МЕСТОИМЕНИЯ

В языковом материале первой четверти XIX века обращают на себя внимание некоторые изменения, относящиеся к личным местоимениям 3-го лица, к указательным и относительным местоимениям, представляющим ряд отличий от соответствующих образований современного литературного языка.

«У местоимения «она» в род. пад. ед. ч.,—сказано в «Очерках»,— нахо­дим формы «ея» (при наличии предлога - обычно «нея») и «ней» (только при предлоге). В письменных прозаических текстах обычно встречаем форму «ея» («нея») - в соответствии с правилами орфографии» (с.572). Это, в общем правильное, утверждение нуждается в существенном уточнении: формы род. «ея» и «нея» не могут быть поставлены на одну доску, поскольку при зако­номерном «ея» форма «нея» может полностью отсутствовать, уступая свое место надстилевому «нее». В этом отношении показательно следующее ме­сто из последнего (VII) тома: им противуполагалось торжественное отрече­ние Марии-Терезии, потребованное от нее Филиппом V при вступлении ея в брак (104, ср. еще один пример: (Антоний)... в качестве ея государя требовал у нее отчета в ея поведении - И, 54). Другие примеры из этого же тома: подле нее находился зверь, называемый бобром (15), она согласилась на все, чего испанский Король требовал от нее (42), не мог получить от нее никакого

плода (58), Франция могла... противиться одна всей соединенной противу нее Европе (67), охраняемая... экспедициями морских их сил, для нее посы­лаемыми (139), Барон Спар приближился к сей крепости и... близ нее укре­пился (140), но - не довольствуясь завладением ея (16), бездействие ея дало время Английской кавалерии (23), корабли... должны проходить мимо ея (91), она... окружена разбросанными вокруг ея сокровищами (97) и т.д.

Форма «ея», встречаясь во множестве примеров, была, по-видимому, возможной и в живом разговоре, ориентированном на культивированные стили речи.

Наряду с формой «нее» встречается в наших текстах и «ней» - результат редукции флективного гласного, поддержанной наличием предлога и допус­тимой в местоименном склонении омонимии родительного, дательного и предложного падежей (ср. той, сей и под.). Для первой четверти XIX века эта форма, по-видимому, не может считаться просторечной. Примеры: вы­шел он из ней (гавани) с кораблями своими (I, 235), возвращение от Фран­ции всех ея завоеваний и даже отнятие у ней земель (VII, 72), польза Фран­ции требует сохранения для ней ея Принцев (VII, 115), размышления Коро­левы... сделали для ней ощутительнее упорство и высокомерие (VII, 224). Омонимичная форма известна и творительному падежу. Имея в виду эту форму, Л.А.Булаховский писал: «В первой половине XIX века, хотя к не часто, такое употребление встречается, но исключительно в поэзии». Этому утверждению противоречит следующий пример: остальная часть... делала с ней род наугольника (1,250), ср.: (мир), который хотя и заключен был с нею, однако ж на самых строгих условиях (1,262 и т.д.).

Во множественном числе представлены формы «они» и «оне». «В нача­ле XIX века,—сказано в «Очерках»,—формы множественного числа место­имений он, она, оно и один, одна, одно отражают смешение явлений живой речи и перекрещивающихся с ними правил орфографии. Согласно этим пра­вилам, в формах множественного числа следовало различать окончания мужск. и среди, р., с одной стороны, и окончания женского р., с другой сто­роны. Первые имели в именит, пад. мн. ч. окончание и (они, одни), вторые - окончание е (ь) (оне, одне). Есть основания полагать, что в живой речи так­же различались формы с -и и с -е в зависимости от родового значения ме­стоимений» [с.576-577]. Это высказывание явно требует уточнений. Если в

живой речи также различаются формы «они» и «оне» в зависимости от рода, то что может значить приведенное указание на «смешение явлений»? А главное, непонятно, о каком орфографическом правиле идет в данном слу­чае речь. М.В.Ломоносов в своей «Российской грамматике», имея в виду ин­тересующие нас образования, писал: «Различие рода во множественном не всегда чувствительно, так что без разбору один вместо другого употребля­ются, однако лучше в женском и среднем offfe, а в мужском они» [ѴП, с.542- 543]. С этим согласуется соответствующее указание в «Российской грамма­тике» А.А.Барсова [изд. 1981 г., с.531]. С другой стороны, в более поздних трудах («Исторической грамматике» Ф.И.Буслаева, «Русское правописание» Я.К.Грота) средний род объединяется с мужским в их общем противопос­тавлении женскому. Таким образом, «промежуточное» положение среднего рода не допускает одностороннего истолкования.

В наших текстах форма «оне», постоянно выступая как форма женского рода, используется вместе с тем и как форма среднего рода при существи­тельных «судно» и «войско» (другие существительные среднего рода в нуж­ных нам условиях не отмечены). Таким образом, может считаться характер­ным следующий пример: отправили они с сей стороны двести отборнейших судов с таким повелением, чтоб оне...

