Ситуативные ограничения на употребление языковых единиц

В более ранней работе [Санников 1989] я, вслед за другими исследователями, утверждал, что языковая шутка — это всегда некоторая языковая неправильность (или неточность). Это хорошо согласуется с восходящим к Аристотелю понима­нием комического как чего-то уродливого или аномального,—но не совсем со­гласуется с фактами.

В последнее время резко возрос интерес к референциальному аспекту языко­вых высказываний. По определению Н. Д Арутюновой, «референция — это отно­шение актуализированного, включенного в речь имени или именного выражения (...) к объектам действительности..., способ “зацепить” высказывание за мир» [Ару­тюнова 1982: б, 18]. Из работ последнего времени референциальный подход к анализу языковых значений наиболее аргументированно развивается в обстоя­тельной работе А. Д Кошелева [1996].

В ходе изучения русского языка по данным языковой игры мы столкнулись с целым рядом случаев, когда, на наш взгляд, не спасают существующие способы устранить сложности во взаимоотношении языковой единицы с теми ситуация­ми, которые она описывает, в частности понятия прототипа и инвариан­та (см. о них выше, с. 181—183). При всей разнородности описываемых ниже фактов, не вполне укладывающихся в существующее понимание соотношения между языковым значением и действительностью, в них достаточно отчетливо проявляется нечто общее, что и послужило для нас основанием для совместного их рассмотрения. Во всех рассматриваемых случаях описываемая ситуация, каза­лось бы, полностью соответствует значению неких языковых единиц, и тем не ме­нее, она не допускает для своего описания нейтрального употребления этих еди­ниц.

1. Начнем с примеров относительно простых. В них обыгрываются слова труд, трудовой, трудиться. Основное значение этих слов определяется в MAC след, образом: трудиться — заниматься каким-л. трудом, делом; работать; труд — целенаправленная деятельность человека, требующая умственного или физиче­ского напряжения; работа. В гл. Лексика мы отмечали, что в значение этих слов входит 1) представление об успехе, хотя бы частичном, ср.: 'Хирург трудился весь день, но, к сожалению, все оперируемые умерли-, 2) представление об общественной полезности деятельности, ср.: 'Медвежатник напряженно трудился всю ночь, но сумел вскрыть только один из банковских сейфов.

Но если даже мы внесем соответствующие уточнения в толкования рассматри­ваемых слов, то остаются всё-таки употребления не совсем обычные, хотя и удов­летворяющие этим новым, уточненным толкованиям. Именно они-то и будут представлять для нас особый интерес.

(1) [Осужденному] Не верти головой, не дергайся—уважай труд палача (Журн. «Соло»).

Тот же самый призыв был бы вполне уместен в ситуации «врач — пациент»: Не верти головой, не дергайся —уважай труд врача. Гробокопатель — трудится, па­лач — казнит. Общество признаёт необходимость палачей, но язык отказывается называть деятельность по умерщвлению людей трудом — как (возможно, по не­сколько иным причинам) и деятельность военных. Фраза После артподготовки немедленно подымайтесь в атаку, уважайте труд артиллеристов и особенно фраза Он трудится в кавалерии уже пятый год выглядят странно.

Подобно тому как деятельность палача не может быть названа трудом, сам объект его деятельности только в шутку может быть назван клиентом-.

Он [палач] мне поведал назначенье инструментов.

Всё так нестрашно—и палач как добрый врач.

— Но на работе до поры всё это прячь,

Чтоб понапрасну не нервировать клиентов (В. Высоцкий, Когда я об стену...).

Самоубийство — сознательный поступок и, тем самым, может квалифициро­ваться, как целенаправленная деятельность, однако, в силу трагизма ситуации, многие выражения, описывающие эту «целенаправленную деятельность», выгля­дят странно, ср.:

(2) Омуту Сэндфордской запруды, сразу же за шлюзом,—настоящая находка для всякого, кто ищет подходящего местечка, чтобы утопиться. Здесь необычай­но сильное подводное течение, стоит лишь вам туда попасть—и дело в шля­пе (Джером К. Джером, Трое в лодке, не считая собаки, пер. М. Донского и Э. Ли­нецкой).

