3.2. Перед рассветом

Осенью 1835 г. Гоголь приступает к работе над «Мертвыми душами». В поэме есть два небольших фрагмента, где автор обращается к описанию ночи. Первый (о нем говорилось в предыдущей главе) начинается с изображения глубоких сумерек при въезде Чичикова в город «NN», после визита в поместье Плюшкина.

Второй - в лирическом отступлении, посвящённом дороге и необъятным российским просторам, в заключительной 11-й главе поэмы. Они противопоставлены друг другу, и каждый в ходе развития сюжета несёт своё смысловое содержание: один сопровождает возвращение Чичикова в пределы замкнутого городского пространства, другой возникает при выезде из этой замкнутости на свободу бескрайнего, «могучего пространства»(5, 221).

Фрагмент в последней главе «Мертвых душ» несет особый смысл. Из «темного» пространства «мёртвых душ» автору жизненно необходим выход. Неутешительная действительность - это факт, исторически сложившаяся форма, требующая своего качественного изменения. В это время Н. В. Гоголь ещё не знает, как это сделать и что для этого нужно. Рецепт будет предложен им позднее в «Выбранных местах...», когда он чётко осознает для себя, что именно поможет «растопленному металлу отлиться в свою национальную форму»(7,391). Сейчас же перспективы для него ещё неясны.

Как известно, отъезд главного героя из города «N» ассоциируется с исканиями самого Н. В. Гоголя. Здесь особое значение приобретают тесно связанные между собой образы - дорога и ночь, в которых для писателя заключена сила оздоровления, преображения человека и жизни. В дороге, в движении он видит как бы антипод российскому застою. Вместе с тем движение - это и пробуждение души, стремящейся вдаль и открывающей в себе неведомые доселе чувства. В романтических странствиях дорога,

прежде всего, означала устремлённость к чему-то лучшему, томление по идеалу, который, в принципе, никогда не достижим.

Это неутолимая жажда прекрасного, высшего, вечного. «Один из лейтмотивов романтической литературы, в стихах и в прозе, - писал Н. Берковский, - звездная ночь, дорога, по которой несется почтовая коляска, рожок почтальона, который трубит сквозь ночь, и только он поравнялся с нами, опять растет между нами расстояние. Даль проста, близка и вечно уходит от нас. Почтовая карета — хороший пример новой эстетики, которая не в вещах. Ибо почтовая карета как вещь, как «вещь в себе» — ничто, сама бедность, но с нею связана идея отдаленности и далей, бесконечного движения к ним, и в этой идее дышит прекрасное» ^[195]. Для Гоголя дорога, прежде всего, - обновляющая жизнь динамика. В ней рождается вдохновение, полнее раскрываются творческие силы, обретается возможность углубиться в себя, подвигнуть саму душу движению и обновлению. Она воплощает надежду Гоголя, в то же время это и неоднократно испытанное им излечивающее средство: «Сколько раз, погибающий и тонущий, я хватался за тебя, и ты всякий раз меня великодушно выносила и спасала! А сколько родилось в тебе чудных замыслов, поэтических грёз, сколько перечувствовалось дивных впечатлений!..»(5,222). Автор отправляется в путь, в «могучее пространство, в котором не может не родиться беспредельная мысль, не может не быть богатыря. »(5,221), т.е. в самом себе заключающее возможность зарождения лучшей жизни.

Интуитивно Гоголь чувствует, в каком направлении нужно искать выход. Это отражает одно из авторских отступлений в поэме: «Много совершилось в мире заблуждений Какие искривленные, глухие, узкие, непроходимые, заносящие далеко в сторону дороги избирало человечество, стремясь достигнуть вечной истины, тогда как перед ним весь был открыт

прямой путь, подобный пути, ведущему к великолепной храмине, назначенной

царю в чертоги! Всех

путей шире и роскошнее он, озаренный солнцем

и освещенный всю ночь огнями, но мимо его в глухой темноте текли люди.

