Тема 9 Коммуникативные неудачи в деловом общении

В современную административно-деловую практику активно внедряется понятие этического кодекса, но трактуется оно широко и вольно, сообразно с потребностями пользователя, который, как правило, сам и является его составителем.

В XV XVI вв. Московское государство переживало глубокий финансово-политический кризис. Иван Грозный, разгневанный нежеланием наместников в удельных княжествах платить госуда­ревой казне, укрепил «дьячьи избы», реорганизовал систему своих поручений (приказов) и заложил прочный фундамент администра­тивной власти централизованного государства, надолго сохранив­шей признаки «системы кормления».

Процесс учреждения приказов отличался отсутствием функци­ональной системности, что приводило к их перманентной пере­стройке. Несмотря на прозрачные названия некоторых приказов (Житенный, Хлебный, Сытенный), следует отметить, что Москов­ское государство не признавало специализации, поэтому одни и те же дела могли рассматриваться сразу в нескольких приказах. По сви­детельству иностранного путешественника Маскевича, «В Моско­вии столько же судов, сколько может быть дел». «Московский волокита» - так характеризовалось московское административное устройство.

¹ Ключевский В. О. Сказания иностранцев о ев ос ковском государстде. М.: Прометей,

|99|. С. 97.

Во главе приказа стоял судья, он мог руководить работой нескольких приказов.

По свидетельству иностранных путешественников, многие бо­яре, назначенные судьями, не умели ни читать, ни писать^[25], а дьяки и подьячие были для того времени людьми образованными и све­дущими в государственных делах, многие владели иностранными языками.

В XV-XVII вв. отмечается создание наследственной системы приказной бюрократии. Известны приказные династии Цыпляевых, Щелкаловых, Щекиных, Лихачевых. Примером реального могуще­ства дьяков являются братья Василий и Андрей Щелкаловы, кото­рые подавали пример безудержного произвола: «в приказе что хо­тели, то и делали», в том числе «подделывали родословные»^[26].

Сатирические образы «безграмотных крючкотворцев» и взяточ­ников, созданные в XVIII в. А. П. Сумароковым, воспринимались с восторгом: «Дьяки сей дар писать и взятки брать нашли»^[27].

На Западе в короткий срок сложилась письменная юридическая традиция, устоялись четкие юридические формулы, то есть сфор­мировалась так называемая «канцелярность». Она подавляла и за­прещала индивидуальное творчество в области составления доку­ментов. На Руси канцелярности не было. В системе приказов так и не выработались единые образцы документов, регулирующих

публично-правовые и частно-правовые отношения в Московской Руси. В период расцвета приказной системы делопроизводства, в эпоху «площадных подьячих» - предшественников современных нотариусов - можно говорить о большей устойчивости публично­правового формуляра, хотя форма документа удостоверительного или осведомительного характера могла варьироваться в зависимости от того, на какой площади он писался.

Но главной причиной отсутствия сложившейся канцелярности на Руси следует считать недостаток систематического обучения профессиональных писцов.

Историки языка подтверждают, что в Московской Руси приказ­ный язык усваивался активно, так как в ходе обучения вырабаты­вались навыки самостоятельной письменной речи, в отличие от овладения церковнославянским языком, которое было пассив­ным, потому что внимание было сконцентрировано на чтении^[28]. Тем не менее такое обучение юридическому языку, безусловно, трудно назвать систематическим. В Московской Руси не было специаль­ных профессиональных учебных заведений для подьячих и стряпчих. Составление документов оставалось семейным ре­меслом. Секреты мастерства передавались «упражнениями от отца к сыну», поэтому площадные подьячие по большей части происхо­дили из приказных династий и хорошо знали «свою словесность, для ябеды и разных пронырств удобную». Корпоративная замкну­тость плохо обученных писцов порождала пренебрежительное от­ношение к ним и в целом не способствовала формированию куль­туры доверия к законодательной и правоприменительной практике. Кроме того, творческая переработка документа делала его амбива­лентным, давала возможность для двоякого толкования, что кате­горически противоречило принципу равенства всех перед законом.

Самое раннее упоминание о площадном подьячем Палке Бело- зерце относится к 1546 г. К концу XVII века было зафиксировано «указное число» площадных подьячих - 400. Они «кормились пе­ром», государева жалования не получали - только «могарычь».

