Тема 18 Политический дискурс

Истоки современной политической лингвистики можно найти в античной риторике: в Древней Греции и Риме активно занима­лись политическим красноречием, однако эта традиция прервалась на многие столетия, когда на смену античным демократическим республикам пришли феодальные монархии.

Изучение особенностей политической коммуникации приобре­тает особую актуальность в демократических обществах. Новая отрасль языкознания - политическая лингвистика сформирова­лась как наука в 20-50-х гг. XX века. Точкой отсчета стала Первая мировая война, которая привела к невиданным человеческим поте­рям и обусловила кардинальное изменение миропонимания. Вни­мание исследователей сосредоточилось на изучении механизмов формирования общественного мнения и эффективности военной пропаганды.

В 40-е гг. XX в. Дж. Оруэлл написал статью «Politics and the English Language», представлявшую собой первый опыт политиче­ской лингвистики. Он обратил внимание на то, что такие слова, как democracy, freedom, justice, не имеют определенных значений, и назвал их meaningless words. Любые попытки дать этим словам определения встречают у политиков резкое сопротивление. Оруэлл утверждает, что подобные слова (meaningless words) умышленно используются в целях манипуляции общественным сознанием.

В 60-80-е гг. XX в. политическая лингвистика описала речевые коммуникативные техники, которые позволяют манипулятору со­здавать необходимую картину мира. Например, опытный политик, не призывая к сокращению социальных программ для бедных, бу­дет говорить о «снижении налогового бремени», о необходимости ликвидации пропасти между богатыми и бедными, что в действи­тельности означает призыв к повышению прямых и косвенных налогов, которые платят все.

Современный период в развитии политической лингвистики отражает процессы глобализации. Если на первом этапе своего развития, в 20-50-е гг. XX в., политическая лингвистика изучала преимущественно тоталитарный дискурс, а на втором, в 60-80-е гг.

Объектом исследования политической лингвистики является политический дискурс. Его формируют:

• институциональные формы общения, включающие в себя тексты, авторы которых политики (парламентские стенограммы, публичные выступления политических лидеров и интервью);

• неинституциональные формы общения, то есть тексты, со­зданные журналистами и распространяемые в СМИ. На периферии неинституциональных форм общения - политические детективы и политическая поэзия.

В настоящее время наиболее популярны следующие жанры политического дискурса: программная речь, теледебаты, интер­вью, «прямая линия», предвыборное обращение.

Жанры политического дискурса в зависимости от размера текста можно условно разделить на малые (слоган, лозунг, речевка на ми­тингах, настенная надпись), средние (листовка, газетная статья, выступление на митингах), крупные (доклад, партийная программа, публикация книги).

В области политического дискурса существует базовая оппози­ция свои - чужие. Это противопоставление реализуется с помощью вербальных маркеров:

• они, эти, иже с ними, заморские, заграничные, якобы, так назы­ваемый, пресловутый (маркеры, выражающие недоверие к чужим);

• вместе, все, союз, единый, мы, друзья, братья, россияне, зем­ляки, мужики, пацаны (эти слова маркируют тексты для своих).

В общем политическом дискурсе выделяют три стратегии:

• стратегия на понижение;

• стратегия на повышение;

• стратегия театральности.

Стратегия на понижение (to play on down) предполагает по­нижение собственного статуса; в нее входят:

• тактика «анализ-минус», имплицитно выражающая негативное отношение говорящего к ситуации общения: Сейчас уже трудно что-либо исправить; Никаких шансов на исправление нет\

• тактика прямого обвинения;

• тактика безличного обвинения;

• тактика обличения;

• тактика оскорбления;

• тактика угрозы.

Стратегия на повышение направлена на поднятие значимости собственного статуса.

• тактика «анализ-плюс», имплицитно выражающая положи­тельное отношение говорящего к ситуации общения: Все в наших силах; Нам многое по плечу; Вместе мы сможем многое;

• тактика презентации (ставка на привлекательный внешний вид);

• тактика неявной самопрезентации;

• тактика отвода критики;

• тактика самооправдания.

Стратегия театральности является наиболее распростра­ненной стратегией в политическом дискурсе и предполагает ис­пользование императивных конструкций и перформативных вы­сказываний с глаголом l-ro лица, по семантике соответствующих однократному выполнению обозначаемого действия (желаю, при­зываю, благодарю, хочу сказать, хочу обратить внимание, наде­юсь и т. д.).

Ей присущи следующие тактики:

• тактика побуждения к действию;

• тактика кооперации;

• тактика размежевания;

• тактика информирования;

• тактика обещания;

• тактика прогнозирования;

• тактика предупреждения;

• тактика иронизирования;

• тактика провокации.