2. В приведенных примерах ограничения на употребление языковых единиц связаны с особенностями ситуации, это ситуативные ограничения. Рас­смотрим несколько примеров, где это не так очевидно.

(3) Как называется каннибал, пожравший своих отца и мать?—Круглый сирота [по: Фрейд 1925].

Может создаться представление, что здесь нарушены принципы номинации, поскольку в основу наименования положен не основной признак (то, что описы­ваемое лицо — убийца), а второстепенный, сопутствующий. Однако это, видимо, не так Переделав шутку (Этот новозеландский юноша — круглый сирота, недав­но он пожрал своих отца и мать), мы все равно не получим нейтрального выска­зывания, комический эффект все равно сохранится. Он требует иного объясне­ния.

цілось бы расширять толкование и многих других языковых единиц, где мы встречаемся с подобной же ситуацией. Видимо, все единицы, описывающие неже­лательное положение дел, недопустимы, если описываемое лицо само являет- ся виновником создавшейся ситуации.

Еще несколько подобных примеров.

(4) Женщина, обвинявшаяся в убийстве своего мужа, была оправдана благодаря стараниям одной присяжной заседателъницы, которая объяснила свою пози­цию следующим образом'. «Мне так жаль ее, ведь она—вдова!»»

(5) Хоронят двоих молодых людей. Очевидец рассказывает-.

— Они поспорили, кто дальше из окна трамвая высунется.

— И что же?

— Тот, что в правом гробу, выиграл.

(6) В автобусе пьяного вырвало на кофточку стоявшей рядом девушки. «Свинья!»— кричит возмущенная девушка «Да ты посмотри на себя-я!»—отвечает пьяный.

(7) В фильме «Соблазненная и покинутая» [Пьетро Джерми, 19б4] адвокат покину­той девушки уговаривает совратителя жениться на ней. «Неужели вы думае­те, что я женюсь на обесчещенной?»—отвечает тот.—«Но ведь это сделали вы!?»—«Если это сделал я, значит, она уже не обесчещенная? Хорошенькая у вас логика, господин адвокат!»

(8) Водитель автобуса каждое утро наблюдал, как к автобусу спешит и последней втискивается в него пожилая женщина. Но вот однажды водитель закрыл пе­ред ней дверь. «Не успела!»—подумал он, отъезжая.

Во всех приведенных примерах: 1) описывается нежелательное положение дел, 2) эти высказывания необычны и производят комический эффект.

3. Рассмотрим теперь другой ряд —фактов более сложных, но родственных приведенным выше в том аспекте, который анализируется в данном разделе: опи­сываемая ситуация, казалось бы, полностью соответствует и значению некой язы­ковой единицы, и правилам (синтаксическим и семантическим) ее сочетаемости, но, тем не менее, что-то препятствует нейтральному употреблению этой единицы.

(9) Петька кричит командиру. «Василий Иванович, сзади белые!»—«Впе-е-ред!»

Словари (см., например, MAC; БАС) отмечают среди прочих следующее значе­ние наречия вперед-, «в направлении перед собой, по направлению поступатель­ного движения» (MAC). Есть употребления, с трудом укладывающиеся в это толко­вание. Можно ли сказать Вперед!, нажимая кнопку в лифте, чтобы подняться, и тем более, чтобы спуститься вниз,— ведь в обоих этих случаях мы движемся не «в на­правлении перед собой, по направлению поступательного движения»? В приве­денном анекдоте комический эффект имеет другую природу, он связан, видимо, с тем, что в обстановке военного противостояния обычным является обращение лицом

к врагу и призыв Вперед! равносилен призыву На врага!. Необычность описываемой ситуации в том, что враг находится сзади, и здесь призыв Вперед! звучит странно. Сло­во «не рассчитано» на столь необычную ситуацию, оно поставлено в условия острого эксперимента. Согласно одному пониманию нужно двигаться в направлении перво­начального движения, согласно другому—в противоположном направлении. И побе­ждает первое значение, которое можно, видимо, признать прототипическим.