Небрежная организация правоприменительной практики в Смут­ное время и неожиданные, непредсказуемые государственные ре­формы препятствовали формированию канцелярности, подрывали авторитет к содержанию документов и их составителям. Не слу­чайно в XVIII веке появилось словосочетание «площадной враль», которое впоследствии перекочевало в политический дискурс.

Несмотря на то, что курс риторики читался в Московском уни­верситете со времени его открытия в 1755 г., овладение нормами письменного юридического языка и в XIX веке по-прежнему оста­валось актуальной профессиональной задачей. По свидетельству М. Магницкого, выпускники высших учебных заведений, посту­пившие на государственную службу, оказывались неспособными составить деловой документ. Он с ностальгией восклицал: «Счита­ется что деловой язык - это подьяческий и учиться ему не нужно после правил общей словесности, между тем деловая словесность допетровской эпохи дает такие образцовые произведения, до кото­рых мы едва ли еще доросли»^[30].

В XIX в. отношение к «безграмотным крючкотворцам» не из­менилось. Это мастерски изобразил Н. В. Гоголь в повести «Ши­нель». Канцелярское усердие Акакия Акакиевича Башмачкина вы­зывало жалость, оттеняло его ничтожность: «Наслаждение

I выражалось на лице его; некоторые буквы у него были фавориты, до которых если он добирался, то был сам не свой: и подсмеивался, и подмигивал, и помогал губами, так что в лице его, казалось, можно было прочесть всякую букву, которую выводило перо его».

В начале XX века крутые повороты в политической и культур­ной истории России не способствовали сохранению той письмен­ной канцелярской традиции, которая начала формироваться в XIX веке под западноевропейским влиянием. Полный разрыв с предшествующим укладом и образом жизни, отрицание прежней законодательной и правоприменительной практики привели на старт создания новой канцелярской традиции малообразованных авторов революционных мандатов. Страну охватила волна перемен на фоне ликвидации безграмотности и борьбы за счастье всего человече­ства. Началась мучительная и небезопасная эпоха становления новых формуляров на фоне революционного «сбрасывания с парохода истории» прежних авторитетов в области письменной и литературной культуры.

Устная речевая манера накладывает безусловный отпечаток на письменную речь. Упреки в тяжеловесности и безграмотности часто парируются объяснением необходимости точно и однозначно сформулировать мысль, но мышление и язык неразрывно связаны. И текст должен отражать гармонию формы и содержания.

Несмотря на стремление государственных служащих опреде­лить строгие параметры формуляров документов и правила их со­ставления, низкий уровень письменной культуры и самоконтроля, свойственный русскому коммуникативному поведению, размыва­ние стилистических границ в официально-деловой речи препят­ствуют формированию устойчивой канцелярской традиции. Отсут­ствие определенной стратегии в языковой политике государства не способствует нормализации и четкой кодификации норм юридиче­ского языка, хотя словари юридических терминов и сборники нор­мативно-правовых актов издаются многотысячными тиражами.

Современные юридические тексты в языковом плане не отли­чаются однозначностью, четкостью формулировок и изяществом слога. И устные речи юристов совсем не похожи на выступления А. В. Луначарского и А. Ф. Кони и не могут быть пособием по обу­чению ораторской речи.

Современный административно-деловой стиль характеризуется пониженной этикетностью, а порой и очевидной грубостью. Стремление к нарочитой простоте, грубоватости и корпоративной фамильярности, которые культивировались в чиновничьей среде в советские годы, сменились укреплением вертикали и пренебре­жительным общением внутри данного профессионального сообще­ства.

Размышляя над причинами таких перемен, уместно вспомнить поговорку «Все возвращается на круги своя» и обратиться к бес­смертным творениям Н. В. Гоголя. В поэме «Мертвые души», опи­сывая чиновников казенной палаты, автор отмечал, что «говорили они все как-то сурово, таким голосом, как бы собирались кого при­бить». Именно интонационный рисунок речи «значительного ли­ца», его отрывистый и твердый голос, которому он учился в уеди­нении, перед зеркалом, за год до получения генеральского чина, лишил чувств героя повести «Шинель» Акакия Акакиевича Баш- мачкина, так что он «не слышал ни рук, ни ног».