Активизация одной из стратегий в политическом дискурсе определяется соответствующей интонацией, которая проявляется в речевом поведении участников коммуникации. Выбранная стра­тегия также характеризует отбор языковых средств и риторических приемов.

В аспекте борьбы за власть и ее удержания существует своя классификация речевых стратегий, среди которых выделяются стратегии борьбы за власть (дискредитация и нападение; прямые обвинения; оскорбления; демагогические высказывания) и страте­гии удержания власти (признание проблем; разъяснение трудно­стей; комментирование позитивной информации; провозглашение нового взгляда на нерешенные проблемы)..

В исследованиях по политической лингвистике были выявлены характерные черты тоталитарного дискурса:

• централизация пропагандистского пафоса;

• претензии на абсолютную истину;

• идеологизация всех сторон жизни;

• лозунговость и пристрастие к заклинаниям;

• превалирование монологов вождей над диалогическими фор­мами коммуникации;

• пропагандистский триумфализм;

• резкая дифференциация своих и чужих.

Язык - это мощное средство психологического воздействия, направленного на побуждение адресата к совершению определен­ных адресантом действий посредством искусного внедрения в его сознание целей, желаний, намерений и установок, не совпадающих с теми, которые объект воздействия мог бы сформировать самосто­ятельно. Таким образом, язык выступает как мощное средство управления или манипулирования обществом.

Отличительной чертой манипулятора является отношение к партнеру не как к личности, а как к объекту, посредством которо­го достигаются необходимые цели. Обязательными качествами ма­нипулятора являются обаяние, ловкость и мастерство убеждения.

Интерес к проблеме манипулирования человеком в настоя­щее время оживился по причине парадоксальности социально­психологической и политической ситуации в российском обществе, которое отличается чрезвычайно низкой политической культурой. Следует иметь в виду, что в современном российском обществе отсутствует культура доверия, преобладают агностицизм и песси­мизм. Значительная часть населения осуществляет свой политический выбор не на основе рациональной оценки программ определенных политических движений и их лидеров, а только на своих эмоциях. Эта особенность политического поведения не связана с национально­ментальным стереотипом. По мнению американских социологов, большинство американцев делают свой политический выбор тоже на основе эмоций.

Для того чтобы глубже проникнуть в суть политических при­страстий того или иного политического лидера, политтехнологи используют контент-анализ - содержательный анализ, включа­ющий статистическую обработку, оценку и интерпретацию инфор­мационного источника. Контент-анализ предполагает тщательное изучение содержания сообщения, различного рода аллюзий, спосо­бов презентации информации, выявление частотности данного со­общения, контекста употребления ключевых слов, политических метафор и интонационной организации высказывания с особым акцентом на его модальности.

С помощью контент-анализа можно составить представление о языковой картине мира, отражающей ментальный портрет обще­ства на определенном синхронном срезе.

С 2007 г. конкурс «Слово года» проводится в нашей стране. В ходе конкурса выделяются слова года, фразы года, неологизмы года, характеризующие политический дискурс определенного вре­менного отрезка. Например, слово года 2012 - болотная, 2013 - евромайдан, 2014 - Крымнаш.

Особого внимания заслуживает номинация «Словотворчество», где в разные годы побеждали такие существительные, как нехотъ, брехлама, (державничатъ, Сбербанк, тандемагогия. Эти слова были выделены не по частотности использования, а по принципу ориги­нальности образной структуры, в которой отражается языковая иг­ра со словообразовательными средствами.

Политическая метафора

Интенсивное развитие информационных технологий, возраста­ющая роль СМИ, все большая театрализация политической деятель­ности способствуют повышению внимания общества к политическо­му дискурсу, яркой приметой которого в последнее десятилетие стала постоянно усиливающаяся метафоричность.

Одним из наиболее действенных средств манипулирования со­знанием является политическая метафора.

Учение о метафоре долгое время находилось на периферии лингвистики, но теперь это едва ли не ведущее направление когни- тивистики, психолингвистики и лингвокультурологии, потому что именно метафора - центр новой политической концептосферы и мощный аттрактор.

Метафора - особый тип восприятия окружающего мира, кото­рый не только формирует представление об объекте, но и пред­определяет стиль размышлений о нем. В этом отражается когни­тивный аспект функционирования метафоры.

Одной из важнейших функций метафоры является моделирование действительности, потому что метафора, будучи тропом, выступает как способ мышления и движения к неизвестному.

Еще недавно метафора рассматривалась как одно из многих средств украшения ораторской речи, а теперь - как ведущий спо­соб мышления и инструмент аргументации, обладающий силь­ным прагматическим эффектом.

