятелей, имевшее место при исполнении служебных обязанностей и вне их.

Образовательный ценз для судьи Положением о судоустройстве, как и другими законодательными актами, не закреплялся. В условиях неразвитости законодательства в период Гражданской войны судьям при принятии судебных решений было достаточно руководствоваться революционным правосознанием. Но переход к нэпу и нормативизму потребовал от судей профессиональной подготовки. В связи с этим ру­ководство страны предпринимало усилия, чтобы обеспечить получе­ние судьями юридического образования путем формирования системы учебных заведений. Постановлением СНК от 4 марта 1921 г. «О поряд­ке организации факультетов общественных наук Российских универси­тетов» политико-юридические отделения факультетов общественных наук преобразовывались в правовые отделения с судебным и админи­стративным циклами [54, 23].

При введении в действие Положение о судоустройстве ВЦИК, «озабочиваясь поднятием на должностную высоту личного состава су­дебных работников», предусмотрел мероприятия по их профессиональ­ной подготовке. ВЦИК предписал НКЮ РСФСР и Главному Комитету Профессионально-Технического Образования разработать законопро­ект об открытии в 1923 г. одной высшей юридической школы в Москве и не менее десяти юридических школ на местах для своевременной

подготовки достаточного числа опытных судебных работников [12].

Постановлением СНК «Об открытии юридических курсов» была установлена такая численность курсантов: 70 - для Высших курсов, 1250 - для областных юридических курсов [28]. Предусматривалась выплата курсантам стипендий.

Предписания руководящих органов были выполнены достаточно оперативно, и к середине 1923 г.

Законодательными актами регулировались институт юридиче­ской ответственности судей и система предоставленных им гарантий.

Ст. 111 Уголовного Кодекса РСФСР 1922 г. закрепляла норму о привлечении судей к уголовной ответственности за вынесение не­правосудных приговоров. В качестве наказания указывались лишение свободы на срок не ниже трех лет с отстранением от судейских должно­стей по УК РСФСР 1922 г., а при особо отягчающих обстоятельствах - высшая мера наказания (расстрел) [16].

Судьи могли привлекаться к дисциплинарной ответственности за проступки, совершенные как во время исполнения служебных обязан­ностей, так и при других обстоятельствах. Нормы о дисциплинарной ответственности судей закреплялись Положением о судоустройстве РСФСР 1922 г.

Ст. 73 Положения о судоустройстве 1922 г. содержала основания возбуждения дисциплинарного производства:

1) проступки, поведение или действия судебных работников, хотя и не наказуемые уголовными законами, но не совместимые с достоин­ством и назначением судебных деятелей, имевшие место как при ис­полнении ими служебных обязанностей, так и вне их;

2) отмена Верховным Судом ряда приговоров и решений, выне­сенных судебными работниками, по несоответствию таковых общему духу законов РСФСР и интересам трудящихся масс.

Законодательством предусматривались следующие виды дис­циплинарных взысканий: замечание, выговор, перемещение или сме­щение на низшую должность, отстранение от службы с запрещением работы в судебных должностях на определенный срок.

Судьям предоставлялись гарантии, к которым относился особый порядок ареста судей и их уголовно-правовая охрана.

С начала нэпа начал формироваться институт неприкосновен­ности судей. Ст. 5 Декрета ВЦИК от 25 августа 1921 г. «Об усилении деятельности местных органов юстиции» предусмотрела, что аресты народных судей не могли производиться без одновременного уведом­ления об этом Президиума Местного Совета непосредственно, или через Губернский Отдел Юстиции, или Уездное Бюро Юстиции [27].

Декретом ВЦИК и СНК «О порядке ареста прокуроров, их по­мощников, председателей и членов революционных трибуналов и Советов народных судей, народных судей и следователей» 16 ноября 1922 г. закреплялся разрешительный порядок ареста судей. Арест чле­нов революционных трибуналов, президиума совета народных судей, народных судей мог производиться лишь с предварительного разреше­ния соответствующего прокурора, губернского прокурора [26].