Речь является важнейшей характеристикой социального статуса человека. Основу деловой коммуникации составляет литера­турный язык - языковой стандарт, его книжная разновидность, и особенно это относится к письменным жанрам деловой речи. В то же время устная форма русской деловой речи ориентирована на разго­ворную речь и отличается отсутствием строгой нормированное™, свободой выражения мыслей и чувств, возможностью использова­ния специальных средств выразительности. Для устного делового общения характерно смешение разностилевых единиц. Специали­сты даже говорят об особом функционально-стилистическом стату­се устной деловой речи и о тяготеющем к стереотипам книжности и свободной разговорности своеобразном типе речевого поведения делового человека.

Соотношение нормативных и ненормативных, общеязыковых и профессиональных, нейтральных и эмоционально-экспрессивных речевых элементов в деловой речи зависит от множества условий: от типа ситуации, места и условий общения, уровня образования и культуры участников коммуникации.

Лингвисты признают, что существует особый подъязык - так называемый административно-деловой жаргон, он довольно рас­пространен, активно влияет на современную разговорную речь и представляет серьезную угрозу для современного официально­делового стиля.

Административно-деловой жаргон - третий, наряду с уголов­ным жаргоном и молодежным сленгом, популярный источник жар- гонизации обиходно-бытового и публичного общения, а также один из наиболее активных источников пополнения словаря совре­менной живой речи.

Как и всякий другой профессиональный жаргон, администра­тивно-деловой жаргон сложился в определенном кругу носителей, которые в процессе неформального профессионального общения пользуются специальными обозначениями - «словесными пароля­ми», принятыми именно в данном, корпоративно замкнутом кругу.

Круг носителей административно-делового жаргона довольно обширный и в то же время достаточно определенный: это чиновни­ки - государственные служащие, служащие частных компаний, по­литики. Политическая сфера не исключает активного использова­ния делового жаргона, поскольку в реальной жизни такие понятийные сферы, как политика, бизнес, управление, тесно взаи­модействуют: многие политические деятели явно или скрыто зани­маются бизнесом, администраторы, особенно крупные, не чужды политической деятельности, и деловые отношения связывают эти сферы социальной жизни.

Жаргонизация - особая языковая игра в названия, которая обу­словлена желанием создать «свой», корпоративный язык общения, характеризующийся «сниженной» семантикой.

Участники неформального профессионального общения опери­руют специальными понятиями и обозначениями, принятыми именно в этом кругу, например: безнал, недвижка, икспенсы, соци­алка, продавить, состыковать, отвизовать, факсануть, пропи­сать, проговорить, расписать, отследить.

Представители данной профессиональной субкультуры отлича­ются своеобразным двуязычием. В непринужденном профессиональ­ном общении они предпочитают нелитературные профессионализмы, лексику и идиоматику делового жаргона, а в обиходно-бытовой коммуникации используют разговорный стиль литературного язы­ка в зависимости от уровня общей культуры и принадлежности к соответствующему типу речевой культуры. Другими словами, владея литературным языком, они сознательно пользуются в про­фессиональной сфере корпоративным жаргоном.

Как и всякий социолект, административно-деловой жаргон строится на основе русского литературного языка, но с характер­ным тяготением, с одной стороны, к книжно-письменному офици­ально-деловому стилю (это отличает его от других жаргонов), а с другой - к разговорно-фамильярной и сниженной речи, что сближает его с большинством жаргонных подсистем. Этим объяс­няется соединение в административно-деловом жаргоне контра­стирующих признаков книжно-письменного и устно-разговорного стилей.

С одной стороны, традиционная ангажированность носителей административно-делового жаргона, которая проявляется в ориен­тации на официоз, на начальство, на принятое в данном кругу ре­чевое поведение, с другой - снижение стиля речи до уровня номен­клатурного мата, стремление к нарочитой простоте, грубоватости и корпоративной фамильярности, которые, очевидно, должны демонстрировать «близость к простому народу», стремление гово­рить с ним на его языке. Отсюда распространенное в чиновничьей и административно-политической среде обращение на ты к млад­шим по служебной иерархии, нередкая в этой среде грубость по от­ношению к подчиненным, высокая степень императивности распо­ряжений и приказов.

Паралингвистические элементы коммуникативного портрета чиновника до конца не исследованы, но некоторые типичные черты подмечены: нарочитая грубость, неуважение к посетителю, низкая этикетность, карикатурная самопрезентация.

