2.5. Жанр псалма в лирике М.И. Цветаевой

Обратимся к жанру псалма как е еще одному смежному музыкально­литературному образованию. Как известно, в русской литературе обращение к библейским темам, а также к аллюзиям Псалтыри является частым явлением, в том числе и в поэзии.

Псалтырь - это «струнный музыкальный инструмент, в сопровождении которого пелись обращенные к Богу песнопения, получившие поэтому 189

название псалмов»^[189].

Главная тема Псалтыри - это Бог и человек, обращение человека к Творцу. Из-за многотемности и многоплановости каждого псалма, как правило, тематическая классификация затруднена, но существует традиционное деление на 6 групп: гимны, молитвы, псалмы учительные, пророческие псалмы, псалмы в честь Иерусалима и храма Иерусалимского и история народа Божия^[190].

«Псалом (от греч. ψαλμoς - хвалебная песня) - древнейший вид песнопения на стихи из ветхозаветной Псалтири; «псалом есть воздаваемое Богу благословение за дарованные нам блага» (Григорий Нисский). Поскольку псалом составляет одну из основ богослужения, в его музыкальной стороне отразились все исторические виды церковного воплощения слова: чтение нараспев, хоровая декламация, распевная

мелодика. Структурная особенность псалмового стиха в том, что он двухчастен, и посылка 1 -го полустишия усиливается во 2-м полустишии. Примеры: стих 1 псалма 102 - 1) «Благослови, душа моя, Господа!», 2) «и вся

191

внутренность моя - имя святое Его».»^[191].

Жанр псалма и его литературные парафразы были широко распространены в русской литературной культуре XVIII в. и являются важным интертекстом в поэзии Цветаевой. Религиозное происхождение жанра очевидно: псалмы используются христианами как часть религиозной службы.

В интертекстуальном использовании псалмов М. Цветаева развивает некоторые их особенности, такие, как озабоченность бездействием Бога, или небрежное, «на равных» обращение к Богу. Хотя эти особенности уже присутствуют в псалмах, им не дают реализоваться в полной мере из-за религиозных ограничений.

Приведем небольшую цитату из исследования Сары Осипов Чанг, касающуюся отсылки к псалмам в лирике М.И. Цветаевой:

“. the integration of the generic intertext of psalms into Tsvetaeva’s poetry results in the modification of their praying function:

- Tsvetaeva’s psalm like praises to God contain a veiled expression of doubt that absent from the praises of the Psalter;

- another change of the praying function of psalms performed in Tsvetaeva’s poetry consists in the implicit denunciation of the absence of a feminine voice in this genre.

. Tsvetaeva’s mixture of the psalmic intertext with the genres of diary­writing, epistolary writing and folk songs creates a fruitful interaction between the universal tone of the psalmist and the private concerns voiced in diary, letters or folk laments.

. in her poetry Tsvetaeva develops further some typical features of psalms such as the theme of the sacred land and that of God’s passivity”^[192].

Обратимся к стихотворению «Я пришла к тебе черной ночью.»(1916), входящему в сборник «Вёрсты I». Именно в этом сборнике религиозные и библейские аллюзии присутствуют в большем количестве, нежели в более ранних сборниках М.И. Цветаевой.

Это стихотворение стало результатом чувств и окончания романа с Софьей Парнок. Как известно, эти отношения сама Цветаева считала самой большой ошибкой в своей жизни. Стихотворение это - истинное покаяние, исповедь перед мужем, крик тоски, просьба о помощи.

Сильные эмоциональные переживания характерны для молитв, хотя сходство между настроением лирической героини и псалмопевца неявны. Внимательное чтение стихотворения подтверждает это.

Первая строка («Я пришла к тебе черной полночью.») является явным элементом псалма, так как время, обозначенное в стихотворении, это ночь (полночь).

Например, в псалме 76:7 упоминает ночь как время духовного беседы с самим собой: «припоминаю песни мои в ночи, беседую с сердцем моим, и дух мой испытывает». Кроме того, само стихотворение по своей структуре и системе обращений отсылает к псалму 76:

2 Глас мой к Богу, и я буду взывать; глас мой к Богу, и Он услышит меня.

