Основные системные риски для мирового рынка олова

Олово ценится на рынке за свои экологические свойства (“зеленый” металл), и за свою роль в народном хозяйстве. В своем развитии оловянная промышленность опирается на экологические стандарты, которые постоянно претерпевают изменения.

Когда защита окружающей среды в экономически развитых странах приоритетна, а экологические стандарты ужесточаются, проявилась новая тенденция для рынка олова - оказались чрезвычайно востребованными его “экологичные” свойства. Данный металл становится альтернативой свинцу и другим токсичным веществам. В этом кроется одна из угроз для рынка олова. При ужесточении экологических стандартов в ряде стран нет полной гарантии, что металлическое олово продолжит соответствовать многим из них. В то же время, есть опасность временного ослабления экологических стандартов под воздействием неблагоприятных социально-экономических факторов в некоторых регионах мира, что потенциально снизит запросы продуцентов на замену вредных в экологическом отношении материалов оловом.

Олово - металл с социальными функциями, имеет высокую социально­экономическую значимость в бедных странах мира, фактически даёт средства к существованию многим семьям. Частные старатели и мелкие артели, работая в отрасли, пытаются получить хоть какие-нибудь средства к

существованию. Для оловянной индустрии, в отличие от прочих базовых промышленных металлов, велико значение кустарного производства и разработки россыпей.

На развивающиеся страны приходится 97% мировой добычи олова в руде, а из развитых стран - выделяется Австралия. Сложности бедных регионов, живущих за счет добычи оловянного сырья, по сути, трудно разрешимы - это, как правило, проблемы внутриэкономической политики конкретного государства, однако их внешнеэкономическая ориентация при этом очевидна. При общем подъеме уровня жизни в бедных странах, росте благосостояния их граждан, увеличении требований к заработной плате, при решении социальных и этнических проблем в ряде оловодобывающих стран мира, интерес к добыче руд олова здесь может заметно снизиться, что приведет к недопоставкам металла на мировой рынок и, как следствие, к ускоренному поиску материалов-заменителей олова. Похожий сценарий произошел с оловянной промышленностью Малайзии - как только власти страны провозгласили курс на модернизацию и повышение благосостояния государства, началось быстрое сворачивание “кустарного” низкодоходного сектора добычи руд олова, однако ориентированная на экспорт рентабельная рафинировочная индустрия сохранилась и продолжает функционировать, в частности обслуживая интересы куала-лумпурского рынка олова.

Крупные оловодобывающие предприятия формируют социально­экономическую инфраструктуру региона, способны осуществлять рекультивационные работы по окончании выработки оловянных рудников.

Интенсивность развития прочих сфер экономики, которые частично могли пройти путь становления за счет доходов от экспорта олова, их растущий вклад в национальное богатство могут привести к негативным последствиям для оловянной индустрии.

Оборотная сторона возросшей востребованности металла мировым хозяйством - разрушение региональных экосистем, природных ландшафтов, традиционного уклада жизни и распределения доходов. Добыча олова уничтожает уникальный ландшафт тропических островов, загрязняет прибрежные воды, уничтожая мангровые леса, фауну, экосистемы коралловых рифов. В Индонезии самодельные драги с помощью дизельного генератора и насоса испещряют прибрежный ландшафт островов, уничтожая рыбный промысел и снижая туристическую привлекательность региона. Частные артели работают в беспорядочной манере с низким экологическим контролем и без восстановления земель. Звучат призывы остановить добычу олова на острове, так как это уничтожает местные тропические леса и коралловые рифы, а компании, закупающие металл на о. Банка, должны нести ответственность за разрушение местных экосистем [38].

На островах Банка и Белитунг сложилась катастрофическая ситуация с сельхозпродукцией, из-за масштабности добычи руды плодородная почва окислилась. Вода, сопутствующая промывке пород, загрязнила всю прибрежную зону настолько, что коралловые рифы практически уничтожены, почва почти перестала быть плодородной. Это - местная проблема, но влияющая на мировой рынок, становящаяся более важной в связи с тем, что индонезийское правительство предпринимает ответные действия, поскольку затраты старателей и местных плавильщиков не отражают полной стоимости мер по охране окружающей среды, технике безопасности, охране труда и социальной ответственности. Если власти

Индонезии серьезно и системно возьмутся за решение этого вопроса, то мировой рынок олова недополучит колоссальные объёмы сырья.