Подобно всем другим социолектам, административно-деловой жаргон располагает собственной мотивацией образования и упо­требления жаргонизмов, собственной ведущей интенцией, то есть профессиональной потребностью использовать жаргонизмы, а так­же специфической речевой манерой, стилем, который отличает этот жаргон и его носителей от других субкультур.

Административно-деловой жаргон, как и другие социолекты, в основном ограничивается специальной лексикой, фразеологией и особым использованием способов и средств словообразования. Среди жаргонных единиц встречаются:

• лексико-семантические (метафорические) новообразования (пересечься,, наработки, подвижки, задел, продавить, заострить, озвучить, пробить, загрузить);

• словообразовательные приставочные варианты (заволоки­тить, задействовать, запросить, отследить, отзвонить/ся, про­платить, прописать);

• морфолого-синтаксические словообразовательные новации (пенсионник, дебеторка, презенташка, ежедневка, платник, кон­кретика,, социалка, нобелевка);

• особые «административные» идиомы (разбор полетов, сде­лать втык:, вызвать на ковер, дать по рукам, спустить приказ, доступ к телу, дать отмашку, спустить на тормозах, включить голову, обкатать (на чем-то); завязан (на что-то));

• некоторые субстандартные грамматические трансформации: в части (чего), проговорить (что), проголосовать (что), заточить (на что), согласно приказа.

Большинство из перечисленных жаргонизмов широко исполь­зуется и в других жаргонных подсистемах, но некоторые типы еди­ниц особенно характерны для административно-делового социо­лекта и могут рассматриваться как своеобразные маркеры речевого поведения чиновника-управленца. Это морфологические произ­водные с приставками:

• за-: воокиитить — заволокитить, чистить - зачистить, дей­ствовать - задействовать, просить - запросить, мотивировать замотивировать, читать - зачитать;

• от-: следить - отследить / отслеживать, смотреть - от­смотреть, снять - отснять, ехать - отъехать (‘уехать’), зво­нить - отзвонить(ся);

• про-: писать - прописать, говорить - проговорить (что), платить - проплатить.

Еще более ярким признаком жаргонизированной деловой речи является активность универбатов - морфолого-синтаксических стяжений атрибутивных сочетаний и образование от прилагатель­ного в их составе существительных с помощью суффикса -к- по модели: пищевая промышленность - пищёвка; недвижимое имущество - недвижка, платежное поручение - платёжка. Разуме­ется, универбаты появлялись в языке и раньше (вечернее отделение - вечёрка, читальный зал - читалка). Немало универбатов и в разго­ворной и разговорно-сниженной речи, в других жаргонах (ср.: агитка, массовка, курсовка, бетонка, времянка, встречка, сольник,, ливнёвка), но такого размаха, такой интенсивности образова­ния и активного использования не было никогда ни в одном корпора­тивном подъязыке. Можно сказать, что универбаты - это своеобраз­ные маркеры современного делового жаргона, устной и письменной сниженной деловой речи нашего времени.

Современный административно-деловой жаргон строится на ос­нове понятийно-тематической типологии основных жаргонных номинаций, включающей в себя:

• субъекты административно-деловой субкультуры - по долж­ности, статусу, сфере деятельности: аппаратчик, управленец, кад­ровик / кадровичка, энергонадзоровец, трудовик., силовик, налого­вик, газовик, угольщик, бюджетник, льготник, теневику

• субъекты и объекты деятельности:

- административно-политические: персоналка, повремёнка, прослушка, усреднёнка; выездной, нелегал, отказник, экстремал, лимитчик;

- финансово-экономические: нал, безнал, наличка, материалка, минимаїлка, оптовка, офшорка, недострой, незавершенка, незасе- лёнка;

- офисные: подбить, список рассылки, сопроводиловка, фак- совка, неучтёнка;

• сферы отраслей управления: оборонка, социалка, нефтянка, коммуналка, пищёвка, муницыпалка, наложка;

• сферы профессиональной деятельности:

- административно-распорядительная: заволокитить, исполнить (бюджет), раскрутить, замотать, увязать, разрулить, протолкнуть, пробить, продавить, спустить, определиться, доложиться, со­стыковаться, дать добро (отмашку), дожать’,

-нормативно-правовая: проголосовать (поправку), снять (во­прос), озвучить (информацию), прописать (в законе), расписать (бумаги);

- финансово-экономическая и налоговая: вложиться, затамо­жить, обналичить, проплатить, раскрутить, раскрутка, раста­можка, откат\

- общая служебная и офисная деятельность: оперативка, про­работка, отследить, загрузить, задействовать, проговорить (во­прос), заиметь, прозвонить, обсчитать, выйти (на кого-л.), отксерить, отфаксоватъ, раскидать (по затратам), подчистить (хвосты);

• общие понятия деловой жизни: задел, задумка, наработки, подвижки, пробуксовка, конкретика, конструктив, негатив, пози­тив, креатив, деструктив.