Политические метафоры являются значимым инструментом манипуляций общественным сознанием. Политические метафоры, политические эвфемизмы и дисфемизмы всегда находятся в центре внимания политической лингвистики, потому что скрытые тактики манипулирования общественным сознанием вуалируются как раз с помощью этих языковых средств.

К примеру, в русской политической метафорике очень распро­странен мотив пути-дороги, воссоздающий этапы в достижении целей: обочина капитализма, путь в никуда, идти своим (чужим) путем, тормоз на пути к чему, валютный коридор, социальный лифт, дорожная карта, полоса препятствий, столбовая дорога (рельсы) марксизма, тропа коммунизма.

Метафоры, используемые при обсуждении жизни общества, отражают социальную психологию, политические процессы и лич­ностные качества их участников. Использование метафор нередко оказывается для политического деятеля удачным способом «выра­зить многое, сказав немногое», тонко влиять на настроения в обще­стве. Исследование метафорического арсенала того или иного по­литического лидера позволяет выявить его подсознательные установки и стремления, лучше понять психологические механиз­мы деятельности и подлинное отношение к той или иной проблеме: зачистить территорию, мочить в сортире, махать перочинным ножичком, закошмаривать несогласных, жевать сопли, поливать поносом с утра до вечера..

Семантические разряды политических метафор:

• антропоморфная метафора (человек, части его тела);

• природоморфная метафора (погода, климат, недра, вода);

• социоморфная метафора (спорт,, театр);

• зооморфная метафора (животные и птицы);

• артефактная метафора (транспортные средства, музыкаль­ные инструменты, радио-, теле-, фотоаппаратура).

В политической метафорике закрепились определенные вер­бальные приемы воздействия на общественное сознание:

• эвфемизмы (дисфемизмы): зачистить политическое поле; расправа, подобная Холокосту; Хватит макать хвост в Индий­ский океан (В. В. Жириновский);

• персонализация: Брейвик ушел главу норвежской полиции;

• метонимия: Националисты - это исчадие ада;

• мифологизация: Америка - страна равных возможностей;

• гиперболизация: Мы уже построили хорошую жизнь для всех,.

Таким образом, политическая метафора - инструмент осозна­ния, моделирования и оценки политических процессов, средство воздействия на общественное поведение.

Для политического дискурса актуален такой метод акцентиро­вания метафор, как метафорический заголовок, использование которого подчиняется определенным политическим целям, среди них: эффект обманутого ожидания, эффект усиленного ожидания и эффект оправданного ожидания.

В метафорических заголовках часто используются приемы язы­ковой игры:

• графическая игра: ОбезЖИРенная ЛДПР. Россия снова ПА­ТРОНирует Кубу;

• обыгрывание аббревиатур: Что ПАСЕшь?

• словообразовательная игра: Обаманивание народа;

• обыгрывание просторечной лексики: Поддать пенделя же­лезнодорожникам. Вас достала коррупция?;

• обыгрывание терминов: Перезагрузка отношений с Америкой;

• политическая эвфемизация: Правящий тандем на встрече с по­литическими сторонниками',

• использование фразеологизмов и крылатых выражений: На воре и шапка горит;

• употребление прецедентных имен: Не допустим второго Беслана! Путин - Петр I современной России;

• паремиологические трансформации: Назвался президентом - полезай в кузов.

У политической метафорики Востока и Запада много общего. Вместе с тем, несмотря на активную глобализацию и вестерниза­цию традиционных обществ, на цивилизационном пространстве Востока остается много места для метафорического своеобразия. Примеры специфики восточного метафорического осмысления по­литических явлений содержатся в монографии Б. Льюиса «Язык Ислама». Так, например, если на Западе глава государства часто сравнивается с капитаном или рулевым корабля, то в исламе мета­форы лидерства связаны с искусством верховой езды, а власть пра­вителя никогда не ассоциируется с солнцем. Напротив, он - тень Бога на земле и закрывает своих подданных от испепеляющих лучей солнца (ер. на Западе: Людовик XVI - Король-Солнце, в Рос­сии: Владимир Красное Солнышко).

Интересны наблюдения Б. Льюиса по поводу ориентационных метафор. На Ближнем Востоке властные отношения представлены чаще не в «вертикальных» понятиях, а в «горизонтальных», потому что в исламском обществе власть и статус в большей степени зави­сят от близости к правителю, чем от ранга во властной иерархии. Правители Ближнего Востока предпочитают не понижать в ранге критически настроенных людей из своего окружения, а скорее ди­станцироваться от них или отправлять в ссылку.