Олово - многоцелевой компонент современной IT-индустрии, зависимость рынка металла от инновационных секторов экономики увеличивается.

В историческом периоде рынок олова не выделялся стабильностью. Причиной недавнего краха на глобальном рынке олова стало перепроизводство этого металла на фоне сокращающихся объемов потребления в основных отраслях (выпуск тары и упаковки, электротехническая и химическая промышленность), которые попали под влияние негативной экономической конъюнктуры. Снижение объемов

производства тары из оловосодержащих сплавов происходит уже достаточно давно, в том числе за счет уменьшения удельного расхода металла на единицу выпускаемой продукции и за счет применения других материалов. В США и Японии алюминиевые банки для пива и безалкогольных напитков почти полностью вытеснили жестяные. Удельный вес химии в потреблении металла растет, что происходит за счет роста производства оловосодержащих химических соединений: стабилизаторов ПВХ, биоцидов, покрытий для стекла, керамики, а также за счет увеличения производства катализаторов. С началом экономического спада в кризис 1998 г. химия и электротехническая промышленность испытали наиболее серьезное падение производства, и спрос на металл с их стороны сократился [11].

До начала 2000-х гг. мировая оловянная промышленность находилась в кризисе, цены на металл - на многолетних минимальных отметках. Подавленный спрос, усиленный наступлением материалов-заменителей, и перепроизводство металла привели к банкротству ряда оловянных рудников [73]. Лишь с 2003 г. на волне общего экономического роста и нового витка роста в цветной металлургии цены на олово стали восстанавливаться. В этой ситуации олово не могло не оказаться бенефициаром - за годы стагнации были выведены из эксплуатации или временно прекратили деятельность рудники в Индонезии, Таиланде, Малайзии, несколько компаний стали банкротами. Для сохранения бизнеса фирмы были вынуждены заниматься не инвестированием в расширение, а вертикальной интеграцией. При этом КНР и Индонезия, борясь с контрабандой сырья, ограничили добычу и экспорт олова. Зависимость рынка олова от общеэкономической конъюнктуры очевидна, как и от влияния последствий научно-технической революции, что для олова означает новую дилемму: что “перевесит” в итоге - расширение сфер применения металла или его потери в традиционных рынках сбыта.

Процесс постепенного насыщения рынка инновационными IT- приборами набирает ход. Хотя он далёк от своего завершения, однако вызвать несколько кризисных волн ему вполне по силам в ближайшие

десятилетия. Предвестником тому является факт, что инвесторы уже обеспокоены сокращением прибыльности бизнеса ряда компаний на фоне насыщения рынка смартфонов. Так, причиной падения капитализации “Samsung Electronics”, контролирующей 20% всех продаж смартфонов в КНР, по итогам 2013 г. стали ожидающиеся негативные тенденции сокращения бизнеса в среднем ценовом сегменте. Для сравнения, акции главного конкурента южнокорейцев в премиальном сегменте, американской фирмы “Apple”, лишь незначительно подешевели, а бумаги китайской компании “Lenovo”, которая конкурирует с “Samsung Electronics” в сегменте бюджетных устройств, даже прибавили в цене [35]. Переход к массовому внедрению новых поколений электронных устройств может негативно отразиться на рынке олова.

Негативное влияние на развитие оловянных производств по всему миру и рынок металла могут оказать внедряемые технологии и стимулирующие меры, призванные продлить сроки эксплуатации подобных приборов. Это могут быть улучшение применяемых бизнес-стратегий, согласованный отказ от частой смены линейки товаров, приводящей к необоснованному росту продаж. К примеру, в Великобритании в среднем мобильный телефон используется в течение 18 месяцев и срок этот можно увеличить [142]. Тенденции будущего - более широкое использование вторичного сырья при выпуске изделий, их упрощённая компоновка и легкая заменимость деталей, обеспечивающая быстрый ремонт. Немаловажен в этом плане факт совершенствования аккумуляторных батарей, повышающий их энергоемкость, скорость зарядки, срок службы. Рециклинг олова, уменьшение безвозвратных потерь металла в процессе эксплуатации изделий - способ уменьшить темпы первичного его производства. Этим целям могут служить увеличение вторичной переработки и сбора отслуживших приборов,

а также доступность информации о составе изделия и о том, как сдать его на вторичную переработку.