Приведенная тематическая классификация носит условный характер, потому что большинство жаргонизмов этой субкультуры характеризуется обычной для разговорной и жаргонной лексики многозначностью. Так, популярный жаргонизм социалка является сокращенным и сниженным наименованием понятий социальная служба, социальная сфера государственной политики, социальная помощь. Результат компрессии персоналка в зависимости от контекста может иметь значения ‘персональный автомобиль’ крупного чи­новника, ‘персональное дело’ (в офисном делопроизводстве), ‘пер­сональная пенсия’ (в речевом обороте социальных служб) и т. п.

Разговорной и часто сниженной окрашенностью отличаются:

• многие морфологические новообразования: доложиться, по­решать, определиться, заволокитить, задействовать;

• семантические преобразования: проталкивать (дело), прода­вить (вопрос), состыковать, конкретный (человек), прозрачный (отчет);

• устойчивые сочетания: по-любому, по жизни, без вопросов, без вариантов, без проблему

• сокращения и усечения слов: вещдок, бомж, нал, безнал, со- циал, маргинал и др.

В административно-деловом жаргоне появляются своего рода метафорические номинации: гадалкинг (‘пренебрежительное обо­значение некачественного финансового консалтинга’), клизмиро- вать (‘склонять клиента к оплате счета’), крокодил (‘пустое суб­конто в отчетах’), Папа (‘Сбербанк РФ’), подчистить хвосты (‘устранить недостатки в отчетности’), рисованная бухгалтерия (‘слишком гладкий и красивый отчет’), болтающееся сальдо (‘пре­вышение расхода над доходом’), физик (‘физическое лицо’), юрик (‘юридическое лицо’), финик (‘сотрудник финансовой службы на предприятии’) и т. п.

Печальным фактом нашего времени является активное проник­новение в административно-деловую речь элементов асоциального диалекта - уголовного жаргона (арго, «блатной музыки»), что от­ражает связь представителей бизнеса с криминалом. Подобные маркеры, которые перестают осознаваться как маргинальные, вы­полняют дейктическую функцию и используются для быстрой идентификации и консолидации «своих».

Например, сейчас повсеместно употребляется слово присажи­вайтесь вместо слова садитесь, на которое в криминальных кругах наложено табу. В толковых словарях присаживаться имеет два значения: 1) ‘опускаться, согнув ноги в коленях’; 2) ‘садиться ненадолго или в недостаточно удобной позе’. Таким образом, слово присаживаться в административно-деловом жаргоне закрепилось именно в значении, известном блатному миру.

Лексико-семантические новообразования типа задел, подвиж­ки, словообразовательные варианты (задействовать, отследить, отъехать, переговорить; замотивировать, креатив, позитив), административные идиомы (дать отмашку, спустить приказ)

из устного общения проникают в служебные записки, письменные заявления и распоряжения.

При этом нельзя не отметить и «встречное движение» - влия­ние делового жаргона на живое бытовое общение. В обыденной речи широко распространились, к примеру, такие слова и обороты с характерной административно-деловой жаргонной окраской, как: дожать (партнеров), пересечься (после работы), состыковаться (с друзьями), отзвониться (насчет рыбалки), озвучить (новость), обозначить конкретику (с покупкой), торгануть (недвижкой), задей­ствовать (родителей), определиться (с женитьбой), выйти (на нуж­ного человека), разрулить (проблемку) и т. п.

В массовой коммуникации постоянно слышатся словосочета­ния и фразы: изложить конкретику, набрать кого-то (‘позво­нить’), проговорить вопросы с начальством; МВД отслеживает нарушения; в вузах проплачивают обучение; администрация отме­чает, что у студентов наблюдается прогресс с учебой; мать сооб­щает, что у ее ребенка наметились подвижки с зубками; команди­рованный отзванивается жене по приезде; докладчик озвучивает тему; МЧС обещает задействовать все необходимые силы и сред­ства; юристы прописывают нечто в законе.