Если рассматривать политическую метафорику в исторической перспективе, можно заметить, что эта система обладает двумя вза­имодополняющими свойствами: архетипичностью и вариативно­стью.

Архетипичность проявляется в том, что система политической метафорики имеет устойчивое ядро, которое не меняется во времени и воспроизводится в политической коммуникации на протяжении многих веков.

История отечественной политической метафорики насчитывает уже более четырехсот лет. У ее истоков стоит Иван Грозный, лич­ность экспрессивная и во многом загадочная. Его политический дискурс уникален. В нем сочетаются наказание и увещевание, тор­жественный пафос и нецензурная брань. Один из образованнейших людей своего времени, Грозный знал цену и силу слова и широко пользовался пропагандой в борьбе с противниками. Будучи от при­роды талантливым актером, он драматизировал свою речь и даже придумал себе псевдоним «Парфений Юродивый». Грозный любил игру в смирение, притворялся обиженным перед противником, а затем наносил ему внезапный смертельный удар. Его политиче­ские метафоры носили зооморфный характер. Наиболее популяр­ный метафорический лейтмотив XVI века - пес смердящий, щенок хохлатый, собака косая..

Этот же лейтмотив присутствует и у «неутомимого обличника» Аввакума: собачий сын, бешеной, гордый., умерый пес, борзой ко­бель. В противовес мотиву пса звучит мотив зайца бедного. В XVII веке появляется метафорический образ козла - символа бестолковости и крикливости, образ блудливой, лживой, вороватой кошки и образ змеи - предателя, олицетворения сатаны: седмигла- вый змей., десятирожный звЬрь. Особенно интересен неоднознач­ный, амбивалентный образ змія-собаки (предательства - верности).

Уже в XVII веке в политической метафорике возникают срав­нительные образы корабля (прочного верного пути) и утлого суде­нышка (ошибочно выбранного пути), а сам путь отождествляется с прочностью веры.

Политические метафоры отражают определенные детерминанты человеческого сознания. Так, метафора болезней на протяжении долгого времени используется в различных обществах для пред­ставления чужого, угрожающего здоровью общества: язва на теле,

244

вирус, нарыв, паралич, раковая опухоль. Анатомо-физиологическая общность людей до некоторой степени предопределила закономер­ности мышления и стала важным основанием для метафорическо­го универсализма. К примеру, в Англии в эпоху королевы Елизаве­ты I и короля Якова I (XVI в.) были очень распространены метафоры болезней, причинами которых считали ведьм, евреев и католиков. Сотни лет спустя подобные метафоры нашли себе место в политической риторике Адольфа Гитлера. В то же время, по наблю­дениям лингвистов, количество метафор воды, широко распростра­ненных в XIX в. (например, водоворот истории, океан событий, поток сознания и др.), резко уменьшилось в XX веке.

В американском политическом дискурсе начала XX в. звучали антииммигрантские мотивы, использовались образы природных стихий, военного вторжения, трудно перерабатываемой пищи. Они же регулярно фиксируются и в современной политической комму­никации.

Вариативность метафоры проявляется в период политических изменений. Например, метафоричность российского политического дискурса существенно усилилась в эпоху перестройки и ослабла в постперестроечный период.

Анализ динамики советской и российской политической мета­форики второй половины XX в. показал, что в тоталитарную эпоху доминировали метафоры войны, во времена Л. И. Брежнева - ме­тафоры родства, в перестройку - архитектурные метафоры, эпоху Б. Н. Ельцина отличали криминальные, театральные, физиологи­ческие метафоры. Таким образом, политические метафоры образно выражают политическую стратегию режима власти.

Исследователи отмечают, что индикатором недемократическо­го общества служат пространственные метафоры (симметрия, го­ризонталь, вертикаль, рамки), метафоры гигантомании и патер­нализма.

Смена метафорики особенно заметна в периоды общественно­политических преобразований, она может предупреждать и даже каузировать их.

Семантический центр современной политической метафо­рики - болезнь, смерть, война. Эти понятия и формируют картину мира, которая навязывается обществу. Политтехнологи и имидж­мейкеры явно недооценивают роль вербального поведения своих креатур.

В речи политических деятелей превалируют морбуальная (ме­дицинская) метафора: балканская бацилла, рецепт независимости, шоковая терапия - и природоморфная метафора: врасти во власть, верхушка власти, семена / плоды будущего мятежа, конституци­онное поле, рассадник преступности, кадровая нива.