(10) Иван Грозный был не грозным, а милым, добрым, отзывчивым человеком. Правда, он был вспыльчив, но отходчив, что видно из картины Репина «Иван Грозный убивает своего сына» («Чукоккала». 3. Паперный).

В БАС’е отмечается, что отходчивый — это «способный быстро успокаиваться после раздражения, забывать обиду». Компонент ‘способный забывать обиду⁵ яв­но ошибочен: вряд ли можно, например, говорить об обиде отца на маленького сына — в силу асимметрии социальных ролей участников ситуации; более правильным представляется толкование прилагательного, предлагаемое в МАС’е: «Быстро приходящий в спокойное состояние после гнева, раздражения и т. д., не­способный долго сердиться». Приведенная шутка показывает, что правильное употребление слова отходчивый предполагает важное ограничение, которое мы склонны также считать ситуативным: это прилагательное недопустимо в случае, если жертве раздражения, гнева нанесен существенный вред.

4. Шутки, подобные приведенным выше,— это результат случайного обнару­жения несовершенства того или иного элемента языка (за которым может воз­никнуть его изменение). Несовершенство может быть следствием того, что язы­ковая единица с самого начала не предусматривала всех ситуаций, для описания которых она предназначена.

Наивный концептуальный «раскрой» действительности вряд ли предусматри­вает создание одновременно целого гнезда единиц, образующих четкую, нацио­нально обусловленную систему. Эти единицы появляются постепенно и стихий­но, по мере потребности в описании конкретных ситуаций и лишь постепенно складываются в систему, которая к тому же никогда не является законченной и подвергается бесконечным изменениям по мере осознания своеобразия некото­рых уже существующих или же вновь возникающих ситуаций, нуждающихся в описании. Ситуативное пространство бесконечно расширяется с развитием и ус­ложнением материальной и культурной жизни. Появляются всё новые типы си­туаций, не учтенные в концептуальном пространстве, развитие и расширение ко­торого не поспевает за развитием и расширением пространства ситуативного. К тому же сам «раскрой» концептуального пространства далеко не совершенен: не­которые зоны имеют несколько «хозяев», несколько возможных способов обо­значения, другие же остаются вообще неосвоенными, и говорящие испытывают немалые затруднения при их обозначении. Еще несколько примеров.

(11) Коммуниста вызывают в партбюро: «Ваша жена жалуется нам, что вы не вы­полняете супружеских обязанностей! Объясните свое безобразное поведение!»— «Видите ли» Я—импотент,»»—«Ты прежде всего коммунист!!!»—загремел сек­ретарь партбюро.

Выражение Ты прежде всего коммунист! было в большом ходу в партийной среде. В приведенной шутке выделяется такая ситуация, где оно неприменимо.

(12) Джентльмены,—говорил нам мистер Троттиберн,—помяните мое слово, де­тей надо делать собственноручно» (И. Бабель, Пробуждение)

— не всякая целенаправленная деятельность допускает характеристику собствен­норучно.

5. Долго ли умеючи. В смысл выражения входит представление (общее, види­мо, для всех выражений, описывающих целенаправленную деятельность), представле­ние, что целенаправленная деятельность среди прочих параметров (успешность, за­вершенность и т. п.) включает как желательный параметр ‘быстроту осуществления’. Именно представление «чем скорее, тем лучше» заделано в выраженииДолго ли умею­чи. Оно уместно во множестве ситуаций, когда человек хочет похвастаться тем, что не только успешно, но и быстро справился со своим делом—приготовлением обеда, рытьем ямы, решением математической задачи и т. д. и т. п. Говорящие отмечают, од­нако, ситуации (видимо, достаточно редкие), когда быстрое достижение конеч­ного результата как раз нежелательно, и обыгрывают эти случаи, ср:

(13) Мужчина, вставая с ложа любви, молодцевато говорит: Долго ли умеючи!». Женщина: «Умеючи—долго!»

6. Необходимо соблюдать осторожность, ругая людей, связанных с вами,— особенно если это родственные связи. Ругательные формулировки могут обра­титься на самого бранящегося. Если ты называешь сына поросенком, то кто ты сам? Такие ругательства-бумеранги любил обыгрывать молодой Гоголь (вспом­ним голову из «Ночи перед Рождеством», который в гневе говорит сыну: Неваре­ный кисель твоему батьке в горло!). Ср. также след, анекдот Хорошенько погуляв, красотка возвращается домой в шесть утра. Отец, проснувшись, спрашива­ет: —Это ты, чертова дочь?—Да, папочка.