Крупнейшими потребителями олова в современном мире являются КНР и США, на них в совокупности приходится уже более 57% глобального использования данного металла. Несмотря на вывод значительных производственных мощностей в Юго-Восточную Азию, спрос на олово не уменьшается и на Западе, причем даже в электронном секторе. Так, в США за последние 20 лет сократились запросы на этот металл только со стороны строительства, в упаковочной индустрии спрос постоянен, машиностроение, особенно автомобилестроение, по-прежнему не может отказаться от баббитовых подшипников, и в других областях применения олово не сдаёт своих позиций. Растущий глобальный тренд потребления рафинированного олова, зафиксированный в последнее десятилетие, сохраняется и, весьма вероятно, продолжится в ближайшем будущем. Следовательно, дальнейший рост мирового спроса на олово очевиден, однако чем дальше, тем острее встаёт вопрос обеспечения роста.

В 2012 - 2013 гг. слабым “звеном” рынка данного металла оказался сектор добычи оловянной руды, производственные показатели которого составили 308,6 тыс. т, в то время как в период 2005 - 2011 гг. среднегодовой объем выпуска составлял около 320 тыс. т^[23]. Такое заметное сокращение извлечения олова из земной коры было связано с ухудшением качества извлекаемой руды и правительственными решениями, нацеленными на сохранение наиболее перспективных месторождений от некачественной выработки. В то же время потребности в данном металле в мире в последние годы постепенно растут, опираясь на общее экономическое восстановление.

В настоящее время в мировой оловянной промышленности имеются факторы, препятствующие значительному росту объемов добычи и производства металла, несмотря на сложившийся дефицит на рынке:

- исчерпание источников руды высокого качества, например, производство в Перу, которая занимает третье место в мире по добыче, и на которую приходится примерно 11% мировых поставок олова, снижается в связи с исчерпанием запасов на шахте “Сан-Рафаэль”, закрытие которой планируется после 2017 г.;

- уже более 50% новых объемов поставок олова на рынок генерируется из подземных шахт, и так достаточно высокие производственные издержки будут иметь дальнейшую тенденцию к увеличению;

- недостаточное количество планируемых к вводу новых мощностей перспективных проектов, которые могут начать производство в ближайшем времени, большинство из которых с небольшими запасами олова и находятся на стадии в несколько лет от начала производства;

- экологические ограничения на работу оловянной индустрии, мешающие росту поставок, в частности, из Индонезии;

- отсутствие ввода в эксплуатацию новых оловянных производств или значительного расширения мощностей на уже существующих предприятиях в ближайшее время;

- всё более трудные эксплуатационные режимы на предприятиях в Индонезии, с учетом правительственных ограничений и экспортных стандартов, введенных с 2013 г., способны ограничить поставки;

- производственный потенциал КНР, который миновал свой максимум, и который вряд ли сможет значительно увеличиться в ближайшие годы.

Для КНР и Индонезии, которые в 1990-х гг. вышли в лидеры рынка, всё сложнее поддерживать добычу олова на высоком уровне. Вероятно, максимальный объем добычи олова в руде в КНР уже был пройден, и стране в будущем будет сложно поддерживать её в приемлемых объёмах, не говоря о наращивании. Другой крупный продуцент олова - Индонезия - также

столкнулся с уменьшением объемов добычи и снижением качества извлекаемых руд. Выпуск олова, в основном из россыпей, в Индонезии достиг своих максимальных величин в 2005 г., когда приближался к уровню в 120 тыс. т, однако в дальнейшем он начал заметно сокращаться. По итогам 2012 г. добыча олова из россыпей в стране составила около 70 тыс. т и продолжает иметь тенденцию к снижению, в то время как общее извлечение олова из недр опустилось ниже 100 тыс. т в год, поскольку многие месторождения олова в Индонезии истощаются. В таких непростых условиях добычи грядущий заметный дефицит в поставках олова на глобальный рынок выглядит неизбежным. Любой же прирост добычи в мире может быть обеспечен, скорее всего, только за счет прочих стран (вне КНР и Индонезии).