3 В день скорби моей ищу Господа; рука моя простерта ночью и не опускается; душа моя отказывается от утешения.

4 Вспоминаю о Боге и трепещу; помышляю, и изнемогает дух мой.

Сравним с первой строфой Цветаевского стихотворения:

Я пришла к тебе черной полночью,

За последней помощью.

Я - бродяга, родства не помнящий,

Корабль тонущий. [I, с. 301]

Лирическая героиня обращается к неназванному адресату (хотя читатель знает, что это муж Цветаевой - Сергей Эфрон) не только как к царю, но и как к ее единственному спасителю («За последней помощью»). Эта линия перекликается с многочисленными отрывками из Псалтири, где псалмопевец (условно так будем называть автора псалмов) обращается к Богу именно в качестве единственного спасителя от горя, бед, напастей. Поэтому стоит процитировать псалом 19:2; 7: «Да услышит тебя Господь в день печали, да защитит тебя имя Бога Иаковлева. Ныне познал я, что Господь спасает помазанника Своего, отвечает ему со святых небес Своих могуществом спасающей десницы Своей».

Далее героиня описывает себя как бродягу, «родства не помнящего», это также напоминает псалом, где псалмопевец жалуется, что стал чужим для своих родственников.

Последняя строфа звучит похоже на отдельные молитвы потому, что лирическая героиня утрированно, гиперболически описывает свои страдания:

Самозванцами, псами хищными,

Я дотла расхищена.

У палат твоих, царь истинный,

Стою - нищая!

В псалме 56:5 псалмопевец сравнивает свои душевные страдания с нападением свирепых животных: «Душа моя среди львов; я лежу среди дышащих пламенем, среди сынов человеческих, у которых зубы - копья и стрелы, и у которых язык - острый меч».

Последняя строфа напоминает также псалом 23:9-10, где псалмопевец говорит о Спасителе, Иисусе Христе, истинном Боге и Царе:

Поднимите, врата, верхи ваши, и поднимитесь, двери вечные, и войдет Царь славы!

Кто сей Царь славы? - Господь сил, Он - царь славы.

Проанализировав стихотворение «Я пришла к тебе.», можно сделать вывод, что оно насыщено настроением и элементами псалма. В то же время, оно представляет собой лирический дневник Цветаевой, который отражает реальные события ее жизни, переживания. Двойной адресат, - С.Я. Эфрон и Бог, - к которому она обращает мольбу о помощи и прощении делает стихотворении более насыщенным, превращаясь из стихотворения в современный парафраз Псалтыри.

Как было отмечено в предыдущих параграфах, баланс между личным и общечеловеческим в лирике Цветаевой варьируется от одного стихотворения к другому; в ее зрелых стихах появляются все более интересные комбинации этих двух сферах. С этой точки зрения стоит проанализировать стихотворение «Мировое началось во мгле кочевье...» (январь 1917 г.), которое открывает сборник «Версты»:

Мировое началось во мгле кочевье:

Это бродят по ночной земле - деревья,

Это бродят золотым вином - грозди,

Это странствуют из дома в дом - звезды,

Это реки начинают путь - вспять!

И мне хочется к тебе на грудь - спать. [I, с. 331]

Наиболее поразительной особенностью этого стихотворения является описание неизбежных преобразований естественного миропорядка.

Стихотворение было написано в январе 1917 г. - незадолго до событий Февральской революции, неизбежность которой Цветаева ощущала. Неизбежный крах всего существующего мира выражен в эсхатологической тональности стихотворения, нагнетается ощущение конца света.

Обратимся к псалмам царя Давида 2:1:

Зачем мятутся народы, и племена замышляют тщетное?