(14) Преступник, которого в понедельник ведут на казнь, говорит'. «Ничего себе не­делька начинается!»

MAC указывает, что глагол начинаться (начаться) имеет значение ‘начать совер­шаться, происходить’. Это определение игнорирует некоторые важные элементы в значении этого слова и в правилах его употребления. На один из них наткнулся автор приведенной шутки. Комический эффект вызван здесь тем, что подобное высказыва­ние естественно, если говорящий рассчитывает (как это обычно бывает) дожить до конца недели. Интересно, что сказанное касается лишь небольших отрезков времени (день, неделя, месяц, может быть год), но не для больших, чем продолжительность че­ловеческой жизни. Упомянутый преступник вполне мог бы сказать, не нарушая языко­вых норм: «Ничего себе столетие (или тысячелетие) начинается!», хотя никто не может рассчитывать дожить от начала столетия (или тысячелетия) до его конца.

(15) Перед прыжком с парашютом инструктор напутствует учеников'.

— Чтобы не совместить два прыжка в одном, точно выполняйте мои указания. —А как можно совместить два прыжка?

— Очень просто. Первый и последний.

Автор шутки (15) отмечает случай, когда антонимичные прилагательные пер­вый и последний референциально тождественны, т. е. им соответствует одно и то же реальное событие.

7. Фраземы типа Он оторвался от земли', С ним кашу не сваришь*, Не рой яму ближнему допустимы, казалось бы, по отношению к любому человеку. Каламбу­ристы заметили, однако, те (исключительно редкие) конкретные ситуации, где первичное, несвязанное значение, которое легло в основу фраземы (и которое «слабо в ней мерцает») вдруг оживает и усиливается настолько, что это препятст­вует нейтральному употреблению фраземы. Ср.:

(16) «Не рой другому яму»—принцип не для могильщиков. Автор (Эмиль Кроткий) вы­бирает ту (едва ли не единственную) профессию, где известное выражение «Не рой яму ближнему» понимается буквально.

(17) Иду по улице. Вижу, деньги лежат. Ну, думаю, деньги на дороге не валяются. Взял, разумеется.

(18) [Стихи начинающего поэта]:

Лети, голубь мира!

Лети, голубь мира!

Ни пуха тебе, ни пера!

(Е. Евтушенко).

Много шуток, обыгрывающих разложение фразем, превращение их в свобод­ные сочетания находим у Эмиля Кроткого:

(19) Летчику не ставят в вину, что он «оторвался от земли».

Плохо, если о поваре говорят, что с ним каши не сваришь.

8. Ситуативные ограничения касаются употребления не только так наз. «пол­нозначных слов», но и слов служебных, в частности союзов. Ограничимся кратки­ми замечаниями, касающимися двух сочинительных союзов (которые мы уже рассматривали ранее [Санников 1989], правда, в несколько ином аспекте).

1) В общем случае союз и (как и союз или) не определяет соотношение компо­нентов сочинительной конструкции, говорящий вообще о нем не задумывается. Рассмотрим след, пример: В работемного нового и интересного. Типичная ситуа­ция — значительная часть положений работы интересны и новы одновременно. Тем не менее, употребление союза допустимо и в том случае, когда интересное и новое совпадают (ср. продолжение: ...буквально всё новое интересно, а интерес­ное—ново), и в том, когда пересечение нового и интересного не так уж велико (ср. продолжение: ..многое из нового интересно', а из интересного — ново). Однако ситуация, когда «новое» и «интересное» полностью не совпадают, «не предусмот­рена». Отсюда шутка: В работемного нового и интересного. К сожалению, то, что ново,— неинтересно, а что интересно — не ново.