Несмотря на нестабильное развитие мировой экономики и периодическое замедление темпов её роста, на глобальном рынке олова наблюдается устойчивый дефицит в предложении металла. Без ввода в эксплуатацию новых рудников данный глобальный дефицит рискует разрастись до 60 - 75 тыс. т уже к 2018 г. [46] Суммарные мощности всех известных оловодобывающих проектов, готовящихся к вводу в эксплуатацию, не способны полностью ликвидировать потенциальный дефицит на рынке, однако могут компенсировать выпадающие мощности в отрасли в период до 2018 г., к примеру, перуанский рудник “San Rafael”.

Для полного удовлетворения нужд мирового хозяйства в рафинированном металле, которые неизбежно возрастут до 400 тыс. т в год, добыча олова в руде уже к 2016 г. должна расшириться на 70 тыс. т в год в сравнении с уровнем 2011 г. Такое увеличение сможет параллельно заменить выбывающие из производственной активности мощности (в объеме до 30 тыс. т в год) на пока действующих добывающих предприятиях в КНР и Индонезии. Более негативные события для рынка могут иметь место в период после 2017 - 2018 гг., когда крупнейший оловянный рудник планеты в Перу будет планово выработан и прекратит свое производство.

Таким образом, рынок уже сейчас озадачен проблемой закрытия предприятия “San Rafael” и медленным вводом в эксплуатацию новых рудников, что в совокупности не способно решить проблему потенциального дефицита олова. В ближайшие три - четыре года современной оловянной индустрии потребуются дополнительные 2,1 млрд долл. инвестиций с целью расширения добычи для удовлетворения возрастающих потребностей народного хозяйства. Средние капитальные затраты на сооружение дополнительных мощностей по выпуску олова могут составить до 30000 долл. на т [153, P. 24]. Однако даже если бы финансовый капитал в таком количестве был бы относительно легко доступен, в современном мире есть очевидный недостаток новых качественных проектов по добыче руд олова.

Для стимулирования роста числа вводимых в эксплуатацию новых оловянных рудников среднегодовым ценам на металл нужно закрепиться в диапазоне 25000 - 30000 долл./т. У любого проекта по добыче олова будет ряд препятствий на пути его освоения, самыми главными из которых являются: проблемы локации (политический, налоговый режим страны, размеры роялти, экологическая политика государства, удаленность от рынков сбыта, слабая развитость необходимой инфраструктуры), геологические особенности (малые размеры рудоносных полей, прерывистость рудных залежей, их переменная глубина залегания, протяженность и ширина рудоносных жил, непостоянство состава), проблемы металлургического передела (бедность руды, деградирующее качество перерабатываемого сырья, комплексность руд и концентратов), проблемы рыночного характера (размеры месторождений и сроки активной жизни добывающих проектов невелики, что осложняет привлечение инвестиций в разработку, колебания биржевых котировок, конкуренция со стороны металлов-субститутов).

Глобальная проблема поиска источников восполнения дефицита олова на мировом рынке в меньшем масштабе актуальна и для корпоративных продуцентов (таблица 18). Крупнейшая компания оловодобывающей индустрии с 2005 г. - китайская “Yunnan Tin” - обеспечивает свои

рафинировочные мощности собственной добычей олова менее чем наполовину, у крупнейших компаний выпуск рафинированного металла намного превышает собственные (подконтрольные материнским структурам) добывающие мощности. Находясь в зависимости от внешних поставок сырья, они весьма уязвимы перед колебаниями рынка, заинтересованы в гарантировании и непрерывности поставок, не гнушаются приобретать незаконно добытое олово у сомнительных посредников-перекупщиков, с которыми ведут борьбу власти многих развивающихся стран.