Здесь невозможно не заметить явной переклички с началом стихотворения: Мировое началось во мгле кочевье - Зачем мятутся народы? Если Давид вопрошает, обращается к богу, то Цветаева поэтически переосмысляет это место Псалтири и как бы отвечает Давиду. Последующие 4 строки стихотворения - это продолжение поэтической мысли, нагнетание грозной картины надвигающихся перемен.

Но последняя строка стихотворения («И мне хочется к тебе на грудь - спать») выбивается из общего контекста, но перекликается с другим псалмом Давида - 4:9:

Спокойно ложусь я и сплю, ибо Ты, Господи, един даешь мне жить в безопасности.

Такой внезапный переход от глобальной судьбы мира на локальный уровень личных переживаний героини (спать у кого-либо на груди) свидетельствует об уникальной особенности поэзии Цветаевой, в которой присутствуют различные жанры (псалом и лирический дневник), тонко переплетаются сюжеты псалмов и личных переживаний, делая стихотворение равным «Песне песней» Соломона.

По мнению В.С. Баевского, первая строка данного стихотворения является инвариантом («Мировое началось во мгле кочевье.»), а все последующие строки - варианты: «.в этом стихотворении хорошо видно обостренное ощущение слова. Глагол «бродят» употреблен в двух разных значениях, и это усиливает фантастический колорит картины. Все 131

стихи, за исключением первого, намечающего инвариант, построены сходным образом: самое важное слово вынесено в конец и выделено эмфатической паузой, обозначенной с помощью тире»^[193].

Вернемся к поэтическому сборнику-циклу «Лебединый стан», который достаточно подробно был проанализирован ранее. Стихотворение «Дорожкою простонародною.» было написано в 1919 г. Как уже отмечалось, стихотворения «Лебединого стана» - это вехи поэтического дневника Белого движения (1917-1921).

Так же как и псалмопевец, лирическая героиня жалуется на враждебность толпы, «черни». В стихотворении изображены мать и дочь «скромные, богоугодные», идущие праведным путем (одна из ключевых тем Псалтири).

Однако М. Цветаева уходит от традиционной трактовки темы праведного пути, в отличие от Псалтири, Бог не смотрит на своих праведников, он безразличен к ним. Героиня стихотворения считает, что спастись от толпы «черни» божьей волею ей не удастся, но она смиренно говорит: «Да будет воля Твоя». Однако ее путь - это всё-таки не путь к Богу, это путь вдохновения, творчества, путь к «земле мечты и одиночества».

Апогеем цветаевского отношения к Богу (с Богом) является стихотворение «О слёзы на глазах. », написанное в 1939 г. и вошедшее в цикл «Стихи к Чехии»:

Пора - пора - пора

Творцу вернуть билет. [II, с. 360]

Дневниковая, мемуарная ориентация данного стихотворения очевидна, потому что Цветаева не скрывает своей реакции на последние политические

и исторические события: вторжение Германии в Чехославакию, гражданская война, бушующая в Испании. Импульсивность, эмоциональность, с которой она откликается на эти события, выражена в восклицательных знаках, которыми изобилует стихотворение. В то же время явно прослеживается жалобный, просящий тон лирической героини, у которой вызывает отвращение всё происходящее, напоминающее строки из псалма 73:1: «Для чего, Боже, отринул нас навсегда? возгорелся гнев Твой на овец пажити Твоей?».

Во второй строфе связь между псалмами и стихотворением «О слёзы на глазах.» еще заметнее. Упоминание о черной горе, затмевающей весь свет может интерпретироваться как инверсия мотива божественного духовного просвещения, которое часто упоминается в псалмах, например в псалме 17:29: «Ты возжигаешь светильник мой, Господи; Бог мой просвещает тьму мою».

Кроме того, идея, что свет, мудрость Божьи исходят с горы также восходит к псалмам, например, псалом 47:2, 3:

2 Велик Господь и всехвален во граде Бога нашего, на святой горе Его.

3 Прекрасная возвышенность, радость всей земли гора Сион; на северной стороне ее город великого Царя.