Судьи, как и другие представители власти, подлежали уголов­но-правовой охране (ст. 86, ст. 88 УК РСФСР 1922 г.). Сопротивление представителям власти при исполнении ими возложенных на них за­коном обязанностей или принуждение к выполнению явно незаконных действий, сопряженные с убийством, нанесением увечий или насилием над личностью представителя власти, наказывалось высшей мерой на­казания (было возможно его снижение до лишения свободы на срок от двух лет).

Порядок формирования судейского корпуса зависел от идейной установки, предполагавшей отсутствие независимости судебной власти.

В 1920-х гг. отсутствовал принцип несменяемости судей. Народные судьи избирались губернским исполнительным комитетом Советов по представлению губернского суда или НКЮ РСФСР (ст. 12 Положения о судоустройстве 1922 г.). Судьи губернского суда избира­лись губернским исполкомом и утверждались Народным комиссаром юстиции.

Народные судьи избирались на один год, но могли быть переиз­браны. Полномочия народного судьи могли прекратиться досрочно: по­становлением губернского исполнительного комитета народный судья мог быть отозван или перемещен в пределах губернии.

Председатель, его заместители и члены губернского суда, как и народные судьи, избирались на один год, и также могли быть пере­избраны. При этом не допускался досрочный отзыв или смещение

председателя, его заместителей и членов губернского суда одним лишь губернским исполнительным комитетом без санкции Народного Комиссара юстиции.

Отстранение от службы с запрещением работы на судебной долж­ности, перемещение и смещение на низшую должность выступали как виды дисциплинарного взыскания для судей (ст. 74 Положения о судо­устройстве 1922 г.).

При недостатках механизма формирования судейского корпу­са, связанных со сменяемостью судей, Положением о судоустройстве 1922 г. была закреплена особая гарантия для судей - досрочное смеще­ние с должности судьи могло произойти лишь по суду или в порядке дисциплинарного производства.

Как указывалось выше, Декретом о суде № 1 предусматрива­лись прямые выборы судей, а выборы Советами рассматривались как временные. Положением о судоустройстве 1922 г. избрание судей уже было закреплено за исполнительными комитетами Советов, а от пря­мых выборов реформаторы полностью отказались.

Таким образом, доминирующее значение в формировании судей­ского корпуса стали иметь исполнительные комитеты Советов. При этом в ходе судебной реформы 1922 г. законодатели пытались защи­тить судей от влияния местных властей. Проблему зависимости судей от местных властей реформаторы постарались преодолеть, установив порядок избрания судей на должность не местными (волостными, рай­онными, уездными) исполнительными комитетами, а губернскими ис­полнительными комитетами Советов. Для этой же цели был установлен надзор НКЮ РСФСР за отзывом судей.

Таким образом, в ходе судебной реформы 1922 г. сложились такие принципы формирования судейского корпуса, как избираемость судей, сменяемость судей, отсутствие независимости судебной власти.

Контрольные вопросы и задания

1 Возрастной ценз для судьи составлял 18 лет. Как вы думаете, чем может быть объясним такой молодой возраст для судьи?

2 Закреплялись ли в законодательстве требования к уровню об­разования судей?

3 Предъявлялись ли к судьям требования нравственного характера?

4 Входила ли в стаж кандидата на должность народного судьи ра­бота не в органах юстиции? Ответ обосновать.

5 Проанализируйте мнения о влиянии местных властей на судеб­ные органы и сделайте вывод о том, какое направление проявилось в судебной реформе 1922 г.

В. И. Ленин: «Нет сомнения, что мы живем в мире беззаконности, и что местное влияние является одним из величайших, если не величай­шим противником установления законности и культурности» [50, 199].

А. Я. Вышинский: «Суд не может стоять вне политики государ­ства, это не должно означать подчинение суда отдельным влияниям раз­личных ведомств, учреждений или даже отдельных лиц. В этом смысле суд должен быть в высшей степени независимым и самостоятельным органом... В современном смысле слова независимость судебных ра­ботников означает их независимость именно от местных и личных вли­яний» [40, 59].

НКЮ РСФСР: «Практика судов на местах показала, что мест­ные органы власти и партийные организации своим влиянием вносили массу отрицательного в отправление правосудия, во избежание чего в будущем суды должны быть свободны от вмешательства чисто админи­стративных местных органов власти в их компетенцию» [83].