Таблица 18

Обеспеченность крупнейших компаний-продуцентов рафинированного олова собственной добычей руд олова по итогам 2011 г.,

(в тыс. т и в %)

Составлено по: [172].

По мере роста численности населения мира растет давление на ограниченные природные ресурсы, необходимые для удовлетворения растущего потребительского спроса. Во многих развивающихся странах расширяется индустриализация в результате развития технологий и глобализации. Потребители больше узнают об экологической и социальной составляющей своих повседневных потребительских решений и начинают принимать решения о покупке, связанные со своими экологическими и

этическими предпочтениями. Крупные компании оловянной индустрии учитывают это и имеют программы корпоративной социальной ответственности. Так, перуанская компания “Minsur” проводит социально ответственную политику в регионе добычи олова, реализуя проекты “Математика для всех” и “Полезные каникулы”, а также предоставляя местной общине тяжелую строительную технику для поддержания транспортной инфраструктуры [150]. А фирма “PT Timah”, помогая становлению малого бизнеса и кооперативов в регионе добычи, имеет целью содействовать развитию локальной экономики.

До настоящего времени наращивание выпуска минерального сырья в основном обеспечивался человечеством за счет эксплуатации наиболее крупных месторождений. Дальнейшее увеличение таких темпов связано с необходимостью эксплуатировать месторождения с более бедными рудами, а также их новых геологическо-промышленных типов. К примеру, современные схемы переработки оловянных руд позволяют использовать и касситерит, и содержащие олово минералы в прочих породах. Увеличение объемов добычи оловянных руд практически повсеместно привело к выработке близких поверхностных месторождений и требует наращивания глубины разработки, вовлечения месторождений в труднодоступных и малонаселенных районах, что отражается на итоговой себестоимости.

За последние 15 лет запасы олова, извлечение которых экономически оправдано, сократились с 7 млн. т до 4,9 млн. т, несмотря на рост цен (таблица 19). Запасы олова, пригодные к разработке в текущих экономико­технических условиях, уменьшаются в последние десятилетия, в отличие от прочих тяжёлых металлов, что будет продолжать оказывать серьезное давление на формирование рыночных цен на металл. На начало 1990-х гг. выявленные рентабельные запасы^[24] (часто именуемые термином “запасы”)

олова в мире немногим превышали 5 млн. т. При существовавшем уровне добычи обеспеченность мирового хозяйства по ценному олову оценивалась тогда примерно до 2018 г. К началу 2012-х гг. показатель уровня запасов олова в мире несколько изменился в сторону сокращения, что позволило вновь поднять тему возможного сырьевого кризиса в отрасли.

Таблица 19

Мировые запасы (выявленные рентабельные) некоторых тяжёлых цветных металлов на начало указанного года, (в млн. т)

Мировое хозяйство обеспечено оловом, как и цинком, в достаточной степени только на ближайшие 2 десятилетия. Запасы меди и никеля достаточны для бесперебойной работы по ним вплоть до середины XXI в. Таким образом, олово относится к группе металлов, имеющих относительно слабо подготовленную рудную базу с недостаточным горизонтом обеспеченности. От катастрофичных последствий отрасль пока спасает то, что за этот же период (три десятилетия) добыча олова в мире возросла лишь на четверть.

Вследствие экономических причин, рост добычи олова прекратился в начале 1980-х гг., когда она по объёмам была близка к современному уровню. Снижение цен на рынке олова во время экономического кризиса середины 1980-х гг. сделало малопривлекательным освоение месторождений с высокой стоимостью добычи и переключило внимание потребителей на рынок вторичного металла. При этом производство рафинированного металла сократилось ощутимо меньше, но в начале 2000-х гг. оно вернулось на уровень 1970-х гг. (220 - 260 тыс. т).

Спрос на олово не будет существенно сокращаться в обозримом будущем, чего нельзя сказать о его запасах, которых хватает примерно на 20 лет, тогда как ещё 15 лет назад эта цифра превышала 35 лет (таблица 20). Геологоразведка поможет их пополнить, но растущее потребление создаёт напряженность. Вклад стремительно индустриализирующейся КНР оказался весомым в этой отрасли - трехкратный рост добычи и производства сделал её мировым лидером по данным показателям.