Всё это проявления жаргонизации речи, использование элемен­тов административно-делового жаргона за пределами его субкуль­туры. Подобные лексические единицы способствуют формирова­нию своеобразного стиля псевдоделовой речи..

Лингвисты с тревогой пишут о серьезной угрозе русскому ли­тературному языку со стороны административно-делового жарго­на, который посредством тиражирования в СМИ засоряет речь но­вым «канцеляритом», гораздо более агрессивным, чем тот, о каком в 1961 г. писал в своей книге «Живой как жизнь» К. И. Чуковский, выбрав для неё в качестве названия слова вдохновенного борца за чистоту и красоту русского слога Н. В. Гоголя.

Борьба с административно-деловым жаргоном началась не вче­ра. К. Г. Паустовский называл бюрократический язык «мертвым» и «тошнотворным». Писатель Б. А. Лавренев в журнале «Новый мир» (1959, № 4) с возмущением отмечал абсурдность употребления

глагола зачитать вместо прочитать, объясняя это «налетом бур­жуазной безвкусицы».

Много примеров неуместного использования канцелярских штампов, проникающих в устную разговорную речь, приводит К. И. Чуковский: При наличии средств исходя из положения посе­тим пункт общественного питания; Хотелось бы заострить во­прос насчет наших отношений, и, в силу высказанного, давайте прогуляемся в зеленый массив; Обращайтесь в те организации, которые реализуют саженцы по дешевым ценам.

Существует множество причин распространения администра­тивно-делового жаргона: невысокий уровень речевой культуры чи­новников, подобострастное тиражирование жаргонизмов в СМИ, сниженный уровень самоконтроля, присущий русскому коммуни­кативному поведению в целом.

Административно-деловой жаргон поддерживается и тиражи­руется СМИ, создателями сериалов, ведущими популярных про­грамм. К сожалению, почему-то не слышно возгласов радетелей за чистоту русского языка в аспекте конструктивной критики ад­министративно-делового жаргона. Одной из причин такой пассив­ности можно считать активное проникновение жаргонных элемен­тов в речь ведущих политиков и видных государственных деятелей. Лингвистический иммунитет общества в настоящее вре­мя понижен, что объясняется отсутствием внятной государствен­ной языковой политики, поэтому стихийные и беспорядочные про­цессы в области языка не подвергаются контролю. В то же время очевидно, что без государственной поддержки педагоги и ученые- лингвисты не смогут остановить жаргонный «словесный вал», ко­торый обрушивается на современное русское общество.

Вопросы для самоконтроля

1. Каковы источники происхождения административно-делового жаргона?

2. Какие специфические словообразовательные способы и сред­ства присущи административно-деловому жаргону?

3. Как появляются новые слова в административно-деловом жаргоне?

4. Назовите причины выхода административно-делового жар­гона за пределы своей субкультуры?

5. В чем отличие метафорических номинаций в администра­тивно-деловом жаргоне от обычных жаргонизмов?

6. Как Вы думаете, обогащает ли нашу повседневную разговор­ную речь административно-деловой жаргон? Аргументируйте свою позицию.

7. Можно ли приостановить жаргонизацию устной деловой речи?

Домашние задания

1. Как Вы понимаете слова А. С. Пушкина из трагедии «Борис Годунов» «Не всяко слово в строку пишется»!

2. Дайте естественнонаучное объяснение пословицам: Золотой иглой много не нашьешь (тамильская); Сухое дерево не гнется (уз­бекская); Шилом моря не нагреешь (французская).

Рекомендуемая литература

Обязательная литература

Кронгауз, М. Русский язык на грани нервного срыва / М. Крон- гауз. - М.: Языки славянских культур ; Знак, 2008.

Русская деловая речь (письменные и устные формы) / под общ. ред. проф. В. В. Химика и проф. Н. Т. Свидинской. - СПб. : Изд-во СПГУТД, 2011.

Дополнительная литература

Будаев, Э. В. Сопоставительная политическая метафорика /

Э. В. Будаев. - Н. Тагил : НТГСПА, 2011.

Культура на рубеже XX-XXI в. : глобализационные процессы. - СПб. : Нестор-История, 2009.