И сколько раз уже наведенные нисходившим с небес смыслом, они и тут умели отшатнуться и сбиться в сторону, умели среди бела дня попасть вновь в непроходимые захолустья, умели напустить вновь слепой туман друг другу в очи и, влачась вслед за болотными огнями, умели-таки добраться до пропасти, чтобы потом с ужасом спросить друг друга: где выход, где дорога? Видит теперь все ясно текущее поколение, дивится заблужденьям, смеется над неразумием своих предков, не зря, что небесным огнем исчерчена сия летопись, что кричит в ней каждая буква, что отвсюду устремлен пронзительный перст на него же, на него, на текущее поколение; но смеется текущее поколение и самонадеянно, гордо начинает ряд новых заблуждений, над которыми также потом посмеются потомки»(5,210211). Дорога здесь - это исторический путь человечества, объединенный высшей целью. Каждый народ и каждая человеческая личность по своему пытаются достигнуть этой цели. Точкой отсчета является сам человек, наделенный свободой выбора. Но Гоголь констатирует всеобщее уклонение. Ему видится только один путь к истине, который был проигнорирован - умерить гордыню, отказаться от самодеятельности, найти силы объективно взглянуть на себя. В принципе это подразумевает радикальное изменение человека.

Из этого отрывка видно, в какой области находится разрешение насущных для Гоголя проблем. Но чтобы мысль обрела форму, писателю самому необходима дорога, движение. «Дивные впечатления»(5,222), полученный в дороге духовный опыт отражаются в движении сюжета поэмы - у автора совершенствуется духовное зрение, усиливается способность к прозрению, свидетельством чему служат лирические отступления, где

подлинным действующим лицом выступает он сам. С момента отправления в путь душа автора словно начинала свою жизнь заново. Исчезала тревога, приходили покой и умиротворение. Наступающий сон отрешал от действительности. Оставались позади вёрсты дороги. Пробуждение приносило встречу с чем-то незнакомым, ещё не вошедшим в сферу жизненного опыта, а встреча с неизвестным всегда заключает в себе надежду, что оно окажется не таким, как покинутое пространство.

Ночь, свет месяца, незнакомый город, в котором «нет ни души, всё спит»(5,222) и ощущается гармония покоя - это другой, отличный от города «NN» образ в сюжете поэмы. Здесь ночная тьма не несёт в себе обмана, она не наполнена фантасмагоричностью и пороком, как, например, в «Невском проспекте». Она прозрачна и беспорочна в своей первозданности: «.Ночь! Небесные силы! Какая ночь совершается в вышине! А воздух, а небо, далёкое, высокое, там, в недоступной глубине своей, так необъятно, звучно и ясно раскинувшееся!» (5,222).

Можно предположить, что ночь выводит Гоголя на какой-то высший, восторженно-экстатический уровень восприятия. Уровень, в котором переживается единство с универсумом, с Абсолютом. Ведь только состояние восторга может объять необъятное, бесконечное, и это есть уже внерациональная, духовная степень познания. Может быть, в этот момент в сознании писателя и закладывался фундамент будущих замыслов. В ночи он чувствует веяние свежих, светлых предрассветных сил, словно приносящих с собой разрешение его мучительным насущным проблемам, и вскоре снова погружается в сон, но уже в сон иной, «чудный, обнимающий» (5,222), заключающий в себе потенциальную перемену в умонастроении, ощущение преддверия другой жизни. Тем более что пробуждается автор уже обновлённым, смотрящим на мир другими глазами: «.На вершине неба солнце внизу плотина широкая и широкий ясный пруд, сияющий, как

медное дно, перед солнцем; деревня, избы рассыпались на косогоре; как звезда, блестит в стороне крест сельской церкви.»(5,222). «Крест сельской церкви» возникает как некий ориентир, указывающий на ту истину, которую напряжённо искал Н. В. Гоголь. Таким образом, в общем движении этого фрагмента угадывается и символический смысл всей поэмы ¹⁹⁶: от сна - к пробуждению, от духовной тьмы и омертвения - к озарению и воскресению. Но сама по себе истина, даже ясно видимая, может так и остаться пребывающей вне пределов земного мира. Гораздо важнее чтобы она нашла отклик в человеческом сердце, вошла в человеческую жизнь. Мучительные размышления Гоголя над «сумерками» российской действительности заставляют его с особой напряженностью задаться разрешением вопроса о человеческой личности, на которую возложена ответственность за формы и дух этой действительности, что в конечном итоге определяет все дальнейшее развитие его творчества.

<< | >>

↑

Источник: Станичук Игорь Анатольевич. Феномен ночи в творчестве Н.В. Гоголя. Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук. Тверь - 2014. 2014

Еще по теме 3.2. Перед рассветом:

- Русская литература -