Разумеется, по отношению к существительным среднего рода оказыва­ется возможной и форма «они» как отражение издавна наметившейся тен­денции, приведшей к полной унификации родовых образований, однако на первых порах здесь, по-видимому, сказывались специальные причины, спо­собствовавшие прохождению указанной замены. Так, для существительного «судно», встречающегося в «Истории о мореходстве», естественно, особенно часто, важно его постоянное чередование с синонимом «корабль», которое могло обусловить появление «незакономерного» «они». Ср. Помпеевы суда были легки и удобны к поворотам, но они больше могли только разъезжать около неприятельских кораблей (II, 49), но - один корабль, не могши иначе отвратить от себя зажигательного судна, как отталкивая его на другие свои корабли... (II, 92) и под. Любопытно, что в случае возможной двусмыслен­ности перечень опечаток, прилагаемый в конце второго тома, «уточняет» контекст, предлагая «они» вместо напечатанного «оне»: пришли к ним два флота, один из Египта в числе 400 грузовых и многих легких судов, а другой из Африки в числе 360... Оне (флоты или суда?), будучи снабжены доволь­ным числом людей и съестных припасов, могли с успехом учинить приступ к столице Империи (II, 121).

В приведенной из «Очерков» цитате формы «они - оне» и «одни - одне» рассматриваются, как мы видели, на равных, а между тем, как показывают материалы, их развитие проходило не одинаково.

о мореходстве» форма «одне» выступает как форма женского и среднего ро­да: державы обыкновенно не прежде восставали на него, как одне после дру­гих (I, 273), суда их... берут превосходство над Персидскими, долженствую­щими вступать в бой одне после других (51), как союзы их, так и разрывы были одне токмо вероломные побуждения (184), не происходило общего бою, а токмо были одне покушения к оному (228) и т.д. Во втором томе формы «одне» уже нет: во всех трех родах выступает «одни»: одни только погрешности неприятелей его способствовали ему сделаться обладателем вселенной (37), Аппий... потерял большую часть своих судов: одни разбиты о скалы, другие занесены на мель (47), а также 64, 78,116 и т.д. Таким обра­зом, необходимо отметить наличие текстов с унифицированным «одни» уже в самом начале XIX века, хотя форма «одне», как известно, была орфогра­фически закрепленной вплоть до 1917-18 годов.

Наиболее распространенными формами указательных местоимений яв­ляются в наших текстах местоимения «сей» и «оный», лишенные какой бы то ни было стилистической окраски. «Оный», как правило, выступает в суб­стантивном значении, употребляясь вместо личного местоимения 3-го лица: «сей», по большей части, выступает в адъективном значении, будучи сино­нимом к «этот», хотя может выступать и в значении личного местоимения «он» или «они»: по нем наследовал сын его Нехус; сей старался воспользо­ваться преимуществами, каковые имел Египет (I, 16), две Марсельские гале­ры... бросились на корабль Римского Адмирала, однако сей искусным обо­ротом увернувшись от них, обратил на них самих тот удар (И, 21, ср.: Родос­ский военачальник отправился вперед с четырью галерами, которые тотчас и были обступлены неприятелями, но он умел толь искусными оборотами провести их, что всегда... оберегал бока и веслы (II, 26)), Долабелла, намере­ваясь вступить в сражение с Кассием, повел войска свои в Сирию, где сей тогда находился (И, 31), призвал на помощь к себе Августа. Сей... поспешил туда (И, 35), сей полководец...

Относительные местоимения «который» и «кой», постоянно чередуясь друг с другом, составляют яркую особенность литературного языка изучае­мой поры. В этом чередовании, точнее в предпочтительном использовании того или другого местоимения, ярко проявляются индивидуальные склонно­сти авторов, в целом еще не отражающие тенденции к закреплению совре­менного «который». Более того, и во второй половине XVIII века, и в пер­вой четверти XIX века нередко наблюдается преимущественное использова­ние «кой» в текстах более поздних, тогда как в текстах более ранних пред­почитается «который». Нам уже приходилось об этом писать, сравнивая

данные писем М.В.Ломоносова к И.И.Шувалову с данными «Письмовника» Н.Г.Курганова и отмечая в последнем решительное преобладание «кой». Широкое использование этого местоимения наблюдается и в нашем мате­риале, в частности, в тексте последнего тома, показания которого, естест­венно, особенно важны. Формы именительного и винительного падежей единственного числа всех трех родов местоимения «кой» вообще не упот­ребляются: здесь только формы «который», «которая», «которую», «кото­рое». В других падежах формы местоимения «который» единичны. Так, на первых ста страницах седьмого тома формы местоимения «кой» встречают­ся 71 раз, а формы местоимения «который» всего лишь 7. Во множественном числе (учитываются все падежные формы) на 8 форм местоимения «кото­рый» приходится 96 форм местоимения «кой». В первых томах местоимение «который» встречается чаще, но, в целом, заключение о достаточной актив­ности и стилистической нейтральности местоимения «кой», как кажется, не вызывает сомнений. Здесь же могут быть отмечены и формы местоимения «каковой», употреблявшиеся в первой четверти XIX века значительно шире, чем в современном литературном языке: поддерживал сражение с тою же силою, с каковою начал его (VII, 35), с такою же тайною, каковую и Фран­ция со своей стороны сохраняла (VII, 31) и т.д.