Индивидуальное нормативно-инструментальное мышление в механизме злоупотребление правом

В предыдущем разделе лекции пришли к выводу о том, что анализ содержания и особенностей функционирования механизма злоупотребления правом весьма важен как с теоретической, так и с практической точки зрения**.

В научном отношении он важен потому, что помогает понять взаимосвязь и взаимодействие как внешних факторов объективной действительности, так и внутренних (психологических) процессов и состояний конкретного и иди вида.

В практическом потому, что помогает определить меры, способные воспрепятствовать возможности проявления этого явления в различных его формах⁵⁰.

Прежде чем приступить к исследованию механизма действия феномена «злоупотребление правом», следует заметить, что «в отношении института злоупотребления исторически сложилось так, что рассуждения о частном случае предшествуют анализу более общих проявлений и черт»'¹. Это и не удивительно, поскольку «у каждой правовой категории имеется свой реальный аналог в юридической сфере общественной жизни, выступающий по отношению к ней как первичный. Научные правовые знания в связи с этим оцениваются в качестве производного, вторичного элемента познания»*¹.

Случается, что «компании затевают судебные разбирательства не ради истины, а для выгоды. Так обстоит дело и в России, и на Западе. Однако есть одно существенное различие. У нас истца гораздо чаще, чем за рубежом, интересует не выигрыш дела, а сам судебный процесс. Ведь российское

законодательство позволяет достигать нужного результата уже в ходе разбирательства»⁵³.

Часто компании выстраивают стратегию поведения в суде, имея в виду вовсе не выигрыш дела. Большинство судебных процессов сейчас начинается нс из-за результатов, а ради обеспечительных мер. Обеспечительные меры - это разного рода запреты на распоряжение имуществом, которые накладывает судья в начале судебного разбирательства.

Приведенный выше пример еще раз подтверждает правильность взглядов, высказывавшихся нами ранее в отдельных статьях, освещающих тот или иной аспект проблематики «злоупотребления правом».

В частности, анализ литературных источников под случаи злоупотребления правом попадают не нарушения каких-либо нормативных предписаний, а использование норм права для достижения своих целей, без их видимого нарушения, то есть, если можно так выразиться «работа в правовом поле».

Сложность заключается в том, что в специальных исследованиях, посвященных изучению правового феномена «злоупотребление правом» чаще всего высказывается мнение о том, что противоправность, характеризующая этот вид граждански - правового деликта, относится не собственно к праву, а к процессу его осуществления. Примеры же, в том числе и в предыдущих разделах этой работы, свидетельствуют, что в процессе воплощения в жизнь» ситуаций со «злоупотреблением правом», «злоупотребителями» совершаются действия, которые с «точки зрения их операционального содержания совпадают с правомерными действиями.

Развивая эту мысль применительно к механизму изучаемого явления, предварительно можно высказать предположение о том, что видимая составляющая процесса «злоупотребления правом», которую по-другому

можно назвать нормативной, включает тс же работающие звенья, что и формальная сторона механизма правомерного поступка.

Ввиду того, что вывод, сделанный в предыдущем разделе работы, представленной на защиту, не совпадает с позицией, занимаемой большинством исследователей, так или иначе обращавшихся к проблеме «злоупотребления правом», и предваряя возможные возражения оппонентов.

Проблема заключается в том, что как правило, правоведы, следуя устоявшейся традиции, за отправную точку своих рассуждений принимают нормативный материал, игнорируя то обстоятельство, что в «юридических законах происходит своеобразное духовное овеществление правовых и других знаний, их «омертвление» как знания научного, которое служит получению новых знаний.

В доказательство правильности именно такого методологического подхода к изучению проблемы «злоупотребления правом» сошлемся па авторитетное мнение правоведов, которые особенно подчеркивали тот факт, что юридическое познание начинает свой долгий и сложный путь с отражения правовой реальности.

Иначе говоря, этот путь состоит из двух основных этапов-.

- от явлений данных в непосредственном опыте, к их социальной сущности;

- от социальной сущности явлений к тому конкретному многообразию явлений, с которых исследование было начато.

Следуя этому направлению исследования при изучении социальных явлений, можно определить нс только природу соответствующего правового феномена, но и смысл его существования и функционирования. И, поскольку правовое познание представляется как движение мышления от реальной правовой действительности к ее теоретическому осмыслению, закономерным результатом именно такого подхода к изучению феномена «злоупотребления правом» - стала дефиниция, достаточно, адекватно описывающая этот реально существующий феномен правовой действительности.

Резюмируя вышеизложенное и исходя из того, что предложенное определение того, что следует понимать под «злоупотреблением правом» - являясь результатом воспроизведения в мышлении объективной сути реального процесса правовой деятельности и давая ответы на вопросы о том, что есть конкретный феномен правовой действительности, кто, когда, как, в чьих интересах его использует, выражает «специфически правовую качественную определенность» этого явления, - считается, что в данном случае следует говорить о «злоупотреблении правом» как о правовой категории,

С учетом же того, что ход теоретического правового познания представляется как движение мышления от реальной правовой действительности к ее теоретическому осмыслению, а от нее на новой основе образно к действительности, а также принимая во внимание, что особенность юридических категорий по сравнению с понятиями других общественных наук заключается как раз в том, что определения или существенные признаки некоторых из них получают свое закрепление в законе, можно сказать, что только теперь можно приступить к исследованию феномена «злоупотребление правом» как компонента нормативной системы законодательства Российской Федерации.

Однако необходимо зафиксировать ту разницу, которая существует между правовыми категориями как научными понятиями и категориями права как элементами юридической ткани законодательства. В частности, ученый, указывая на то, что при изучении правовых явлений следует разграничивать понятия «правовые категории» и «категории права», тем не менее отмечает, что «в гносеологическом плане различия между правовыми категориями и категориями права провести трудно». Именно поэтому, чтобы подчеркнуть роль каждого их этих «юридических инструментов» в освоении правовой действительности правовые категории используются для того, чтобы выразить истинное знание о правовой сфере общественной жизни, а категории права выступают как образец, государственного масштаба поведения людей и оценки их поступков.

3.2.