Таблица 20

Обеспеченность мировой экономики запасами руд некоторых промышленных цветных металлов , (в годах)

Примечание: При сохранении уровня добычи металлов, существовавшего на

расчетную дату.

Составлено по: [99, 170].

Текущие рудники теряют мощности и способность наращивать выпуск.

К настоящему моменту известно много месторождений олова, однако к освоению готовятся единицы из них (Приложение 2). Необходимы значительное время и финансовые ресурсы, чтобы начать их полномасштабное освоение. Всего на начало 2014 г. было известно около 130 значимых месторождений олова (объемом 4,8 млн. т олова), из них лишь 60 (в объеме 3,2 млн. т) могут начать осваиваться при текущем развитии производительных сил и доступных технологий [143, P. 19]. Экономически, при текущем уровне и устойчивости биржевых цен и рыночном балансе, наиболее оправданно освоение лишь около 15 проектов, имеющих в совокупности около 1,224 млн. т олова в запасах (таблица 21).

Таблица 21

Запасы олова действующих рудников и планируемых к вводу в эксплуатацию проектов, (в тыс. т), содержание олова в рудах, (в %)

Источник: [143, P. 23-24].

Во второй половине 2000-х гг., когда начался новый виток глобального

интереса к олову, потребовавший повышения объема предложения на рынок, удовлетворить подобные запросы смогли только две страны - КНР и Индонезия. В то же время китайские объемы добычи олова, бурно расширявшиеся в 2000-е гг., достигли своих максимумов чуть выше 100 тыс. т в год. Постепенно ухудшается текущая ресурсная база в Азии и в Латинской Америке. В то же время есть перспективы расширения добычи в

Африке, Австралии и в Европе. Можно прогнозировать, что темпы роста добычи руд олова в регионах за пределами Азии будут выше.

Доля первичной добычи одного только олова (без извлечения побочных материалов), что происходит, например, при драгировании, в мире будет сокращаться. Данный процесс неизбежно подорвет позиции Индонезии на рынке олова, поскольку оловянные компании здесь осваивают выпуск исключительно одного металла, разрабатывая россыпи. Таким образом, вслед за Малайзией, Индонезия рискует в исторической перспективе утратить своё влияние на рынок, а вот позиции конкурентов, осваивающих крупные месторождения с широким спектром побочной продукции, усилятся. К примеру, “Gottesberg” и “Westerzgebirge” в Германии являются не только одними из крупнейших оловорудных тел в Европе, но и относятся к крупнейшим по величине за пределами КНР.

Рудник “Ardlethan” (Австралия) разрабатывался с 1912 г. по 1986 г., является до сих пор привлекательным для повторного освоения коренных залежей, которые можно разрабатывать подземными шахтами, а также накопленными отвалами в значительных объемах, содержащих до 0,2% олова [131, P. 10]. Подобные процессы, когда после отработки основных рудных тел наивысший интерес представляют образовавшиеся “хвостохранилища”, имеют место на рудниках “San Rafael” в Перу (проект “San Rafael Tailings”) и “Renison” в Австралии (проект “Rentails”) - их эксплуатация будет продолжена после закрытия основных производств. На рудник “Colquiri” фирмы “Comibol” приходится до 15% добычи олова в Боливии^[25], еще 50% дает рудник “Huanuni”. К проектам, готовящимся осваивать весьма крупные месторождения олова, с запасами металла, превышающими 100 тыс. т, относятся, прежде всего “Westerzgebirge” и “Gottesberg” (Германия), “Пыркакай” и “Правоурмийское” (РФ), “Achmmach” (Марокко), “Cinovec” (Респ. Чехия), “Сырымбет” (Казахстан), а крупнейшими проектами,

готовящимся осваивать накопившиеся “хвостохранилища”, являются “San Rafael Tailings” (Перу) и “Catavi Tailings” (Боливия) [131, P. 8].