Криминальная метафора показывает высокую степень вербаль­ной агрессии в обществе: отморозки, конкретные пацаны, беспре­дел,, кремлевско-путинская группировка, ельцинский клан,, семья,, наезды,, откаты, разборки, прессовать, приминать, нагибать. По­добные метафоры усиливают атмосферу коммуникативного песси­мизма, и так присущего русскому коммуникативному поведению, способствуют формированию депрессивных настроений в обще­стве, создавая ощущение безысходности.

Развернутая в тексте метафора способна обеспечить прагмати­ческий потенциал политического текста, его связность, цельность, интертекстуальность, то есть соотнесенность с общим политиче­ским дискурсом, усилить эстетическую значимость.

Как показывают исследования, метафоры в политических текстах обычно представляют собой не случайный набор автоном­ных элементов, а своего рода систему. Организующим звеном ста­новится некая метафорическая модель. Само по себе то или иное метафорическое выражение может быть новым, авторским, но оно всегда соответствует известной метафорической модели, что про­буждает в читателе образные ассоциации.

Источники политической метафоры разнообразны: спортив­ные состязания, карточная игра, азартные и настольные игры, театр / цирк, человек (тело, состояние), детали и механизмы, кулинария, война, положение и перемещение в пространстве, власть, медици­на, природные явления.

Политические метафоры не только создаются средствами одно­го языка, но также могут калькироваться: меры по принуждению к миру (англ, peace enforcement).

Политические метафоры в СМИ нацелены на манипулирование общественным сознанием. Политтехнологи с их помощью стремят­ся к распространению определенных образов, отражающих реаль­ные характеристики лица, организации, программы.

Принципиальной особенностью современного «стилистического вкуса» является смешение разнородных единиц, неизбирательность, непривередливость и, в конечном итоге, безразличие не только к форме выражения, но и к реакции слушающих, нежелание «побе­речь уши окружающих», презрение к собеседникам, впадающим в состояние коммуникативного стресса, которое побуждает искать пути к самоизоляции.

Наиболее последовательно в средствах массовой коммуника­ции решается задача привлечения внимания к речевому сообщению или к его автору, поэтому язык СМИ уподобляется языку раско­ванной бытовой речи.

Конечно, каждая личность имеет свой моральный кодекс, свою систему нравственных ценностей и ориентиров. Но если человеку суждено было подняться на вершину власти, он должен пропаган­дировать высокие нравственные идеалы, облекая свои мысли в изящную форму. Речь политических деятелей нашего времени насыщена штампами и криминальным жаргоном, что существенно снижает их авторитет в глазах рядовых граждан. Поэтому совре­менные политические лидеры должны обратить внимание на свой речевой портрет и подумать о тех, кто слушает их, подражает им, о том, какими будут последствия подобного дискурса.

Вопросы для самоконтроля

1. Что является объектом изучения политической лингвистики?

2. Что представляют собой институциональные и неинституцио­нальные формы общения?

3. Назовите известные Вам жанры политического дискурса.

4. Какую роль играет контент-анализ в современных политтех­нологиях?

5. Какие черты тоталитарного дискурса Вы можете выделить?

6. Какова роль метафоры в политическом дискурсе?

7. Какие семантические разряды политических метафор Вам известны? Ответ проиллюстрируйте примерами.

8. Что понимается под архетипичностью и вариативностью по­литических метафор? Какие политические метафоры проявляют особенную устойчивость?

9. Какие семантические разряды политических метафор пре­валируют в современном российском политическом дискурсе и по­чему?

Домашние задания

1. На примере политического дискурса любого государственного деятеля докажите справедливость слов героя трагедии А. С. Пушкина «Борис Годунов»:

Твои слова, деянья судят люди,

Намеренья единый видит Бог:.

2. Согласны ли Вы с мнением того же героя:

Будь молчалив; не должен царский голос На воздухе теряться по-пустому;

Как звон святой,, он должен лишь вещать Велику скорбь или великий праздник.

Дайте аргументированный ответ.

Рекомендуемая литература

Обязательная литература

Будаев, Э. В. Сопоставительная политическая метафорика /

Э. В. Будаев. - Нижний Тагил : НТГСПА, 2011.

Мухарямов, Н. М. Политическая лингвистика : учеб, пособие / Н. М. Мухирямов. - Казань : Казан, гос. энерг. ун-т, 2009.

Паршина, О. Н. Российская политическая речь : теория и прак­тика / О. Н. Паршина ; ред. О. Б. Сирогинина. - 2-е изд., испр. и доп. - М. : Едиториал УРСС, 2007.

Дополнительная литература

Наумов, В. В. Лингвистическая идентификация личности / В. В. На­умов. - М. : КомКнига, 2006.