Однако если в псалмах гора Сиона упоминается в связи с восхвалением Господа, то в стихотворении Цветаевой говорится о черной, демонической горе. И эта гора связано с желанием лирической героини вернуть билет жизни Творцу.

В стихотворении Цветаева, очевидно, выдвигает на первый план антитезу тоски по вере и рациональных аргументов, демонстрирующих небытие Бога.

В своих парафразах Псалтыри Цветаева усиливает, до утрированного, выражение бедствий, горестей. Поэтому вместо эпизодических и второстепенных автобиографических элементов, Цветаева делает историко­биографический компонент основным.

Как видно из приведенного анализа, псалмическая модель становится у Цветаевой доминантой, в рамках которой лирическая героиня может обдумать экзистенциальные проблемы бытия. Действительно, псалмы, псалменный интертекст, архитектоника переплетаются с определенными обстоятельствами жизни М.И. Цветаевой: боль, вызванная отношениями с С. Парнок или страдания Цветаевой при виде того, что происходит с Чехией, с чешским народом. Эти проблемы, очевидно, чужды оригиналу. Но в то же время канва псалма позволяет поэту изобразить не сами события, а те чувства, которые они вызвали, сострадать.

Выводы по II главе

Вторая глава настоящего исследования представляет собой развернутый анализ тех жанровых явлений в лирике М.И. Цветаевой, которые были обозначены и теоретически обоснованы в первой главе.

В первом параграфе подробно рассмотрен вопрос периодизации поэзии М. Цветаевой, особенности публикации неопубликованных при жизни произведений.

Во втором параграфе рассматриваются особенности языковых средств выразительности, используемых М.И. Цветаевой в песенно-музыкальной лирике (звуковая организация стиха: различные звуковые повторы (аллитерация, ассонанс, звукоподражание, паронимия), ритм; музыкальность), а также вопросы циклизации и жанрового самосознания поэта.

Следующий параграф «Жанр песни в лирике М.И. Цветаевой» разделен на несколько главок, согласно хронологическим и жанровым рамкам. В преамбуле подробно рассмотрен жанр песни, его трансформации и особенности, характерные для лирики первой половины ХХ в. Песенно­музыкальная лирика представлена в период с 1916 по 1941 гг. Чем старше становится автор, тем больше усложняется тематика и образная наполненность произведений, углубляются и тщательнее прорабатываются 134

детали и инструментовка текстов. Особенно интересным представляется анализ цикла «Лебединый стан», объединяющего в себе многие музыкальные жанры, а также «лебединая песня» Цветаевой - «Стихи к Чехии».

Творчество М.И. Цветаевой 1916-1921 гг. тяготеет к фольклору не только в жанровом плане, но и в образном. Явным примером этому служит книга-цикл «Лебединый стан».

Песенное начало в лирике 1922-1926 гг. представлено на примере цикла «Скифские» и стихотворений, обращенных к Б.Л. Пастернаку. В творчестве этого периода проявляется интерес Цветаевой не только к русскому фольклору, но и к мировому: обращение к образам хана, богини Иштар и т.п.

Песенное начало в лирике М.И. Цветаевой 1927-1941 гг. уже более реалистичное, основные мотивы - это тема эмиграции, мотив тоски по родине, одиночества. Последним циклическим произведением этого периода являются «Стихи к Чехии», проникнутые трагизмом и болью.

Жанру романса посвящен четвертый параграф исследования. Рассмотрены такие известные произведения М.И. Цветаевой, как «Мне нравится.», стихотворения цикла «Комедьянт» и др. При анализе выявлены общие тенденции в бытовании жанра романса в лирическом творчестве поэта.

Заключительный пятый параграф посвящен жанру псалма и аллюзиям на Псалтырь в лирике М.И. Цветаевой. В парафразах псалмов М. Цветаева развивает некоторые их типичные особенности, такие, как страх перед бездействием Бога, или обращение к Богу «на равных».

Таким образом, вторая глава настоящего исследования представляет собой практическую проработку темы синтеза музыкальных и литературных жанров в лирике М.И. Цветаевой на конкретных поэтических примерах.