При текущей концентрации добычи и выпуска олова в руках ограниченного числа продуцентов налицо зависимость рынка от крупного продуцента и крупнейшего потребителя - КНР. Для стабильного развития и выравнивания ценовой волатильности производство олова должно быть более диверсифицировано по странам и компаниям-продуцентам. В настоящее же время глобальный рынок олова уязвим перед проблемами роста выпуска металла в КНР и желаниями властей Индонезии максимизировать прибыль от эксплуатации оловянных залежей. При том, что максимальный объем добычи олова в руде в КНР был пройден, в будущем страна не сможет агрессивно наращивать добычу (Приложение 3). До 2004 г. КНР полностью обеспечивала свои потребности по олову собственной добычей. Однако затем потребление олова в КНР с уровней 80 - 100 тыс. т в год выросло в полтора раза (до 155 - 160 тыс. т), но при этом добыча осталась на прежнем уровне. Рост потребления олова и добычи руд в КНР начался в середине 1980-х гг. и продолжался вплоть до конца 2000-х гг. Другой крупный продуцент олова в мире - Индонезия - также столкнулась с падением объемов добычи олова и снижением качества извлекаемых руд. Пик производства оловянных концентратов в Индонезии (около 120 - 125 тыс. т) пришелся на 2005 - 2006 гг. и с тех пор имеет тенденцию к понижению (к уровню в 90 тыс. т).

Спрос на рафинированное олово за счёт восстановления в секторе электроники будет постепенно возрастать, что уже сопровождается снижением запасов данного металла на биржевых складах “Лондонской биржи металлов” (“ЛБМ”). Во многом причиной этого является превращение КНР в нетто-импортера олова, а также ограничение индонезийских поставок. Периодические проблемы с поставками из Индонезии и Д.Р. Конго негативно

сказываются на рынке олова^[26]. Так, власти Индонезии ещё в 2002 г. ввели ограничения на экспорт оловянных концентратов, в результате чего небольшие частные добывающие предприятия были вынуждены реализовывать свою продукцию не на экспорт, а крупным индонезийским компаниям (как “Timah” и “Koba Tin”). До этого момента созданные по частной инициативе плавильные заводы предоставляли артелям, шахтёрам и старателям возможности более широкого выбора контрагентов - плавильных предприятий, а компании вроде “Timah” и “Koba Tin” - получали конкурентов, рыночная сила которых набирала вес так, что этим фирмам пришлось инвестировать в проекты по добыче олова в Мьянме [148]. Тогда в 2013 г. власти Индонезии ввели ряд новых ограничений, чтобы укрупнить частный сектор добычи олова и сделать его более “прозрачным”. Через централизацию поставок оловосодержащих руд на избранные предприятия Индонезия также пытается справиться с незаконной добычей и экспортом сырья, установить свой ценовой контроль в торговле оловом сначала в региональном масштабе, а со временем - и в глобальном аспекте.

С начала XXI в. мировой рынок олова расширился более чем на 100 тыс. т в год, при этом значительная часть этого роста обеспечена спросом со стороны электронной промышленности Азии. Вслед за потреблением интенсивно растет и производство рафинированного олова, но дополнительные китайские поставки поглощаются рынком - китайский спрос на олово превосходит возможности страны по наращиванию его выпуска, что ведет к необходимости импорта. Ситуация с экспортом олова из Индонезии, в том числе в КНР, остается сложной, поскольку с августа 2013 г. здесь действует правило о торговле данным металлом через биржу страны. Государства-потребители (Япония, КНР), расходуя накопленные ранее запасы, стараются найти альтернативные источники снабжения оловом,

например, из Малайзии и Таиланда, однако эти страны сами зависят от поставок оловосодержащего сырья из Индонезии. Таким образом, круг замыкается именно на позиции правительства Индонезии, которое ограничивает не только вывоз сырья из страны, но и экспорт металлического олова, с целью получения рычагов большего воздействия на мировой рынок, вступая тем самым в конфронтацию с биржевыми центрами, традиционно торгующими оловом, в Куала-Лумпуре и в Лондоне.