2) В случае союза но доминирующим по смыслу является второй компонент, вводимый союзом но. Смысловое различие между фразами Он лентяй, но умница и Он умница, но лентяй, особенно ощутимо при расширении фразы, ср.: С зада­нием он справится — онлентяй, но умница, но не: *С заданием он справится — он умница, но лентяй', *С заданием он не справится — он лентяй, но умница (подробнее см. [Санников 1989:151—152]). Язык заставляет выбрать один из про­тивопоставляемых компонентов как доминирующий. Ситуация смыслового ра­венства компонентов «не предусмотрена», при ее возникновении говорящий ис­пытывает трудности. В романе Л. Н. Толстого «Война и мир» французский офицер рассказывает Пьеру о полковнике наполеоновской армии:

(20) Он немец, но славный малый, несмотря на это. Но немец.

Говорящий, чувствуя, что в его речи получилось доминирование второго ком­понента (славныймалый) над первым (немец), пытается уравновесить их вторич­ным напоминанием о национальности полковника (Но немец).

Обыгрывание этого смыслового компонента союза но находим в юмористи­ческой сценке М. Жванецкого:

(21) Вчера раков давали. Большие, но по пять рублей. Но большие. Но по пять рублей. Но о-очень большие и т. д.

Герой никак не может решить, какой из двух признаков описываемой ситуа­ции (величина раков или их цена) важнее, и без конца меняет их местами, нани­зывая всё новые «но».

9. В ряде случаев ситуация препятствует употреблению даже того или иного типа речевых актов в целом. Так, пожелания (напр., пожелания успеха) уместны, казалось бы, по отношению к любой общественно полезной деятельности. Это, однако, не так. И неуместны они не только, например, по отношению к преступ­ной деятельности, но и по отношению к некоторым видам деятельности общест­венно полезной, к некоторым разрядам «честных тружеников»:

(22) Прихожане не очень охотно откликнулись на призыв нового священника давать пожертвования для церкви, но один из них расщедрился и положил на блюдо 10 фунтов. Да благословит тебя Господь, сын мой,—промолвил священник,—и да процветают дела твои!» Тут церковный служка потянул его за рукав и, на­клонившись, тихо прошептал'. «Ваше преподобие, это местный гробовщик!»

10. Запреты могут касаться целых жанров или видов текстов. М. Салтыков-

Щедрин тонко подмечает, например, что не всякий вид человеческой деятельно­сти допускает рекламу. Ср. след, объявление:

ПОЛКОВОДЕЦ!!!

«Делает рекогносцировки, берет хитростью и приступом большие и малые укре­пления, выигрывает большие и малые сражения, устраивает засады, преследует не­приятеля по пятам, но, в случае надобности, и отступает. В особенности может быть полезен во время междоусобий (...) Трезвого поведения. Спросить Полкана Реде- дю, Забалканский проспект, дом №4—105, на дворе, в палатке. Комиссионерам не приходить» (М. Салтыков-Щедрин, Современная идиллия, XIII).

11. И, наконец, даже краеугольные камни общения — постулаты общения, о которых мы говорили выше,— ситуативно ограничены. Вряд ли на похоронах да­же недоброжелатель покойного, который при жизни выносить его не мог, будет следовать постулату истинности Грайса («Говори правду»). При объяснении в любви ограничения еще жестче: здесь, как правильно подмечает Джером К. Дже­ром, недопустимы даже нейтральные, «средние» оценки:

...представьте себе человека, который, объясняясь в любви, принципиально ни на шаг не отступает от правды, не говорит ни одного комплимента, не позволяет себе никакого преувеличения и щепетильно придерживается фактов. Представьте себе, что он восхищенно смотрит в глаза своей возлюбленной и тихо шепчет ей, что она далеко не безобразна, не хуже многих других девушек. (...) Прижимая девушку к своему сердцу, он объясняет ей, что носику нее хотя и пуговкой, но симпатичный, и что ее глаза,—насколько он может судить,—кажутся ему соответствующими среднему стандарту,установленному для органов зрения.

Может ли подобный поклонник выдержать сравнение с человеком, который ска­жет той же девушке, что лицо ее подобно только что распустившейся пунцовой ро­зе, что волосы ее сотканы из залетного солнечного луча, плененного ее улыбкой, и что глаза ее—две вечерние звезды? («О суете и тщеславии»).