С 2014 г. торговля индонезийским оловом происходит исключительно через национальную биржу, приводя к эпизодическим снижениям объёмов экспорта. Более того, после ввода ограничений вывоза необработанного металла отмечен рост экспорта оловянных припоев из Индонезии, что является неестественным для страны. Поэтому власти страны намерены ввести правила, по которым и оловянные припои, наравне с металлом, должны будут проходить предэкспортные торги на “Индонезийской бирже сырья и деривативов” (“ICDX”) после выработки технических стандартов для торгов припоями на данной бирже [30].

Неразрешенные конфликты региональных и центральных властей страны приводят тому, что тренд на снижение производства становится всё более устойчивым. Долгосрочные планы Индонезии по расширению добычи сырья входят в противоречие с политическими и социально-экономическими проблемами страны. Тем не менее, даже с учётом негативных тенденций, в рамках развития отрасли плавильные компании в Восточной Азии и ЮВА пока имеют некоторые преимущества по сравнению с европейскими. Так, в КНР вопросам экологии уделяется мало внимания в сравнении с Европой, здесь значительно дешевле рабочая сила, чем в ЕС, действуют таможенные пошлины. В цифровых показателях подобные выгоды от таких конкурентных преимуществ оценить сложно, но факт их наличия трудно оспорить, что частично помогает оловянной промышленности КНР продолжать оставаться крупнейшей в мире.

Можно констатировать, что разработка аллювиальных месторождений становится всё более дорогостоящей, приближаясь по размерам к стоимости разработки коренных месторождений. Таким образом, в отдаленной перспективе стоимость освоения коренных месторождений станет вполне конкурентоспособной в сравнении с россыпными залежами, что важно для ряда европейских стран и особенно России, где преобладают коренные месторождения с комплексным составом руд. В настоящее же время для выхода на рынок олова новых добывающих проектов базовыми по сравнительным издержкам являются именно затраты на освоение аллювиальных залежей (структура производственных издержек крупных низкобюджетных аллювиальных месторождений), от которых необходимо вести все расчёты. Большинство коренных месторождений при современном состоянии рынка можно рентабельно осваивать, только выделяя побочные продукты. Более длительный вариант для продуцентов в индустрии - это дожидаться серьезного истощения легкодоступных для освоения россыпей, расположенных, как правило, в теплых климатических зонах, но при этом существует риск упустить время и не успеть занять свою долю на мировом рынке.

Сокращение добычи олова из россыпей может быть в потенциале компенсировано за счет освоения коренных месторождений. Но для новых проектов добыча олова без выпуска побочной дорогостоящей продукции пока нерентабельная. Чистая добыча одного только олова выгодна или на очень крупных легкодоступных месторождениях, или на месторождениях с высококлассными рудами (содержание в них полезного компонента выше среднего). Поскольку качество оловянных руд постепенно ухудшается, прибыль их разработчиков может быть гарантирована в основном за счет производства побочных продуктов. Именно побочные продукты производственного цикла олова в текущей ситуации смогут обеспечить финансовую устойчивость оловодобывающих проектов за пределами Индонезии и КНР, в частности, на территории России.

При сохранении текущих тенденций, к 2016 г. в мире для обеспечения стабильности рынка необходимо будет ввести в эксплуатацию мощностей по добыче олова в объеме около 70 тыс. т в год (эквивалентно дополнительным рыночным поставкам в данном объеме). Для этого отрасли потребуются не менее 2,1 млрд долл. инвестиций: средние капитальные затраты на сооружение дополнительных мощностей составят около 30000 долл. на т [153, P. 27]. Однако имеется недостаток новых качественных проектов по добыче олова, и за последние десятилетия не было выявлено новых доступных к освоению крупных или существенных запасов, при этом современное исчерпание запасов происходит ускоренными темпами, опережая темпы их наращивания. И в КНР, и в Индонезии имеются весомые запасы олова, но маловероятно, что данным странам удастся в среднесрочной перспективе нарастить добычу. При росте спроса на металл на глобальном рынке, новые предложения олова могут прийти и ожидаются рынком в основном из-за пределов КНР и Индонезии, что для России - серьёзный сигнал для начала ренессанса в отечественной оловянной индустрии.